"Фантастика 2025-20. Компиляция. Книги 1-25 (СИ)

– Ничего себе, писателем! Ты что же, рассказы прям пишешь?
– Прям роман начал писать, Андрей Иваныч.
– Ого! И о чём?
– О войне.
Я решил особо не делиться сюжетом, но отец Пашки оказался настойчивым, и в следующие минут пять пришлось его просветить относительно общей фабулы произведения.
– Здорово! – констатировал он. – Почитать дашь, когда напишешь?
– Дам, когда в бумаге издадут. Подарю с автографом, – сказал я с вполне серьёзной миной на физиономии. – Ладно, пойду я, а то что-то есть охота, просто сил нет.
  
– Хочешь – с нами порубай, мать картошку целую сковороду обещала нажарить, – предложил Иваныч.
– Нет-нет, спасибо, боюсь, что если сяду за стол, то в одиночку всю сковороду умну, и вам ничего не станется.
Посмеялись, и я отправился дальше. Но добраться до дома без приключений не удалось. У двухэтажного строения, в котором обитал с родителями и сестрой ещё один мой бывший одноклассник Влад Порунов, я услышал свист.
Обернувшись, увидел неторопясь приближающуюся со стороны улицы Кирова троицу, причём лица парней, на вид моих сверстников, показались мне смутно знакомыми. Особенно вон у того кряжистого, вроде и толстого, но плотно сбитого, парня.
– Давно не виделись, чмошник!
Это произнёс один из попутчиков толстого, неумело куривший сигаретку, и тут же в моей голове всё встало на свои места. Все трое учились в моей бывшей 11-й школе. У назвавшего меня чмошником погоняло было Мамон, по фамилии Мамонов. Второго как звали, не помню, хотя рожа и знакомая, а вот толстый – Виталя Шалеев, по кличке Шалей. И при воспоминании о нём я невольно заскрипел зубами. Этот отморозок был головной болью всей школы и моей лично. Учился он классом младше меня, хотя был и ровесником. При своей пухлой комплекции Шалей отличался поставленным ударом, который мог пустить в ход не раздумывая, и в этом плане я даже немного завидовал ему. Лично у меня срабатывал какой-то внутренний тормоз, не мог я почему-то ударить человека по лицу, и этот комплекс мне удалось изжить в себе лишь с годами. Скажете, как же ты боксом занимался? А затем и пошёл в секцию, чтобы хоть как-то суметь постоять за себя. Хотя ринг – дело другое, там всё по правилам, и после боя, в отличие от уличной драки, ты дружески обнимаешься с соперником, понимая, что в дальнейшем ни у него к тебе, ни у тебя к нему никаких претензий не будет.
В будущем Шалей загремит на малолетеку, дальнейшая его судьба будет мне неизвестна, а пока он по-прежнему наводит страх на сверстников. Хотя тот же Порунов был, пожалуй, исключением. Помнится, перед выпуском из 8-го класса наши тусили у крыльца школы, и вдруг из дверей вылетает Шалеев. Что-то говорит самому мелкому из нашего класса Лёхе Маслянову и бьёт его в нос, отчего тот пятится назад в своих ботинках на здоровой платформе. Затем Шалей подлетает к Порунову и я слышу предложение отойти за угол. «Давай отойдём», – спокойно говорит занимавшийся классической борьбой Влад, после чего запал Шалея моментально проходит, он что-то негромко, но с угрожающими интонациями говорит Владу на прощание и скрывается в дверях школы.
Оказалось, всё началось с того, что Лёха увидел, как где-то на лавочке Шалей целуется с нашей одноклассницей, и не смог удержать язык за зубами, поделился кое с кем из одноклассников, правда, я оказался не в курсе. Информация дошла до Шалея, и тот таким вот образом решил наказать тех, кто распускал слухи о нём и нашей однокласснице. В чём-то, может, он был и прав, просто этот случай наглядно продемонстрировал, что за словом, то бишь кулаком, Шалей никогда в карман не лезет. Разве что если ему попадётся такой же уверенный в себе Порунов.
Наше с ним последнее столкновение случилось, когда я учился в 6-м классе, хотя столкновение – слишком громко звучит. Меня после уроков отправили во двор школы разгребать снег, тут Шалей и появился, причём – какое совпадение! – именно в компании вот этих двух охламонов. Ну да это и неудивительно, они с ним уже не первый год тусили. Шалей тогда подошёл ко мне, припомнил какой-то случай, где я якобы имел наглость ему надерзить, и заехал мне в нос. Прижимая к носу снег, который тут же пропитывался кровью, я испытывал не столько боль, сколько бессильную ненависть к самому себе за то, что не могу поднять руку на такую мразь. Такую, что и впрямь доходило до зубовного скрежета, прямо как сейчас. Вот только на этот раз – в этом я был стопроцентно уверен – у Шалея не получится безнаказанно двинуть мне ни в нос, ни куда-то ещё.
