Скованный бог (СИ)

Хотя… ей ведь тоже невыгодно, чтобы меня убивали, не так ли? Стоит мне умереть, как она потеряет главный шанс исполнить свой великий план по возрождению Императора. Ни могущественного псайкера, ни целого примарха не будет. Значит это не способ разобраться со мной. Она явно верит в то, что я смогу справиться с этим отрядом. Нужно подумать, что произойдёт, если я решусь устроить конфликт? Навсегда обрежу любые способы мирно существовать с Империумом, из-за чего у меня всего несколько способов сосуществовать дальше. Либо продолжить работать с Джаей, либо вечно жить в бегах, чего я ой как не хочу. И в таком случае понятно, почему она позвала Храмовников — эти ребята люто ненавидят псайкеров, из-за чего не обладают ими в своих рядах. А без библиариев они для меня не особо большая угроза, честно говоря. Патовая ситуация…
Замираю на месте. В голову пришла одна идея, которая либо приведёт к моей кончине, либо разрешит ситуацию и предотвратит кровопролитие. Я давненько не использовал этот трюк, но сейчас, по идее, мне ничто не мешает. Игра на грани фола, но другого решения я не могу придумать.
Поворачиваюсь к Джае и теперь уже сам улыбаюсь. Она недоумённо поднимает бровь, но я говорю прежде, чем она успевает задать свой вопрос.
— Прости, но кому-то снова придётся поспать. Обещаю, расскажу всё потом.
Щёлкаю пальцами и снова вырубаю её биокинезом. Слишком часто использовать этот приём плохая идея, ибо он вредит организму и особенно мозгу, но я потом всё исправлю. После этого бью посохом по земле и преобразую одежду и обстановку в доме под кое-что более подходящее. Также уничтожаю лишние улики и делаю картину более правдоподобной. Закрываю глаза и погружаюсь в варп. Сейчас приходилось брать большое количество энергии, но работать меньше не имело смысла. Всё или ничего.
Мне потребовалась целая минута, чтобы настроиться нужным образом и найти нужное «отражение». Хоть Лехайд был далековато от святой Терры, но свет Астрономикона даже здесь сиял подобно звезде. Свет психической воли Императора нёс тепло и надежду, которые мне сейчас не помешают. Закрываю глаза и начинаю вбирать в себя как можно больше этой силы. В конце концов, это та же самая энергия варпа, хоть и сильно изменённая. Ощущение было странным, но ничуть не негативным. Я пропускал сквозь себя волны энергии эмпиреи, пока не достиг нужного эффекта. Глубоко вздыхаю и выхожу на улицу. Пора начинать шоу. Лишь бы меня не убили из-за него…
...
Радок ледяным взглядом осмотрел своих братьев, когда они уже готовились к десантированию. Их оружейная представляла собой отсек, лишенный украшений и какой-либо индивидуальности, но сейчас она была полна шума из-за работы сервиторов, облачающих астартес в их броню. В помещении также можно было ощутить запах свежего пергамента от свитков на доспехах и аромат священных масел, необходимых для проведения ритуалов очистки оружия. Папирусные свитки обернуты вокруг сочленений брони, руническим шрифтом перечисляя подробности битв, через которые прошёл воитель. Этот материал невероятно редок и образцы передаются через поколения, но сейчас он был необходим. Стоило Радоку двинуться, как резко загудели движущиеся кабели и псевдомускулы доспеха. Он уже давно привык к этому звуку и отождествлял его с битвой.
Он готовился к предстоящей миссии. Их орден вёл сражения на десятках миров и являлся клинком во многих крестовых походах, но сейчас была работа другого рода. Но приказы Верховного Маршалла не обсуждаются. Сыны Дорна просто выполняют их. Несмотря ни на что.
