Подлинные мемуары поручика Ржевского
Наличности хватило на две курицы. Но пройдоха-Шеманаиха в спешке подсунула отрокам таких доходяг, что кровь из них чуть сочилась. Ее едва-едва хватило, чтобы торжественно вымазать губы Перуну и, в порядке благословения, мэру с председателем Думы. Перед остальным начальством, уже выстроившимся в очередь согласно табели о рангах, пришлось конфиденциально извиниться и попросить их обождать с благословением до следующего раза. Тут церемония сама собой подошла к концу, потому что пламя жертвенного костра как раз добралось до куриных трупов, а ветер некстати потянул в сторону зрителей… В живописных окрестностях Перунова капища начались народные гуляния.
РАССКАЗИКИ О РЕВОЛЮЦИИ
/ Посвящается Д. Хармсу /
1
Нарком Сталин очень не любил наркома Троцкого. Прибежал как-то к Свердлову жаловаться и кричит:
— Эти жиды мне всю революцию испортят!
Свердлов посмотрел на него внимательно, а Сталин сообразил что-то, сконфузился, и боком-боком из кабинета. Вечером за чаем Свердлов рассказал Ленину и Крупской про забавный случай и немало всех насмешил. А Ленин хохотал заразительно и повторял:
— Ай да Сталин, ай да Сталин, ну ду‛ ак! Ну ду‛ ак!
2
Владимира Ильича Ленина называли кремлевским мечтателем. Бывало, соберет он в Кремле ЦК и начинает мечтать:
— Эх, а настанет в‛ емя, когда жизнь будет, как в сказке! Своими руками реки вспять пове‛ нем, новые мо‛ я создадим, а ста‛ ые похе‛ им, своими руками новые го‛ ода пост‛ оим, заводы, ост‛ ова…
Зиновьев с Каменевым руками разведут:
— Владимир Ильич, а острова-то нам зачем?
А Ленин прищурится хитро и хохочет:
— Коммунистического вооб‛ ажения у вас не хватает! Вот това‛ ищ Сталин, небось, с‛ азу смекнул, как нам п‛ игодился бы новый а‛ хипелаг!
3
Сидят как-то чекисты и думают: на какой бы еще заговор красным террором ответить? Лацис с Петерсом в головах чешут, а Менжинский с Ягодой слушают, как у Лациса с Петерсом получается в головах чесать. Заходит тут Дзержинский и говорит:
— У чекиста должны быть чистые руки, горячее сердце и холодная голова.
Сказал и ушел. А чекисты сидят и гадают — что это с ним?
4
Как-то послали Сталина с Ворошиловым оборонять город Царицын от белых казаков. Приехали Сталин с Ворошиловым в город Царицын, сели в осаду и думу думают — как бы от белых казаков оборониться? Думали-думали и решили город Царицын переименовать. Приезжают тут белые казаки.
— Ого! — говорят, — Вот и город Царицын!
А Сталин с Ворошиловым отвечают:
— Не-ет, это не Царицын, это Сталинград. Брать будете?
Белые казаки плюнули:
— Пошли вы на фиг со своим Сталинградом! — и уехали на Дон. А Сталин с Ворошиловым пошли в Дом Павлова праздновать победу.
5
Однажды враги ранили товарища Ленина. Лежит он в постели и глаза прикрыл мечтательно. Тут приходят к нему Лацис с Петерсом и про Фанни Каплан докладывают.
— Да? — удивляется Ленин. — Ведь в меня, в‛ оде, мужик ст‛ елял.
Лацис с Петерсом в головах почесали и говорят:
— Нет, баба она.
— Точно баба? — удивляется Ленин.
— Точно, — чешут в головах Лацис с Петерсом, — Разве ж мы в этом деле перепутаем?
— Ну ладно, — говорит Ленин, — тогда вы с ней поделикатнее. А сейчас выходите на цыпочках, я мечтать буду.
Лацис с Петерсом вышли на цыпочках, стоят и в головах чешут насчет деликатности. Комендант Мальков непонятный шум услышал и пошел проверять. Приходит, глядит, а это Лацис с Петерсом в головах чешут насчет деликатности.
— Вы чего? — спрашивает.