– Слышь, чмошник, – продолжал скалиться Мамон, – у тебя точно курить нет, поэтому можешь отдать деньгами. Копеек двадцать на первый раз хватит.
Гляди-ка, гоп-стоп решили мне устроить. Я невольно ухмыльнулся, и тут же место ушедшей куда-то кипящей ненависти заняла холодная сосредоточенность.
– Чё лыбишься, давно в зуб не получал?
– Это от тебя, что ли, клоун? – спокойно осведомился я.
Вот, уже в глазах парней читается непонимание, они явно не ожидали от такого ботана, как я, подобных слов, да и моё внешнее хладнокровие явно сбило их с толку. Разве что во взгляде Шалея, напротив, скука уступила место некоей заинтересованности.
– Чё, в бокс ходить начал, и типа крутой стал? – вступил в разговор второй соратник Шалея. – Типа и в морду дать можешь?
– Об тебя, что ли, мараться? – парировал я с усмешкой. – Тебе, доходяге, и поджопника хватит.
Шалей пока продолжал молчать, разглядывая меня, словно какое-то неизвестное науке насекомое.
– Слышь, ты чё такой борзый? – снова встрял Мамон.
Он подошёл ко мне вплотную, и вознамерился схватить за отворот пиджака, но я, не теряя самообладания, сказал: «Брысь!», после чего тот, косясь на главаря, послушно отступил. Шалей же, похоже, наконец-то решил выйти на первый план. Чуть склонив голову набок, он с ленцой в голосе поинтересовался:
– Я тебя здесь бить не буду, люди ходят. Но теперь ходи и оглядывайся, дрочила, потому что тебе реальный мандец.
– Неужто от тебя, жиртрест?
А вот это было как красная тряпка для быка, потому что даже упитанным его никто в школе не рисковал называть, разве что учителя, не говоря уже о жиртресте. И довольно глядя на то, как наливаются кровью глаза Шалея, я понял, что угроза расправы переносится на настоящий момент.
– Смотрю, кулачки зачесались? – продолжал глумиться я. – Хочешь сатисфакции, хомяк? Тут и правда люди ходят, предлагаю отойти вон туда, за угол, там нам никто не помешает.
– Пошли, – кое-как справившись с приливом ненависти, говорит тот.
Мне, как я понял, предлагается идти первым. Но я почему-то уверен, что удара в спину или затылок не последует. Поэтому спокойно захожу за высокие кусты репейника, кладу сумку на землю и неторопясь снимаю пиджак, вешая его на обломанный куст растущей в этом закутке двора сирени. Мы на площадке примерно пять на пять метров, есть где разгуляться двум таким молодцам, как мы с Шалеем. Тот свою куртку отдаёт Мамону и, не успеваю я сообразить, в чём дело, тут же кидается на меня с занесённым для удара кулаком.
Видно, не зря я хожу в секцию бокса, меня спасла отработанная реакция, и в самый последний миг я успеваю убрать голову. Получился полууклон, но его хватило, чтобы кулак соперника лишь чиркнул по моему левому уху. Но это чирканье почему-то отозвалось неприятной болью, словно кулак у Шалея был обёрнут наждачной бумагой.
Я отпрянул метра на полтора, разорвав дистанцию, потрогал ладонью ухо… Крови нет, это хорошо, значит, ухо не порвано. А Шалей уже снова летит вперёд, норовя свернуть на бок мой драгоценный нос. Но к этой атаке я уже был готов. Уход в сторону с одновременным ударом подъёмом ступни под коленную чашечку и следующий удар носком уже бывалого бойца – кузнецкого производства полуботинка – по рёбрам. Что, не нравится? То-то тебя так согнуло, схватился за бок и тяжело дышишь. Не исключено, что ещё и по печени досталось, удар-то пришёлся в правый бок.
  
Ты смотри, какой настырный! Выпрямился, снова пошёл на меня, но уже осторожнее. Самое главное, в глазах соперника – тревога и непонимание, нет прежнего безраздельного морального превосходства над будущей жертвой. Ладно, теперь я поработаю первым номером. Лёгкий джеб левой достигает цели, голова Шалея мотнулась назад, и я, не теряя ни мгновения, сокращаю дистанцию и спокойно, как на тренировке, провожу коронный хук слева. Такая «левая» двоечка получилась, главное, что неожиданная для соперника, тот обычно ожидает ударов попеременно левой-правой, а здесь оппонент работает одной рукой. Ну а что, в жизни, тем более на ринге, всякое случается. Вдруг ты повредил руку, запястье сломал или большой палец выбил, и не можешь ей боксировать. Тогда и приходится работать одной рукой, здоровой, такие вещи, я слышал, некоторые боксёры даже отрабатывают на тренировках.