Слишком хорошо (ЛП)

– Ты будешь со мной.
Она переводит взгляд на Роуз, которая сияет, явно радуясь тому, что мы с Эйнсли встречаемся. Прежде чем я отправился за Эйнсли, мы с Роуз поговорили. Я объяснил, что люблю ее, как мужчина любит женщину и хочу быть с ней. Она спросила, собираемся ли мы пожениться, чтобы Эйнсли стала ее мамой, на что я ответил, что пока нет, сначала мы собираемся пожить вместе.
  
Моя дочь не могла не улыбнуться. Очевидно, что между ними установилась очень крепкая связь, и она очень рада, что Эйнсли здесь.
– Хорошо, тогда.
Мы все входим в комнату, Роуз прыгает на кровать, а Эйнсли плюхается рядом с ней. Они вдвоем хихикают, и я клянусь, что мое сердце растет от этой сцены.
– Что вы делаете, девочки? Нам еще нужно перенести коробки.
Эйнсли переворачивается на живот, и Роуз подражает ей.
– Коробки могут подождать. Ложись с нами.
– Да, папочка, ложись с нами.
У меня с этими двумя столько чертовых проблем.
Я поворачиваюсь и плюхаюсь между ними на кровать.
– И что теперь?
– Думаю, надо его пощекотать, – предлагает Эйнсли.
– Он не боится щекотки, – сообщает ей Роуз.
Я улыбаюсь, а Эйнсли хмыкает.
– Ты уверена?
Роуз кивает.
– Я пробовала.
Я смеюсь.
– Неа, не боюсь щекотки.
Эйнсли наклоняется и шепчет Роуз. Отлично, это определенно не пойдет мне на пользу. Они вдвоем подходят ко мне с каждой стороны и целуют меня в щеку.
В этот миг вся моя жизнь меняется.
Назовите это глупым.
Назовите это банальностью.
Называйте как хотите, но это так.
По обе стороны от меня две женщины, которых я люблю больше всего на свете.
Они расходятся в стороны и обе смеются. Я поднимаюсь и с размаху бросаюсь за ними, и мы втроем смеемся, бежим, забыв о коробках в машине.
***
– Похоже, кто-то все-таки не так глуп, – говорит Майлз, когда мы идем по Главной улице в сторону карнавала.
Эйнсли улыбается мне.
– О, твои друзья считали тебя глупым?
– Может быть.
– Я согласна, Майлз, он точно поумнел.
– Я слышал, что в Эмбер-Фоллс нужно устроить официальное приветствие?
Я закатываю глаза.
– Ты уже знаешь, что она переехала и мы вместе.
– Да, но получила ли она приветственную корзину?
Эйнсли вздрагивает.
– Корзину? Я получу корзину?
Майлз вклинивается.
– Получишь, и узнаешь официальную городскую тайну.
– И сколько же у этого места городских секретов? – спрашивает она, поскольку уже знает о водопаде.
– Ты рассказал ей о водопадах? – спрашивает он.
– О, пожалуйста, не надо. Они на моей земле, – я поворачиваюсь к Эйнсли. – Ты меня подставила.
– Слушай, я не очень хорошо умею обращаться с властью, а он директор и бывший военный. Просто я такая. Вини адмирала.
– Кстати, о твоем отце, когда ты планируешь рассказать ему о своем переезде? Может, стоит позвонить ему прямо сейчас, – предлагаю я, доставая свой телефон.
Она хватает его и кладет в бюстгальтер.
– Не сегодня, Сатана.
Я смеюсь и притягиваю ее к себе.
– Тогда завтра, – я целую ее в висок, и она смотрит на меня с такой любовью в глазах, что это почти ошеломляет.
– Завтра.
Последние две недели прошли так легко, как будто мы были вместе уже много лет.
Мы вошли в привычный ритм жизни, а бывшая спальня Эйнсли стала ее кабинетом. В прошлые выходные мы перевезли все ее вещи, и, вероятно, понадобится еще одна поездка, прежде чем она полностью покинет квартиру.
Каждое утро я просыпаюсь от того, что она дышит мне в лицо, волосы хлещут меня по щеке, когда она переворачивается, и я никогда не был так счастлив в своей жизни.
– Как бы ни было приятно встретиться с тобой, Майлз, нам предстоит еще пройтись и посмотреть на карнавал, – говорю я, кладя руку ей на спину.
– Где Роуз?
– Она с Рикки, Мэдди и Вероникой, – с самодовольной улыбкой отвечает Эйнсли.