Радок не всегда был таким. Он ещё помнил как века назад был простым смертным, лидером банды преступников-головорезов из подулья, расположенного на задворках галактики. Тогда он сражался за каждый день, вырывая еду из горла своих врагов. Часто вместе с кровью и плотью. За свою хладнокровность и безжалостность он смог подняться практически до вершины преступного мира улья, но он достиг намного более великой судьбы. Его заметили и оценили способности, приняв в рекруты ордена Чёрных Храмовников. Хотя и пришлось пройти через бесчисленные испытания силы, воли и выносливости, но его не смогли сломить. Проверки состояли из пыток, которые больше походили на развлечения самых отмороженных маньков: бег по раскалённым углям или погружение рук в разогретые жаровни, драка голыми руками со смертельно опасными мутантами или пленёнными псайкерами. Он справился и убил всех, кто стоял на его пути. Даже бывших «братьев» по банде, с которыми рос в подворотнях огромного города, он разорвал голыми руками. Но все эти испытания были ничем, по сравнению с безумной болью, вызванной имплантацией прогеноида. Он прошёл через чувство, подобное тому, как обжигаешь каждый нерв внутри своего тела. И не было блаженной тьмы, ибо в процессе они должны быть в сознании, чтобы безумные кошмары атаковали разум во время возвышения. Почти все рекруты либо погибли, либо сошли с ума. Но он выдержал.
  
До становления вестником смерти, Радок хоть и верил в Императора, но не уделял этому много внимания. Молитвы о прощении каждый день ему было достаточно, чтобы отпустить грехи с души. Однако во время обучения всех рекрутов заставляли заучивать священные тексты до беспамяства, при этом проходя многие проверки на крепость веры. И во время всех пыток и мучений, он действительно поверил. Истинно поверил. Именно фанатичная вера в Императора помогла ему справиться и не сломаться. Каждый его вздох и каждое движения его тела теперь не принадлежало ему. Жалкий смертный умер во время обучения и вместо него родилось оружие. Из преступника выковали живой клинок, несущий кару Императора всем врагам человечества.
Радок первым вышел на поверхность нового мира. Как и его братья, он был гигантом, закованным в чёрную святую броню, поверхность боевых лат которого несла историю его героических подвигов и была украшена различными трофеями, наградами и почетными символами. Его лицо нельзя было увидеть из-за шлема, и были видны лишь два светящихся красных глаза. Радок сжимал в руке тёмный клинок, с которым провёл вместе уже не первый век. Больше десятка крестовых походов, за которые они стали почти одним целым.
Ему понадобилось меньше секунды, чтобы оглядеть место. Дикая природа, где выделялось лишь небольшое строение, состоящее из чистого камня. Прежде чем они успели выдвинуться, из здания вышел молодой мужчина. Радок мог с первого взгляда сказать, что он обладал особенной выучкой, которой обладали профессиональные солдаты. Неизвестный был готов к противостоянию, но не это сейчас выделяло его. А два золотых, сотканных из чистого света, крыла за его спиной. Глаза мужчины также неестественно сияли, буквально излучая божественную силу.
— … святой.
Позади Радока раздались поражённые шёпоты от неофитов и даже некоторых его боевых братьев. Их орден хорошо знаком с воплощением воли владыки человечества и за нерушимую верность величайшие из героев ордена становились полноценными Чемпионами Императора, несущими Его волю. К тому же Храмовники часто помогали другим святым в их благом деле, являясь остриём бесчисленного множества крестовых походов. Но сила, которую показывал стоявший вдалеке мужчина… она была несравненна. Ни один из святых не показывал ничего подобного.
— Внемлите.
Его голос звучал в стократ громче, чем должен был. Каждый слышал его и чувствовал силу, которой не мог обладать обычный смертный. В нём чувствовалось могущество, которым мог обладать лишь Его посланник. Никто не мог подделать силу и свет, дарованный самим Императором. Некоторые неофиты позади Радока попадали на колени, но он, несмотря ни на что, продолжил стоять, внимательно рассматривая мужчину. Тот не делал шагов и просто расправил крылья, взлетев на десятки метров над землёй.