Зазеркальная империя. Гексалогия (СИ)
– Мы не знаем протяженности трубы… – извиняющимся тоном начал Мендельсон.
– Я бы назвал это не трубой, а тоннелем, – вполголоса заметил второй академик, придирчиво изучив чертеж.
– Хорошо, пусть будет тоннель. Итак, протяженности тоннеля мы не знаем. И измерить его при современном уровне техники не представляется возможным. Он может быть как очень коротким, так и бесконечно длинным. Но в нашем случае это роли не играет.
– Почему?
– Согласно теории Агафангела Феодосиевича, – кивок в сторону одного из академиков‑поморов – ученые, похоже, безошибочно различали друг друга благодаря известным только им одним признакам. – Неведомые нам хозяева удерживают устья тоннеля от схлопывания, прилагая силы по таким вот векторам… – Мендельсон украсил концы трубы стрелочками, направленными в противоположные стороны.
– Что за силы?
– Пока это неизвестно, – почти синхронно развели руками все четверо ученых.
– Возможно, они имеют электромагнитную природу…
– А может, и гравитационную…
– Но и это неважно, – подытожил докладчик. – В данном конкретном случае. Важно одно: мы можем попытаться помочь этим неизвестным силам.
– Как?
– Элементарно. Вы знаете, что будет, если догнать бегущего человека и толкнуть его в спину?
– Он упадет. Скорее всего…
– Вот‑вот. Мы тоже можем попытаться подтолкнуть края устьев по направлению векторов.
– И чем это можно сделать?
Ученые переглянулись:
– В настоящее время известен только одни способ…
– Нет, если бы переход находился на поверхности Земли, можно было бы попробовать воздействовать на него пучками заряженных частиц…
– Вы представляете себе хотя бы в общих чертах подобный ускоритель, коллега?..
– Это – дело техники…
Александр ударил кулаком по столу, прерывая диспут.
– Что это за способ? – напряженно спросил он.
– Бомба, – пробасил Николаев‑Новоархангельский, переглянувшись со своим близнецом.
– Атомная, – добавил тот.
* * *
Император долго и напряженно обдумывал изложенное Бежецким, разглядывая лежащие перед ним бумаги. Конечно, это уже был не «кустарный» рисунок работы Мендельсона, а вполне профессионально выполненные чертежи – исследовательский отдел КСП потрудился на славу.
– Ну, вероятно, один ядерный заряд требуемой мощности не будет представлять особенной проблемы для военного министерства… Но почему доставить до цели его должен именно человек? Разве нельзя применить автомат, подобный блоку наведения на цель баллистической ракеты?
– Извините, Ваше Величество, – честно признался Александр. – Я военный, и научные нюансы – не по моей части. Но при пересечении грани между мирами электронные импульсы на какую‑то долю мгновения перестают распространяться. Никакой прибор попросту не сработает.
– А человек? Насколько нам известно, мышление тоже основано на движении электрических импульсов.
– Совершенно верно. Но ученые построили свое… – глава Шестого отделения замялся на секунду, – изобретение на том принципе, что движение электронов по нервным волокнам мозга немного отличается от подобного в неживом устройстве. Оно замирает на какие‑то миллисекунды позже.
– Миллисекунды? Тысячные доли?
– Да, Ваше Величество. Но эта задержка позволяет людям преодолевать барьер между мирами практически без последствий для себя. В отличие от электроники.
– И как эти миллисекунды помогут управлению… бомбой?
– Подрыв будет осуществлен по принципу «мертвой руки». Ну, это когда…
– Мне известно, что такое принцип «мертвой руки», – кивнул Николай Александрович. – Конкретнее, пожалуйста.
– Отключение электроники при пересечении барьера послужит взводом механизма, а импульсы в мозгу приведут его в действие. Таким образом, заряд взорвется именно на границе миров, а не до барьера – в нашем мире или за ним – в сопредельном.
Государь задумался.
