Зазеркальная империя. Гексалогия (СИ)

 * * * 
«Это надо же так опростоволоситься! Клюнул, как сопливый кадет, на тривиальнейшую азиатскую хитрость! Эх ты, а еще кадровый военный... В прошлом. Похоже, впрочем, что все уже в прошлом...»
Петр Андреевич корил себя, не переставая ни на минуту, уже больше часа. А что еще прикажете делать, как не заниматься самобичеванием? Отряд влип в очень скверную историю, и, судя по всему, особенно после оказанного людоедам отпора и огромных потерь с их стороны, ждать пощады не приходилось. Слава богу, в стане обороняющихся потери были минимальны: ранен, хоть и тяжело, но, к счастью, не смертельно, осколками собственной гранаты старик Берестов (сумел все‑таки отбросить от себя – не рванула в руках), да тем же взрывом контужен Николай. Царапины, ссадины и синяки, полученные при захвате противником и проявлении с его стороны поистине людоедского торжества, можно не считать. Да, самое главное, бесследно исчез Шаляпин и, видимо, судьба его печальна... Скорее всего раздавлен чьим‑то сапогом в свалке, если не стал закуской кого‑нибудь из этих лохматых варваров.
  
Обидно. Обидно до слез.
Между тем в стане врагов наметилось оживление. Одни из них спешно догрызали свои недожаренные в пламени костра шашлыки, о происхождении которых думать не хотелось, другие, обжигаясь, прятали куски куда‑то в свои мохнатые одежды, но все, отодвигаясь от костра, принимали какое‑то подобие строевой стойки, и наблюдать последнюю у лохматых троглодитов было довольно дико. Очень скоро неподалеку от костра образовалось подобие сдвоенного строя – ни дать ни взять победоносное войско, выстроенное шпалерами в ожидании прибытия своего славного полководца.
А вот, кажется, и он наконец...
Между замершими рядами своей «гвардии» к пленникам неторопливо приближался некто, об очень важном статусе которого в данной стае... отряде говорил табунок особо приближенных лизоблюдов, почтительно семенящих за предводителем, отстав на пару шагов. Да и внешность главаря, в корне отличная от диковатого, да что диковатого, дичайшего облика рядовых, заслуживала того, чтобы остановиться на ней подробнее.
Предводитель был одет ярко, можно сказать – щеголевато. Если забыть о том, что над здешними просторами два десятка лет тому назад пронеслась ядерная война, да закрыть глаза на всю троглодитско‑пещерную обстановку, можно было заподозрить в этой личности испанского гранда или французского шевалье эпохи какого‑нибудь Генриха Третьего или его коллеги Филиппа Второго. Костюм был почти в точности скопирован с картинок из «Королевы Марго», читанной ротмистром в далеком детстве: кожаный колет, камзол с разрезными рукавами, короткие штаны буфами, высокие кожаные сапоги, отложной белоснежный воротник с кружевами по краям. Портила облик средневекового красавца только огромная меховая шапка, из‑под которой по плечам струились темные волосы, длинные и ухоженные. Фигура выглядела бы совсем опереточной, если не обращать внимания на рукоять явно не бутафорского меча, высовывающуюся из‑за левого плеча, да приличной длины кинжал, украшающий правое бедро.
– Добрый вечер. И кого же это занесло в наши суровые края? – насмешливо обратился «гранд», приглаживая бородку а‑ля кардинал Ришелье к Чебрикову, безошибочно угадав в нем старшего.
– А с кем, позвольте, имею честь... – не тратя времени на приветствия, ответил ротмистр, просчитывая в уме наиболее подходящую в данном случае линию поведения с этим экстравагантным персонажем.
Хохотнув, странноватый «предводитель команчей» сорвал с головы свой устрашающих размеров головной убор, как оказалось еще и украшенный пушистым хвостом какого‑то зверя, и с поклоном и приседанием проделал им замысловатый финт, долженствующий изображать жест приветствия рыцарско‑мушкетерских времен.
– Владыка и повелитель здешних мест князь Роланд и прочая и прочая и прочая! – заученно возвестил из‑за спины главаря сиплый пропитой бас, должно быть княжеского герольда.
«Не многовато ли собралось князей на мою грешную голову!» – подумал Петр Андреевич, а вслух поинтересовался:
– А почему, собственно, не король? Или, скажем, не император?
«Князь Роланд» снова хохотнул и, щелкнув в воздухе пальцами, уселся в услужливо подставленное холуями кресло, являвшееся чем‑то средним между пляжным шезлонгом и складным стулом для зимней рыбалки.
– Да вот, знаете ли, не удосужился как‑то... Да и звучит «князь Роланд», по‑моему, гораздо внушительнее, чем «император Роланд». Вы не находите?
Чебриков конечно находил, что и удостоверил утвердительным кивком головы.
– А это, значит, ваш Дюрандаль, – указал подбородком ротмистр на рукоять меча, продолжая светскую беседу.
– Естественно! – самодовольно подтвердил главарь.
– А где же Олифан?
– Какой еще Алифан? – опешил на мгновение Роланд.
– Не Алифан, а Олифан. "О", а не "А"... У того, настоящего, Роланда кроме волшебного меча был еще и боевой рог по имени Олифан.
– Я тебе самому сейчас все роги поотшибаю! – высунувшись было из‑за плеча командира, прогнусавил один из его прихлебателей, но тот остановил его, подняв ладонь:
– А больше у того Роланда ничего такого особенного не было? – Роланд уже не похохатывал, а раздраженно подкручивал свой ухоженный мушкетерский ус.
– Как же, как же, – словоохотливо пояснил ротмистр, уловив, за какую струнку главаря нужно дергать. – Коня его любимого звали Вильянтифом, а... Кстати, не он ли сейчас подавал голос?
«Князь» несколько изменился в лице, но уловил смысл шутки, по‑солдатски незамысловатой, и расхохотался. За ним следом угодливо захихикали и остальные, в том числе «конь», злобно поглядывавший на Чебрикова.
– А вы не теряете присутствия духа. Похвально, похвально... Даже не хочется как‑то с вами расставаться. Жаль... Мы о многом еще могли бы с вами побеседовать, граф...
Чебриков почувствовал, как по его спине пробежал холодок:
– А откуда вы...
– Да вот, узнал‑таки! Не одному же вам все на свете
знать.
Роланд, упиваясь еобой, сделал небрежный жест, будто отмахиваясь от назойливой мухи, и на свет костра откуда‑то из задних рядов вытолкнули двух связанных людей.
– Кавардовский?!
  