— Мы насчет деликатности, — чешут Лацис с Петерсом. И придумали Малькову, когда он Фанни Каплан расстреливать будет, ручку ей целовать и стихи читать. Ручку целовать Мальков у Фотиевой научился, а со стихами у него было трудно. И пригласил он пролетарского поэта Демьяна Бедного. Расстрелял Каплан и думает — куда ее? Закопать или в речку выбросить? А Демьян Бедный как всполошится, как замашет руками:
— Что ты, что ты! — кричит. — Давай в бочку засунем, керосином польем и сожжем!
А сам думает: “Хоть погреюсь”. Трудно тогда в Москве жилось. Холодно.
6
Приходит как-то Дзержинский к Троцкому и спрашивает:
— А почему меня называют Робеспьером революции?
Троцкий бородку потер и говорит:
— Потому что дела твои робеспьеровские.
— А что он делал? — спрашивает Дзержинский.
— Гильотину крутил. Машина такая. Крутишь ручку, а она контре головы рубит. Раз — и готово! Раз — и готово!
— Только ручку и крутить? — удивляется Дзержинский. — Удобно. И чисто. Рук не замараешь. И многих он накрутил?
— Многих, — уважительно кивает Троцкий. — Горячий был человек, — и Дзержинскому подмигивает. — А потом и самого, раз — и готово! Голова долой.
— Настоящий чекист был, — вздыхает Дзержинский. — Чистые руки, горячее сердце. И голова холодная.
7
Любимец партии Бухарин очень любил смотреть расстрелы. Подкрадется вечером к кремлевскому гаражу и подсматривает в щелочку. Насмотрится до истерики, прибежит к Ленину со Сталиным, трясется весь, плачет и спрашивает:
— А вы меня не расстреляете?
Ленин со Сталиным перемигнутся и шутят:
— Как же, Бухарчик, обязательно расстреляем.
Бухарин перепугается и не спит целую ночь. Все что-то пишет, пишет. А утром Ленин со Сталиным его встречают и ахают:
— Товарищ Бухарин, вы очень плохо выглядите! Нельзя же так много работать! Вы — любимец партии, а революции нужны только здоровые люди. Доведете себя до ручки — куда вас тогда девать?
Перемигнутся между собой и погрозят ему пальчиками.
8
Приходит Ленин вечером домой довольный-предовольный. Хихикает и ручки потирает.
— Что стряслось? — Крупская спрашивает. А он прищурился хитро и говорит:
— А ты знаешь, Наденька, что на Москве-Со‛ ти‛ овочной два па‛ овоза лишних починили?
— Ну и что? — не понимает Крупская.
— А ты знаешь, Наденька, что получится, если каждый у нас по два па‛ овоза починит?
— Не знаю, — жмет плечами Крупская.
— А получится, Наденька, если каждый у нас по два па‛ овоза починит — великий почин! — и засмеялся заразительно. А Крупская говорит:
— Ох и шутник ты, Володенька! — и пошла рассказать новый каламбур Фотиевой.
9
Как-то в престольный праздник сидит Калинин и на балалайке бренчит. А мимо Свердлов идет с топором и толовыми шашками. Калинин кричит:
— Здоров, Яша! По дрова, никак? Или рыбку глушить?
— Да нет, — говорит Свердлов, — я в церковь.
— И то правильно, — кивает Калинин. — Чай, не жиды.
Свердлов посмотрел на него внимательно, а Калинин бренчит себе на балалайке. И так весело, так задорно — сердце радуется!
10
Зиновьев и Каменев друг без друга жить не могли. Бывало, на десять минут расстанутся, а встречаются, будто год не виделись. Встретятся в коридоре — и обнимаются, и целуются. Ленин это подметил и давай дразниться. Как Зиновьев с Каменевым встретятся, начинают обниматься и целоваться, он им и кричит:
— А! Политические п‛ оститутки! Политические п‛ оститутки!
Зиновьев и Каменев застеснялись, перестали обниматься и целоваться при Ленине. Но он мудрый, все равно догадается, спрячется за дверью и возьмет с собой Свердлова, Сталина, Троцкого, Бухарина. И только Зиновьев с Каменевым встретятся, начинают обниматься и целоваться, Ленин с соратниками как выскочат, как закричат:
— А, политические проститутки, политические проститутки!