"Фантастика 2025-20. Компиляция. Книги 1-25 (СИ)
Письмо с фамилиями Михасевича и Джумангалиева улетит в Министерство внутренних дел. Остальные маньяки, которых я помнил, ещё не приступили к своей кровавой жатве, да и по Джумагалиеву у меня были вопросы, но я на всякий случай вписал и его.
Что касается предателей, думал я ещё в Пензе, сочиняя письма, то, конечно, это прежде всего Поляков. Он числится в ГРУ, но кто там главный, и по какому адресу отправлять письма – я не представлял. Поэтому решил заинтриговать их смежников из Комитета, надеюсь, дадут ход делу.
А вот Калугин – сотрудник КГБ, правда, ещё нескоро начнёт свою подрывную деятельность, и то, если вдруг СССР не подумает распадаться, то может и не начать. Но что гнилой внутри человек, к тому же ненавидящий свою Родину – это однозначно, с ним всё равно нужно будет что-то делать. Что-то мало получается, всего одна фамилия… Может, Резуна вписать, он же Суворов? С 1974 года в резидентуре в Женеве, в этом году был завербован английской разведкой, а в следующем вместе с женой и маленьким сыном исчезнет из дома. С другой стороны, автор нашумевших книг «Ледокол» и «Аквариум» вроде бы никаких особых данных не выдал. Стоит ли его топить?
В тот момент весьма удачно в моей памяти всплыло имя полковника ГРУ Сергея Ивановича Бохана! С 1976 года работал на ЦРУ, сдал агента КГБ в Центральном разведывательном управлении. Это вся информация, что неожиданно возникла у меня в голове, но я понадеялся, этого будет достаточно, чтобы пресечь подрывную деятельность предателя. Всё, конечно, зависит от того, насколько деятельными окажутся люди, в чьи руки попадут эти письма. Могут отправить в архив, могут кинуться искать отправителя, а могут и заняться указанными в письме людьми. Хотелось верить в последнее.
Письма с пометками «Срочно!» и «Важно!» я опустил в почтовый ящик на улице Максима Горького, недалеко от Речного вокзала. Ещё на подходе к ящику опустил на глаза козырёк купленной перед отъездом кепки, а голову вжал в плечи. Да и опускал письма, предварительно убедившись, что поблизости никого нет. Этому способствовала и погода; мало желающих прогуливаться в такую слякоть, пусть даже и в выходной день.
На утреннем взвешивании в понедельник наконец-то увидел своего соперника. Коренастый парень с коротким ёжиком тёмных волос и открытым взглядом внушал непроизвольную симпатию. Даже как-то не хотелось его бить, хотя ещё не факт, кто кого отдубасит. Впрочем, я приехал сюда не для того, чтобы проигрывать в первом же бою, пусть даже соперник не уступает мне в классе.
Поединки начались с 12 часов дня. Ждущие своей очереди боксёры готовятся в небольшом спортивном зале с паркетным полом, и мы с тренером приткнулись туда же. Сначала я занимаюсь со скакалкой, затем бой с тенью, разогревшись – приступаем к работе на лапах. Мой соперник, который, похоже, левша, разминается неподалёку, в нашу сторону не смотрит. В отличие от своего тренера – настоящего медведя с густыми, седыми усами. Впрочем, и Храбсков успевает поглядывать в сторону будущего соперника. В какой-то момент негромко замечает:
– Гляжу, они тут одну связочку упорно отрабатывают… Прямой удар правой, сближение, левой удар по корпусу и боковой, а в конце уход с уклоном вправо, под твою левую руку. Похоже на то, что мы с тобой отрабатывали, только чуть проще. Так вот, в последней фазе с уклоном у него левая рука остаётся всё время опущенной. Попробуй его на этом подловить. И учти, он левша, не забывай держать правую перчатку у подбородка.
К моменту выхода на ринг я чувствую себя заряженным на 100 %. На предварительных боях два ринга, а начиная с 1/8 финала останется один. Сегодня я буду драться на ближнем к выходу из зала.
Перед поездкой обзавёлся ещё одной майкой, уже красного цвета, так что можно было бы обойтись и без ленточки. Но сейчас у меня синий пояс, и я в синей майке, а мой соперник в красной. Может быть, тоже две привёз, или так у него удачно совпало.
– Запомни, выиграешь республиканское первенство – поедешь на первенство СССР, – мотивирует меня Храбсков перед боем.
