Чайный дом драконьей леди (СИ)

Я замолкла и уставилась на герцога, ожидая его реакции. Он смотрел на меня в ответ, и на лице его не отражалось ни одной эмоции. После минуты молчания у меня начали сдавать нервы, но герцог вдруг приоткрыл губы и молвил:
— Оригинально.
Я почувствовала, будто меня ударили бревном по голове. Захотелось перевернуть стол, чтобы облить Септима кипятком — может, это бы его взбодрило? Нет, Лидия, терпение! Я договорюсь либо с ним, либо с герцогом Гогеншлюхером, так что это унылое создание — не худший вариант. Вспомнив, как мама льстила Крюкенбахеру, я певуче заговорила:
— Мой дорогой герцог, простите, я не совсем вас понимаю.
— Такой истории для того, чтобы приблизиться ко мне, ещё никто не придумывал. Большинство просто с порога кричит о своей чистой любви, хотя мы даже не разговаривали ни разу. Те, кто поумнее, придумывают дело, дескать, я обронил запонку на балу, и они решили лично её доставить. Самые продуманные записываются на официальную аудиенцию и некоторое время даже с уверенным видом плетут что-то о том, что их батюшка послал их наладить торговые отношения с моей провинцией. Но вы сочинили целую легенду. Пожалуй, я поражён. Что вам нужно на самом деле? Предупреждаю: никаких поцелуев, никаких прикосновений. На предстоящем балу могу обещать вам один танец. За свою фантазию вы это заслужили.
Я слушала его, мысленно подбирая слова для ответа, желательно, цензурные, но с каждым новым словом его пропитанной скукой речи меня покидала всякая надежда на то, что мы договоримся. Герцог вообще меня не слышал!
— Зачем мне танец?
— Не знаю, вам виднее. Чтобы попытаться за его время вскружить мне голову и подобраться к деньгам моей семьи, наверное. Чего ещё хотят от меня такие, как вы?
— Я хочу вернуть свою плантацию, — смиренно повторила я. — Иначе моя семья пойдёт по миру.
— А я тут при чём?
— Вы выиграли её в карты… у моего отца... — процедила я сквозь зубы.
— Да? Прискорбно. Передайте ему совет: пусть больше не играет.
Я должна была быть леди, милой, воспитанной и скромной. Но что-то внутри меня возмущалось, противилось и требовало выхода. Я подняла голову и увидела, как герцог, совсем забыв обо мне, сосредоточил внимание на чашке чая, и терпение моё лопнуло. Я подошла к нему, вырвала чашку из его рук и, оперевшись о стол, угрожающе нависла над драконом. Он лишь лениво приподнял одну бровь.
— Герцог Септим, — отчеканила я. — Мне терять нечего! Я либо уйду отсюда с документами на земли, либо за нами скоро явятся, чтобы стрясти долг, и тогда вся моя семья закончит, вероятно, в рабстве. Я прошу вас сосредоточиться на моих словах: вам нужны эти плантации? Существуют ли выполнимые условия, при которых вы можете вернуть их моему отцу?
Туманный взгляд глаз нереального оттенка изучал моё лицо со внезапной жадностью, будто увидел в нём что-то невероятное. Когда я глубоко вдохнула, успокаиваясь, случилось что-то за гранью моей фантазии: поджатых губ герцога вдруг коснулась улыбка.
Я опешила. Я только что наорала на дракона, а он, вот, не только не разгневался, но вдруг заинтересовался нашим диалогом! Эти герцоги все пристукнутые, точно, но каждый в своём неповторимом стиле.
— Как вас зовут? — вдруг спросил он, и я на миг даже потеряла дар речи. Это прозвучало как издевательство, но взгляд его был серьёзен.
— Лидия, — с лёгким удивлением ответила я.
— Рад знакомству. Я Феликс. Вы хотите вернуть земли, что профукал ваш батюшка? Давайте сыграем на них.
— Что? — переспросила я с недоверием. — Вы вернёте плантации, если я выиграю?
Он невозмутимо кивнул, вглядываясь в моё лицо, будто пытался уловить даже мельчайший оттенок реакции. Я мысленно взвешивала за и против. Терять мне было нечего, а вот шанс выиграть обратно земли очень согревал душу. Только вот…
— Но вы же шулер, — вспомнила я слова отца.
Взгляд Феликса полыхнул раздражением. Длинные пальцы недовольно постучали по подлокотнику.
