Оборотень по объявлению. Подарок

– Мне кажется, ему прижгли чувство юмора, – смотрю на пустое текстовое окно для объявления.
Не представляю, что написать. Более того – не хочу.
Мне что-то так страшно становится оказаться с ним наедине, что мурашки по коже бегут. На фотке у него совсем не приветливый вид.
У него взгляд матерого волка-одиночки.
– Но раз он верит в эту совместимость, может, придет приветливым милахой. Цветы подарит, на свиданку свозит, на своей известной яхте прокатит.
  
– На фиг надо! Мне просто нужно достучаться до него, что его сестра была неправа. Пусть возместит убытки за разгром магазинов. Я до сих пор забыть не могу растоптанные цветы, расколотые вазы. Мне кажется, она наврала ему с три короба. Иначе он бы так не поступил.
– А с чего ты взяла, что он адекватный? – неожиданно вклинивается Эд.
И мы с Улькой переглядываемся.
Действительно, с чего?
– Он в страхе весь город держит. Неадекватного бы не уважали.
– Уважают или боятся? Разные вещи. – Эд почему-то хмурый. – Лер, давай я с тобой на эту встречу пойду.
– Зачем?
– Подстрахую, если что.
Улька смеется и тычет в брата пальцем:
– Ты видел его охранников?
– Я в качалку уже три года хожу. Смотри! – Эд встает в полный рост, стягивает с себя толстовку.
Под ней футболка и прекрасно развитое тело.
Ого! Похоже, я пропустила тот момент, когда он из мальчика превратился в мужчину.
– Бицуха! – Эд напрягает руку и показывает настоящую «банку».
– О-о-о, впечатляет, – не могу не отметить я.
– Так что я смогу тебя защитить. Идем вместе.
Улька удивленно смотрит на брата, потом на меня.
– Эд, только не говори, что ты на Лерку запал? – Она толкает его в бок.
– Что это «запал»? Мы же друзья, а друзья должны друг другу помогать. – Эд скованно улыбается.
Я вижу, как он нервно сглатывает.
Да ладно? Я ему что, правда нравлюсь?
Тогда точно нельзя с собой брать. Еще натворит дел, потом не разгребем.
– Не буду сегодня ничего писать. Вечером изучу другие объявления. Анкету Руданского почитаю. Может, там найду, чем его зацепить.
Эдик перекрывает выход из его комнаты.
– А зачем тебе его чем-то цеплять? Просто назначаешь встречу, и все. Говоришь этому Руданскому, что сестра у него дура, и требуешь вернуть все.
– Э не, дружочек, – протягивает Улька. – Мы так из края вылетим быстрее ветра. Тут другой подход нужен. Лерка у нас красотка. Пустит в ход свое обаяние, а там он и сговорчивее станет.
Я вижу, что Эд хочет опротестовать, и быстренько увожу Ульку:
– Пойдем мороженое купим и подумаем пока.
– Но… – Эд протягивает руку в мою сторону.
Я хочу сбежать еще быстрее.
И как я раньше не замечала? Мне же не показалось? Он реально на меня запал?
Улька уводит меня на улицу, словно читает мои мысли. Оборачивается, когда мы уже за углом.
– Ты только понежнее с ним. Ладно? Знаю, что он младше и все дела, но первая любовь – это такое дело.
– И давно? – спрашиваю я удивленно. – Ты все знала и молчала?
– А что мне брата выдавать? Вздыхает тихонечко у себя в комнате – и пусть вздыхает.
– Так вот почему он меня постоянно подвозил на своем моцике после смен. Говорил, что как сестру бережет. Что привык тебя подвозить, вот и меня тоже.
Улька скептически улыбается в ответ.
Ох, ясно. Я была слепа. Прозрела.
Мы выходим на набережную к морю. Оттуда дует освежающий ветер, приносит на губы соленые частички воды.
Люблю такие прогулки, только не в сезон. Сейчас же нас все толкают кругами, задевают мокрыми полотенцами, громко орут друг другу.
– Так что с объявлением?
– Я не готова. Не сегодня.
– Лерка, ты что, трусишь?
Мне правда страшно.
– А что, если он назначит свидание прямо сегодня? Я еще не готова.
– Ну так вперед. Давай. Иди чисти перышки. Выгляди просто убийственно, чтобы не смог отказать и выслушал каждое твое слово. Чтобы с руки твоей ел. Я знаю, ты можешь. В универе все парни по тебе сохли, а ты встречалась с тем идиотом Вадиком.
Я пожимаю плечами. Не хочу вспоминать об этих трех годах с ним.
Улька провожает меня до подъема в гору. Мне предстоит идти вверх еще минут двадцать, прежде чем я дойду до своего жилого комплекса. Я там купила квартиру-студию на двадцать первом этаже. Вид просто шикарный.
Комната хоть и небольшая, но зато с террасой, где помещается шезлонг, маленький столик и счастливая я.
Именно на шезлонге я и размещаюсь, когда принимаю душ и заканчиваю с макияжем. Беру телефон в руки и снова думаю, писать или нет.
Если сделаю это сейчас, то буду при полном параде. А если потом, то он может застать меня в неудобный момент.
Эх, была не была. Чем дольше тяну, тем страшнее.
Вопрос все равно нужно решать.
В тексте объявления я не изобретаю велосипед – пишу прямо: «Хочу встретиться с Егором Руданским».
Чтобы, не дай бог, никто левый не вклинился.
А сама иду выбирать платье для ужина. Солнце стремительно садится, как бывает только на побережье. Казалось, вот только лучи бьют тебе в лицо, и раз – яркий диск ныряет за гору, и резко смеркается.
Я примеряю темно-синее платье в облипку, достаточно строгое сверху, но короткое внизу, и тут слышу шум с террасы.
 