Оказывается, Рикки действительно нравится Роуз, но она не думала, что она ей нравится, и еще какая-то девчачья чепуха. Я перестал слушать после того, как она сказала, что они снова стали подругами.
– Что ж, позволю вам, голубки, совершить обход. Я уверен, что весь город захочет заполучить внимание новых девушек.
– Девушек? – спрашиваю я.
– Да, Хейзел наняла нового менеджера, она только что переехала в город.
– Правда? Я не слышал.
Что странно, поскольку, клянусь, пожарная часть в большинстве случаев может стать фабрикой сплетен.
– Да, ее зовут Пенелопа. Она мать-одиночка, переехала откуда-то из Иллинойса, – объясняет Майлз.
– О! Хейзел упоминала о ней, когда я была там на днях. Сказала, что она очень милая, а ее сын примерно ровесник Роуз. Ты не знаешь, где она остановилась? – спрашивает Эйнсли.
– Пожалуйста, скажи мне, что это не та хижина, в которой я застряла.
Майлз смеется.
– Нет, я спрашивал. Хейзел сказала, что она арендует один из старых ранчо на земле Митчеллов.
– Не намного лучше, чем хижина, – замечаю я.
Дома на ранчо крошечные, но в них хотя бы есть водопровод и электричество.
Эйнсли смотрит на меня.
– Может, было бы неплохо встретиться с ней и познакомить Роуз с ее сыном? Уверена, ему тяжело.
– Я познакомился с ней, когда она пришла записать его в школу. Он милый ребенок, – говорит Майлз.
– Ладно, тогда я... сделаю так, чтобы она пошла выпить кофе, и мы найдем не очень страшный способ познакомить ее с Роуз, – на этой ноте я беру руку Эйнсли в свою и мы отправляемся на поиски моей дочери.
– Повеселитесь, – говорит Майлз, уходя.
– Это очень мило, – замечает Эйнсли.
– Ты очень милая.
– Мы смешные, ты знаешь об этом? – спрашивает она, опираясь головой на мою руку.
– Почему? Потому что я люблю тебя?
Эйнсли смотрит на меня сквозь длинные ресницы.
– Нет, это определенно не смешно. Это даже прекрасно.
– Тогда что же делает нас нелепыми?
– Знаешь что? Ничего.
Я останавливаюсь, притягиваю ее к себе и смотрю в ее прекрасное лицо.
– Если, то, что мужчина говорит любимой женщине, что она милая, идеальная или что-то еще – это нелепо, то готовься к тому, что я буду самым нелепым мужчиной в мире. Я не хочу, чтобы ты сомневалась, люблю ли я тебя, что я думаю или чего хочу. Ты для меня все, Эйнсли. Все, что имеет значение.
Она подносит руку к моему лицу, проводя ладонью по щетине.
– Ты не смешной. Ты милый и заботливый, и я люблю тебя всем сердцем. Ты можешь в любое время сказать мне, как сильно ты меня любишь.
– Хорошо.
Я наклоняюсь и целую ее.
– Ты тоже можешь это сделать.
– О, я планирую.
Она хохочет.
– Пойдем, Спарки, мне нужно покататься.
– У меня есть аттракцион, на который ты можешь сесть в любое время.
– А он становится твердым? – спросила она с озорной улыбкой.
– Только для тебя.
– Ну, тогда, когда мы вернемся домой, я должна буду попробовать и посмотреть, захочу ли я сделать несколько оборотов.
Вот и все.
Я хватаю ее за руку и начинаю вести к машине, а она смеется и дергает меня в другую сторону.
– Леклан!
Я поворачиваюсь и перекидываю ее через плечо, что, конечно, заставляет нескольких человек пялиться. Эйнсли извивается, пока я не опускаю ее обратно, ее тело прижимается к моему, и я прилагаю чертовски много усилий, чтобы не испытывать бурной эрекции посреди города.
– Ты пытаешься меня убить.
– Ничуть, просто даю тебе повод для радости.
Каждый день она дает мне это. Когда я на работе, я не могу дождаться, когда войду в эту дверь и ко мне выбегут девочки. Когда она в кафе, я отсчитываю минуты, когда она вернется и я смогу посмотреть, как она работает. Что бы это ни было, я тоскую по ней.
– Ты – то, чего я жду с нетерпением, Эйнсли.
  
– Я тебя люблю.
Я целую ее в нос, а потом возвращаюсь на карнавал с самой удивительной девушкой на руках.