В Ташкенте, где сойдутся лучшие боксёры Союза в моём возрасте, я в прежней жизни ни разу не был. Интересно будет там побывать. Но я и без того рвусь в бой. Мысленно прошу прощения у парня за то, что он, возможно, не достоит на ногах до конца боя. Впрочем, не рано ли я праздную викторию? Излишняя самоуверенность ещё никого до добра не доводила. И мой соперник это доказывает на деле. Не проходит и десяти секунд после команды «Бокс!», как я сижу задницей на канвасе, а из моего рта свешиваются чудом не выпавшая капа и ниточка слюны.
А произошло следующее… Будучи уверенным, что мой оппонент не полезет в драку с первых секунд сломя голову, я приготовился к разведке, к тому, что мы для начала пощупаем друг друга одиночными прямыми на дистанции. И пропустил мощную атаку с тремя, выпущенными в темпе пулемётной очереди джебами, и финальным аккордом в виде полукрюка левой в голову, после которого в моей голове вспыхивает сверхновая и мгновение спустя я ощущаю под своей задницей туго натянутую поверхность канваса.
– Один, два, три…
Поднимаю глаза на топырившего перед моей физиономией пальцы рефери, мотаю головой и медленно, опираясь на руку, встаю на ноги. Мой противник замер в нейтральном углу, с невозмутимым видом ждёт продолжения боя. Я пританцовываю на месте, демонстрируя, что в порядке, хотя в голове ещё стоит лёгкий гул. Наверное, это и есть состояние грогги. И времени до конца раунда предостаточно.
– Ты в порядке? – спрашивает меня рефери.
А сам смотрит в сторону моего угла, не полетит ли оттуда белое полотенце? Я тоже поворачиваю голову, кивая напряжённому тренеру, мол, готов продолжать бой, то же самое говорю рефери.
– Боксёры, в центр… Бокс!
В глазах сибиряка читается уверенность, что он расправится со мной ещё до гонга. Мне не остаётся ничего другого, как под свист немногочисленной на предварительных боях публики немного от него побегать, прежде чем я более-менее пришёл в себя и начал контратаковать. Ещё и эта стойка левши, никак к ней не привыкну. Тем не менее до гонга я дотянул и с готовностью плюхнулся на подставленный тренером табурет.
– Да, ошарашил он тебя, – говорит Храбсков, обмахивая меня мокрым полотенцем. – Ты как себя чувствуешь? Готов дальше драться?
– Нормально… Валерий Анатольевич, не вздумайте выбрасывать полотенце, даже если я ещё раз попаду в нокдаун.
Храбсков пессимистично кряхтит, советует вспомнить то, что мы отрабатывали на тренировках. Да уж, пора бы применить кое-что из своего арсенала, а то первый раунд проигран в одну калитку. А сил у этого жеребца, судя по всему, ещё предостаточно, не исключено, что мне достался самый опасный соперник в моём весе уже в первом бою.
С другой стороны, если в этом поединке я окажусь сильнее, то в последующих будет полегче. Да и не для того я ехал в Куйбышев, чтобы проигрывать в первом же бою. Как я после этого посмотрю в глаза Инге? Понятно, что в боксе она мало разбирается, но всё равно, я же пообещал ей, что еду за победой!
Подгоняя себя этой мыслью, я взялся за дело, засучив рукава. Мой соперник, наверняка уверенный, что я до конца не оправился от потрясения и буду осторожничать, вряд ли ожидал, что я проведу длинную, многоударную комбинацию, которую мы с коучем нарабатывали на тренировках: двойка на дистанции, шаг вперёд с боковым слева, апперкот правой, и снова двойка, но уже на отходе с разрывом дистанции.
И она проходит! Первые удары, правда, он принял на перчатки, но на ближней я всё же достаю его апперкотом, а два удара с отходом закрепляют эффект. Иркутянин не падает, однако его ощутимо качнуло. Не оставляя ему шансов на восстановление, иду вперёд, наношу град ударов…
Он не собирается бегать, как я сам в первом раунде, либо просто не соображает, что нужно делать. Я бью и бью, поочерёдно выцеливая печень, селезёнку, подбородок… Знаю, что после этой атаки сил у меня почти не останется, придётся до гонга держать дистанцию, восстанавливаться, поэтому стараюсь решить всё здесь и сейчас. Тут уже не до сантиментов, мол, юноша с одухотворённым лицом и светлыми, чистыми глазами… Этот юноша несколько минут назад меня самого гонял по рингу, как сидорову козу, и теперь я плачу́ ему той же монетой.