– Хорошо, – кивнул он. – Это звучит убедительно, генерал. И кого конкретно вы хотите посадить за штурвал истребителя, несущего ядерный заряд? Только не говорите про приговоренных преступников. Даже последний мерзавец, приговоренный к смертной казни, остается российским подданным. И приговор должен быть приведен в исполнение согласно букве закона, а вовсе не таким изуверским образом. Это должен быть только доброволец. Хотя трудно представить добровольца, сознательно готового оказаться в эпицентре ядерного взрыва.
– У меня есть доброволец, Ваше Величество.
– Доброволец? Человек, готовый умереть таким… ужасным способом? Наверняка он болен неизлечимой болезнью. Как же он в таком случае будет управлять самолетом?
– Нет, ваше величество. Он здоров.
– Невероятно! Кто же он?
– Он перед вами, Ваше Императорское Величество.
– Вы‑ы?!!
* * *
– Ты уверен, Саша, что это должен быть именно ты?
Близнецы сидели за столом в одной из комнат опустевшего «командного пункта» в деревне Чудымушкино. Стол между ними был пуст – ни выпивки, как можно было ожидать, ни закуски. Этим двум мужчинам – двум половинам одного целого – не нужен был никакой допинг для общения. Они и так понимали друг друга лучше, чем кто‑либо на белом свете.
– А ты можешь послать кого‑нибудь другого? Давай кинем клич: нужен доброволец, готовый сгореть в горниле ядерного взрыва. Причем никто о подвиге не узнает как минимум пятьдесят лет. Пока не будет снят гриф секретности. У тебя есть кандидатуры?
Второй Бежецкий не думал ни минуты:
– Есть. Я, например.
– Ты с ума сошел?
– Не более чем ты.
– Это ведь не в атаку сходить, не высоту взять.
– Понимаю. И даже не в десант. И не под танк с гранатой.
Оба помолчали.
– Понимаешь, Саша, – прервал паузу Александр. – Я устал. Я здесь чужой. Вот ты свое место в этом мире нашел, а я…
– В этом причина?
– И в этом тоже.
– Значит, готов меня заменить? Думаешь, что я вот так отсижусь за твоей спиной?
– Ну, насчет «отсижусь»…
Второй Бежецкий приготовился к долгому спору, но первый неожиданно улыбнулся:
– Не надо будет меня заменять, Саша. Нужны два пилота.
– Зачем?
– Для стопроцентной уверенности попытаться заткнуть переход нужно будет с обеих сторон. Но так как абсолютной синхронности добиться не удастся…
– Да, я помню. Время на границе двух миров «плывет».
– Вот‑вот. Поэтому погибнет только один.
– Значит, русская рулетка?
– Точно. Только не с одним патроном в барабане, а с половиной барабана.
– Пятьдесят на пятьдесят? Это по мне. Берешь напарником?
– Куда тебя девать…
Оба Александра улыбнулись. Вряд ли кто‑нибудь из них понимал кого‑нибудь другого так, как эти двое друг друга…
* * *
– Ну и как, получилось? – Александр открыл глаза и тут же снова закрыл их.
Ему на миг показалось, что лаборатория перевернута вверх тормашками, а он, совсем как на десантном тренажере, висит вниз головой, притянутый к креслу ремнями, чтобы не упасть. Голова кружилось, тупо ныло где‑то внутри черепа за правым глазом, а во рту ощущался металлический вкус. Ощущение было таким, как будто кто‑то засветил со всего размаха в лицо. Бежецкий словно разом оказался в детстве, после драки с соседским мальчишкой, который был на голову его выше. Именно в детстве. В раннем детстве, потому что, когда Саше исполнилось одиннадцать, он сам отлупил этого мальчишку в углу двора, за гаражами. Сказались полгода года занятий боксом в спортшколе при каком‑то местном заводе. Как, бишь, звали того мальчишку? Женька? Гошка? И как назывался тот город?.. Один из многих на памяти Саши, исколесившего с отцом‑военным полстраны…