— Прежде чем кидаться такими обвинениями, леди, нужно предоставить доказательства. Будь я шулером, мне был бы заказан путь в общество, но меня привечают за карточными столами. Однако такие слухи ходят, не спорю. Людям нужно как-то оправдать собственную ущербность и неумение играть.
  
Наверное, всё дело в аристократических чертах лица, но Феликс выглядел таким благородным и оскорблённым, что у меня и сомнений не осталось, что его обвиняли зря. В конце концов, мне ли было сомневаться в чужой репутации?
— А какую ставку вы хотите от меня? — спросила я с подозрением. Знала я уже этих герцогов-драконов и их желания!
Кажется, мысли достаточно ясно отразились на моём лице. Уголки губ Феликса насмешливо приподнялись, лишь на миг, словно проявлять эмоции для него было непосильным трудом.
— Не льстите себе, — небрежно бросил он. — Девицы на выданье штурмуют стены моего поместья каждый день. Мне нет необходимости требовать от вас таких ставок.
— Тогда что вам надо?
— Ничего. Считайте это проверкой вашей удачи. Если судьбе угодно — ваши чайные плантации вернутся к вам, но если нет — тут я бессилен.
Бессилен? Он был единственным, кто мог вернуть нам земли без каких-либо усилий, но я не в праве была требовать, чтобы он отдал их просто так. В таких обстоятельствах его предложение казалось спасительной соломинкой.
— Что ж, давайте сыграем, — растеряно кивнула я.
Феликс щёлкнул пальцами, и словно из ниоткуда появились слуги. Он шепнул им несколько слов, и они в мгновение ока сдвинули посуду, очищая на столе пространство для игры. На столе появилась нераспечатанная колода карт с нарядной рубашкой. Мне принесли кресло, и я опустилась в него, выжидающе глядя на герцога.
— Колода новая, не меченная, извольте проверить, чтобы не заявлять потом, что я шулерствовал.
— Я вам верю, — сказала я неуверенно.
Просто я понятия не имела, как выглядят меченные карты, так что не видела смысла в пристальном разглядывании карт. Феликс сам распечатал колоду и принялся тасовать её с такой скоростью, что я едва улавливала движения его длинных пальцев. Только перстни блестели в свете солнца.
— Лерой, подай леди чаю, — сказал Феликс всё с той же скукой в голосе и ловко развернул колоду веером, затем разделил на две и сложил их гармошкой, снова соединив. Я даже не обратила внимание на чашку, появившуюся передо мной, зачарованная фокусами герцога. Только почувствовала знакомый запах и отметила, что заварили неправильно. Но мои мысли сейчас были далеко от чая.
— Потрясающе, — сказала я искренне, любуясь трюками, которые он проворачивал с щеголеватой лёгкостью. Он делал их без труда, скорее, по привычке. Феликс неопределённо дёрнул плечом.
— Как даме, я предоставляю вам выбор игры. Что предпочитаете?
Я попыталась сделать умное лицо. К счастью, Феликс сам стал набрасывать мне варианты.
— Преферанс или штосс? Предлагать даме покер не смею, это пошлость.
Мой взгляд продолжал бестолково следить за его руками. Преферанс или штосс… Я замялась, не зная, что ответить. Феликс перестал тасовать и высказал догадку:
— Вы не играете в эти игры?
— Нет, — честно призналась я.
— Досадно. А во что играете?
— В дурака. И в пьяницу… — честно призналась я и густо покраснела.
Брови герцога дрогнули в искреннем глубоком удивлении. Изящные пальцы нетерпеливо постучали по столу.
— Однако… Признаюсь, о таких играх я слышу впервые. Есть ещё варианты?
— Когда-то мама учила меня играть в очко… — протянула я с сомнением. Образ мамы почему-то с этим не вязался, но я точно помнила вечера, проведённые за этой игрой.
— Я не хочу в очко, — отрешённо качнул головой Феликс. — У вас есть игры с менее угрожающими названиями?
— Ну… Пожалуй, больше ни во что я не умею. Но в покер могу! — торопливо заверила я. — Совсем не считаю это пошлым.
— Как вам угодно. Дро, лоуболл, падуги?
— Снип-снап-снурре, — испуганно ответила я, вжимая голову в плечи. Кажется, герцог решил наслать на меня проклятье. Его бровь изогнулась под каким-то немыслимым углом, очевидно, доступным только драконам.