Зазеркальная империя. Гексалогия (СИ)
– Остальные живы?
– Все как один. Правда, братве отлежаться надо денек‑другой... Почти всех урыл ниндзя этот. Но серьезного ничего нет, так: ребра, почки...
– И где теперь их искать?
– Где, где – в Ковригино, вот где.
* * *
– Думаете, мы с вами далеко уплывем на этом корыте?
Жорка и Валя уже взмокли, стараясь отчерпать какими‑то ржавыми консервными банками постоянно прибывавшую воду, пока ротмистр с Николаем налегали на весла.
Утро выдалось пасмурным и свежим. Пронзительный по‑осеннему ветер гнал по небу низкие тучи, а по водохранилищу – длинные серые валы с пенистыми гребнями.
Рассохшуюся деревянную лодку приобрели на рассвете у какого‑то местного рыбака за добрую треть вырученных от продажи чебриковского золота средств. Очень пригодились доллары, при виде которых у куркуля, поначалу наотрез отказывавшегося отдавать плавсредство странным вооруженным людям, заблестели глаза.
Теперь вот, отчаянно пытаясь удержать на плаву корыто, пропускавшее воду, словно сито, путешественники, напоминавшие пресловутых «трех мудрецов в одном тазу», – болтались посредине Хоревского водохранилища в самоубийственной попытке добраться до спасительного перехода к моменту его открытия.
– Вы умете плавать, господа? – откровенно потешался сидящий на носовой банке Кавардовский, которому вся эта канитель, казалось, доставляла истинное удовольствие. – Кормить местных рыб в столь ранний час, пожалуй, не входит в наши общие планы.
Николай только недюжинным усилием воли подавил в себе желание вынуть весло из уключины и слегка стукнуть эту ростральную фигуру по скалившей зубы роже. Ну и что с того, что в болоте спас жизнь? Что с того, раз‑два... Что с того...
Слава богу, что сдержался: Князь первым заметил погоню и не преминул сообщить беглецам, что тонуть, возможно, не придется – их после вчерашнего сражения просто порежут на куски.
– Помолчали бы... – пропыхтел красный как рак Чебриков, натужно ворочая тяжеленным веслом. – Вас‑то тоже не пощадят.
– Как бы не так, господин легавый! Как бы не так! – злорадно возразил на это графу Кавардовский. – Русский мужик всегда отличался сердоболием и сочувствием к невинно заточенным. Тем более мой же коллега по ночному ремеслу. Так что, мсье...
– Первым, кого прирежут, будете вы, князь, и я вам это обещаю, – заверил его Николай. – Возьму уж грех на душу. Я же не дворянин – мне политесы как‑то...
– Не трудитесь, Николай Ильич, – посоветовал Чебриков. – Эту... рептилию словом не проймешь, а если что, я сам его придушу. Из классовой солидарности, так сказать...
Моторная лодка, переполненная жаждущими реванша головорезами Базуки, тем временем все больше и больше сокращала расстояние, имея подавляющее преимущество в скорости перед дырявой развалюхой.
– Почему они не стреляют? – Валя, как всегда легко, впала в панику, бросив уже практически бесполезную банку.
– Живьем хотят взять, разве непонятно? – буркнул Николай.
Жорка тоже отшвырнул банку и схватился за двустволку.
– Я им так просто не дамся... Ротмистр вздохнул и, бросив весло, принялся расстегивать куртку.
– Стрелять не стоит: у них автоматическое оружие и одним залпом они изрешетят всю лодку, да и нас заодно. Вместе с вами, Кавардовский! – Язвительный поклон в сторону несколько поубавившего свою резвость Князя. – Поэтому нужно использовать последний шанс.
До вражеской посудины оставалось уже не более пятидесяти метров, и отлично можно было различить человека в белом с биноклем в руках на ее носу, а также десяток бритоголовых парней, вооруженных автоматами и помповыми ружьями, позади.
– Петр Андеревич, вы же не станете... – всполошилась Валя, сжимая мокрыми и перемазанными ржавчиной ладонями щеки.
