На моих условиях (СИ)

На глазах закипают слезы, и я часто моргаю, чтобы удержать их. Ком в горле растет, принимая чудовищные размеры.
- Извини меня, - выталкиваю из себя прежде, чем уйти.
Максим не останавливает меня.
Только в своей комнате, тихо прикрыв за собой дверь, я даю волю слезам. Уткнувшись лицом в подушку, я беззвучно реву, ощущая собственную беспомощность и одиночество.
Глава 39
Утром я выхожу из спальни с твердым намерением поговорить с Максимом, чтобы расставить все точки над i, но оказывается, его нет дома. Сегодня суббота, день его рождения. Несмотря на вчерашнюю ссору, я специально поставила будильник, чтобы поздравить его первой, но похоже, он встал и ушел еще раньше. Возможно, он просто не хочет меня видеть.
С момента пробуждения я взращивала в себе позитивный настрой, уверенная, что смогу найти слова, которые убедят Максима, что ситуация с Костей больше не повторится, поэтому сейчас, оказавшись один на один с тишиной пустой квартиры, ощущаю себя как воздушный шарик из которого выпустили воздух.
В расстроенных чувствах сползаю по стенке на пол и утыкаюсь лбом в колени.
А что если это конец? Что если Максим не простит меня? Может быть, теперь он станет иначе смотреть на наш брак и больше не захочет жить вместе? Или решит развестись? От мысли о разводе, который еще несколько недель назад казался мне благословением, горло перехватывает спазмом, а слезы туманят глаза.
Почему-то сейчас я с особенной ясностью понимаю, сколько всего он сделал для меня за такой короткий промежуток времени. Он ведь не должен был. Его семья заплатила по счетам, а меня Максиму по-сути навязал  собственный отец, но он всегда относился ко мне с уважением и симпатией. Почему я не ценила этого с самого начала?
Надо взять себя в руки. Нельзя раскисать. А вдруг муж вернется прямо сейчас и увидит меня в таком состоянии? Сегодня ведь его день рождения. В такой день мне нельзя быть эгоисткой и думать о себе - лучше сделать что-то для него.
Я решительно поднимаюсь с пола и иду на кухню. Максим любит завтракать, а еще ему нравятся мои панкейки. Поэтому я сейчас сварю свежий кофе, испеку блинчики и когда он придет, а это наверняка случится очень скоро, потому что он бы не уехал далеко, не предупредив, я встречу его с улыбкой и поздравлениями.
Через полчаса у меня сервирован стол, а по кухне разносятся ароматы свежей выпечки. Но Максима нет. Он не возвращается ни через полчаса. Ни через час. Ни через три.
В конец перенервничав, я сдаюсь и набираю его номер. Если он не ответит или скажет больше его не беспокоить, что ж, я хотя бы буду знать наверняка, что все кончено.
- Да, слушаю тебя, - обезличенное приветствие больно ранит меня в самое сердце.
- Привет. С днем рождения, - бормочу я, чувствуя себя в этот момент полной дурой.
- Спасибо, Влада, - его голос немного смягчается, но следующие слова вводят меня в ступор: - Я немного занят. У тебя что-то срочное?
У меня ощущение, словно меня пнули в живот. Я ожидала чего угодно, но только ни этих слов. Злости, может быть, но точно не подчеркнутого равнодушия, с которым Максим пытается от меня отделаться.
- Я хотела узнать, когда ты приедешь домой, - мой голос дрожит, но я ровным счетом ничего не могу с этим сделать.
- Пока не могу. Ближе к вечеру.
- А как же твоя вечеринка? - шепчу в смятении.
Он раздраженно вздыхает.
- К семи я думаю освобожусь.
Нажав на отбой, я долго стою на месте, сжимая в руках телефон. Максим меня не простил. И не простит, наверное. Раньше несмотря на занятость, он всегда находил для меня время, а теперь нет.
Может быть, мне нужно съехать, и это его завуалированная просьба сделать это, пока его нет дома? Нет, глупости. Он бы сказал об этом прямо. В конце концов, он правда может быть занят.
Я отказываюсь думать, какие дела могут быть у него субботним утром. Не хочу, но воображение услужливо рисует мне картины, на которых Максим нежится в объятиях Лики. Что если он сейчас с ней?
Голова идет кругом, но я не позволяю себе придаваться унынию. Решительно выкидываю завтрак в мусорное ведро и возвращаюсь в спальню. Утро я хотела посвятить Максиму, но день – для мамы. Ведь сегодня и ее день рождения тоже.
 
В комнате я переодеваюсь в джинсы и белую рубашку, собираю волосы в высокий хвост и подкрашиваю ресницы. Специально это делаю, чтобы не расплакаться - тушь удержит меня от бесполезного расстройства.
Мой взгляд попадает на тумбочку, на которой стоит небольшая коробка с подарком, который я купила для Максима. Немного поразмыслив, я беру ее в руки и отношу в спальню мужа. Понятия не имею, во сколько освободится Максим, но когда он приедет, он точно его увидит. Не возить же мне его с собой?
Глава 40
Я захожу к маме в палату за несколько минут до того, как медбрат заканчивает физиотерапию. Жду, пока он оставит нас наедине, и тогда подхожу к кровати и нежно целую ее в щеку.
- С днем рождения, мама, - шепчу ласково. - Пожалуйста, возвращайся поскорее, ты так мне нужна.
Вытерев тыльной стороной ладони одинокую слезинку, я достаю из сумки телефон и открываю на нем музыкальный плей-лист, который составила специально для этого дня. В нем несколько любимых маминых мелодий, которыми я планирую нарушить тишину больничной палаты в этот особенный день.
- Узнаешь эту песню, мам? - спрашиваю, не в состоянии сдержать ностальгическую улыбку от нахлынувших приятных воспоминаний. - Мы вместе танцевали под нее на дне рождении папы в Сорренто. Помнишь?
- Я помню.
Резко оборачиваюсь и замираю, когда в дверном приеме вижу внушительную фигуру отца, сжимающего в руках букет изумительных лилий, которые так любила мама. В этой палате я видела его лишь однажды, много месяцев назад, когда мы только перевезли сюда маму на реабилитацию. 
- Здравствуй, папа, - говорю сдержанно, ощущая как болезненно сжимается сердце.
Он молча проходит в комнату, небрежно бросая цветы на тумбочку у двери, и останавливается у кровати, на которой отдыхает мама.
Его лицо серое и грустное, с нашей последней встречи он как-то осунулся и помрачнел. И я впервые не чувствую на него обиду - лишь сожаление, что наши отношения зашли в тупик. Если бы мама была с нами, этого бы никогда не произошло.
- Я... Я поставлю цветы, - бормочу я смущенно.
Достав из шкафа вазу, которую сама привезла сюда много месяцев назад, я беру букет и иду в ванную. Когда выхожу, отец стоит у кровати, бережно держа маму за руку.
От этой картины у меня вновь увлажняются глаза. Боже, я стала такой плаксой!
Заметив меня, отец осторожно выпускает мамину ладонь и переводит на меня настороженный взгляд.
Кажется, он волнуется.
- Красивые цветы, - говорю я, чтобы сгладить возникшую неловкость. - Маме бы понравились.
- У тебя все хорошо? - спрашивает отец с неподдельным волнением в голосе. - Ты выглядишь расстроенной, Влада.
Я не собиралась вести беседу на эту тему здесь и сейчас, но его участие поджигает фитиль моего спокойствия.
- А чего ты ожидал? - резко бросаю я. - Что я буду выглядеть как счастливая невеста?
Мой удар попадает в цель, потому что отец мрачнеет.
- Я думал, вы с Максимом нашли общий язык, - говорит он спокойно.
- Правда? И с чего ты так решил?
- Я говорил с ним, - признается он. - Несколько раз.
- Зачем?
- Я волновался, а ты игнорировала мои звонки.
- Разве это тебя удивляет после того, что ты сделал?
- Нет, - это краткий ответ, в котором мне слышится сожаление, раскаяние и горечь, окончательно меня ломает.
Я отворачиваюсь к окну, отчаянно пытаясь удержать рвущееся из груди рыдание, но когда на плечи опускаются руки отца не выдерживаю. Я всхлипываю раз и еще раз, а когда горячие слезы полностью застилают глаза, отец разворачивает меня к себе и прижимает к своей груди.
Его родной запах, участие, то, что он, единственный близкий мне человек, рядом, прорывает плотину моей сдержанности. Я реву взахлеб, выпуская из себя горечь обиды и злости, оплакивая маму, мои отношения с папой, с Максимом, собственную глупость и доверчивость. А папа молчит, позволяя мне выплакаться, лишь гладит меня по волосам и спине до тех пор, пока последние рыдания не затихают.