Глава 6
 
На ограждение часто садятся чайки, поэтому я спешу прогнать их. Не потому, что не люблю птиц, а потому, что гадят они как птеродактили, не меньше.
Я открываю дверь, впускаю свежий вечерний воздух, а потом замираю на месте.
И следом ору.
Все потому, что на террасе стоит огромный мужик и улыбается так, словно в лотерею выиграл.
Я вбегаю обратно, захлопываю дверь и смотрю на него через стекло.
Неадекват. Накурился, что ли? Солевой наркоман, наверное, раз по балконам лазает.
Я отхожу на несколько шагов вглубь студии. Кошусь на него, но взглядом быстро прощупываю, что можно схватить рядом.
Нож! Отлично. Подойдет.
Беру самый большой, сжимаю в руке. Легче не становится.
Я совсем не боец.
Мужчина подходит к двери, и через стекло свет падает на его лицо. Рожа типичного мордоворота – нависшие дуги бровей, глубоко посаженные глаза. Откуда только смешливые морщинки вокруг глаз у такого мрачняка – непонятно.
Он стучит в стекло костяшками пальцев.
С его телосложением вынести эту преграду недолго, поэтому я отступаю к входной двери.
Надо уходить, вызывать полицию. Погром в квартире не так страшен, как увечья.
Я не спускаю с него глаз, пячусь, надеваю босоножки, не застегивая ремешок.
Свободной рукой нащупываю за спиной ручку двери, потом ключи. Поворачиваю нужный в замочной скважине, нажимаю на ручку и тяну дверь на себя.
И тут меня обхватывают сзади, закрывают рот рукой и выбивают нож из ладони.
Стук холодного оружия о плитку звоном отдается в ушах. Страх мгновенно кипятком проносится по всему телу с пяток до головы. И я начинаю брыкаться что есть мочи.
Я барахтаюсь и чувствую тщетность усилий. Наши комплекции слишком разные.
Я среднего роста, хрупкая, а держащий меня просто громила. Я даже ногами до пола не достаю. Никуда треснуть не получается.
Паника захлестывает с головой.
Кто это? Что это? Почему?
Я понимаю, что это спланированный захват. Но что со мной сделают?
Это Руданский решил преподать мне урок, раз я не сидела мышкой?
– Тихо-тихо. Глава нам головы открутит, если ты поцарапаешься, – слышу голос сзади.
Что? Глава? Поцарапаюсь?
Я начинаю вырываться еще сильнее.
Меня хотят похитить!
Одно хорошо: раз боятся, что поцарапаюсь, значит, пока нужна живой.
– Б***ь! – слышу ругань на ухо, когда попадаю в чувствительное место на голени.
Но никто меня не отпускает.
  
– Простите за мой французский, – почему-то тут же извиняются мне в ухо.
И это меня ставит в ступор еще сильнее. Похитители извиняются. Надо же!
Меня стремительно тащат на общую лестницу, и я лишь слышу, как дверь моей квартиры хлопает. А потом перед глазами летят лестничные пролеты с такой скоростью, словно я смотрю на перемотке.