 * * * 
– Вот и все, граф. Как видите, мы совершенно не нуждаемся в ваших услугах. Даже в качестве проводника. Ни пытать вас, ни мучить на ваших глазах спутников мы не станем. Зачем? Мсье Кавардовский великолепнейшим образом укажет нам путь в те края, откуда вы пришли. Вы же теперь интересуете нас в несколько ином качестве. Я бы выразился так: в гастрономическом... Уведите их!
Громилы, и «конь» впереди всех, с готовностью кинулись к сидящим, но тут подал голос Кавардовский:
– И все же, ваша светлость, вы могли бы извлечь из данных индивидуумов и другую пользу...
Роланд живо обернулся к говорящему, жестом останавливая палачей:
– Не понял?
Кавардовский приосанился, насколько это было возможно для связанного человека:
– Вы как‑то сокрушались, ваша милость, по поводу того, что лишены достойного противника в вашей любимой забаве – фехтовании.
– Это не забава! – рыкнул Роланд, и его рука непроизвольно дернулась к рукояти кинжала.
– Тем более, ваша светлость, тем более. Насколько мне известно, господин граф – превосходный фехтовальщик. Ручаюсь, что он станет вам более чем достойным противником. Жаль, что ненадолго, конечно.
Предводитель людоедов замер в раздумье, машинально поглаживая рукоять кинжала. Повисла гнетущая тишина. Все присутствующие боялись потревожить ее малейшим шорохом. Даже ветер, казалось, завывал теперь тише, чем прежде. Нескончаемо тянулись минуты...
  
Наконец «князь» сверкнул в усмешке зубами и звонко хлопнул ладонью по туго обтянутому мягким голенищем сапога колену, будто по футбольному мячу:
– А вы молодец, Кавардовский! Я, пожалуй, приму этот совет! – И обернулся к свите: – Подготовьте графа к бою!..