– Стану, мадемуазель, стану... Берите весло, Георгий, и постарайтесь все‑таки добраться до цели. Обо мне не думайте...
– Петр!..
Вместо ответа ротмистр, скинув с ног ботинки, почти без всплеска исчез в мутных волнах.
* * *
Стоящий на носу с биноклем в руках Клещ в развевающемся по ветру белом дождевике, испятнанном брызгами, летящими из‑под носа моторки, строго‑настрого запретил открывать огонь по приближающейся лодке.
– Живьем всех взять, живьем. С мужиками поболтаем, девку – на хор!
Последнее замечание вызвало одобрительный гул у братвы, мечтавшей поскорее дорваться до беглецов, особенно до проклятого ниндзя.
– Глянь, Леха! – Базука опустил свой бинокль. – Кажись, кого‑то за борт сбросили. Или что‑то.
– Наверное, того, связанного. Видать, наш человек был... – Клещ напряженно всматривался в окуляры.
– Жалко... Может, выплывет?
– Связанный?
Вадик снова перекрестился.
– А кота этого, заразу, собственноручно утоплю! – мечтательно произнес он. – Вон он: видишь башка ушастая из‑за борта торчит! В мешок подлеца да в воду!
– Ты явно неравнодушен к котам, Вадя! Это что‑то патологическое... – Клещ повернулся к другу, опуская бинокль. – Всем приготовиться к абордажу...
– Чего‑чего?..
– Захватим это корыто, говорю!
В этот момент лодку, идущую на полном ходу, слегка качнуло, словно она налетела на мель, и над бортом в вихре брызг сразу на метр выросло что‑то непонятное, черное, блестящее, словно бы облитое мокрой кожей.
– Атас! – завизжал Базука, занося руку для крестного знамения.
Ударила жиденькая автоматная очередь – у кого‑то из братвы не выдержали нервы. В этот момент лодка резко накренилась и перевернулась.
Последнее, что успел увидеть в своей жизни оглушенный, полузахлебнувшийся и полуослепший Клещ, был бешено вращающийся винт моторки. В следующий миг мир окунулся в багровую бездну.
«Анюта... – успело пронестись в уже наполовину умершем мозгу Алексея. – Анечка моя...»
* * *
– Ну что там, что? – Валя, вытягивая шею, все пыталась разглядеть что‑нибудь в том месте, где несколько минут назад исчезла преследовавшая их моторка.
Мужчины, опустив ненужные уже весла, понуро сидели, уставясь на мокрое дно лодки, в плескавшуюся воду, в которой намокала сброшенная ротмистром перед прыжком в воду куртка. Даже Кавардовский притих и смотрел куда‑то в сторону.
– Может быть, выплывет. Вода‑то теплая...
– При чем здесь температура воды? Там винт... И волна опять же. Видишь: ни одного предмета на поверхности не плавает. Все потонули. Да и времени прошло изрядно. Ладно, Жорка, бери весло.
В этот момент мокрая рука, беззвучно взметнувшись из‑за борта, крепко вцепилась в рассохшиеся доски.
27
До ближайшего перехода было уже недалеко: выступить в путь пораньше и... К обеду, возможно, откроется новый мир. Каким он будет? Таким же, как этот: девственным и нетронутым или?..
«Еще один необитаемый мир... – пронеслось в голове Чебрикова, бережно разглаживающего на колене истрепанную берестовскую карту. – Сколько же их: таких прекрасных, первозданных и... совершенно безлюдных».
– Насчет безлюдных, это вы верно заметили, – ворчливо заявил кто‑то рядом, прямо за спиной ротмистра. – Но относительно необитаемости я с вами готов поспорить!
Петр Андреевич ошеломленно закрутил головой, но никого, кроме спящих путников вокруг не было.
– Не старайтесь, не старайтесь. – Невидимый обладатель ворчливого голоса засмеялся. – Все равно у вас ничего не выйдет.
– Почему? – Граф словно невзначай положил руку на автомат и весь напрягся, готовый в любую секунду нырнуть вбок из‑под гипотетического прицела, перекатиться и открыть огонь на поражение. – Разве вы невидимы?
Невидимка замялся: