Лев и Сокол (ЛП)

— Спасать.
— Как скажешь, лев.
— Нолан.
— Я же говорила, что плохо разбираюсь в именах. Итак, о каком количестве животных мы говорим? И какого рода?
— Опять же, это есть в файлах.
Тьфу, опять это чтение.
— Поразите меня.
— Дюжина все еще бродит, если они выжили. Амфибия, страус, шимпанзе, двое из семейства беличьих, лань…
— Олень?
— Лань — это отдельный вид оленя.
  
Ладно, она не станет напевать ту дурацкую песенку, которую выучила в школе. Нет, нет, слишком поздно. Следующий куплет зазвучал у нее в голове, пока он продолжал перечислять животных.
— Домашняя кошка, геккон и четверо неизвестных.
— Неизвестные?
— Они не смогли вспомнить своего животного-оборотня, и их записи пропали. Один имеет вид расплавленной свечи, покрытой каплями воска, а остальные три, несмотря на то, что мы исследовали их ДНК, остаются неизвестными.
— Итак, у нас есть полное меню перевертышей, каждый с разными способностями, и все они на свободе. Прекрасно. Что ж, спасибо, что ответили на мои вопросы.
— И это все?
— На данный момент. Возможно, позже у меня возникнут еще вопросы. Если бы вы могли показать мне комнату, которую обещали, и отправить туда персонал, который их лечил, тогда я смогу начать.
— Ну конечно. — Доктор развернулся в своих начищенных мокасинах и направился по коридору.
Прекрасная демонстрация прекрасной задницы. Не то чтобы Кларисса восхищалась задницей этого Нолана. Ладно, может быть, так оно и было. Виновато острое зрение, которое заставило ее заметить, как здорово на нем сидят брюки. Фу. Есть что-то неправильное в том, что птица гадает, как будет выглядеть голая кошачья задница.
Доктор Мэннерс оставил ее одну в самой обычной комнате без окон, убедившись, что она не нуждается в его помощи. Кларисса провела интервью с персоналом, который работал с психами. Никому из них нечего было добавить, кроме того, что некоторые пациенты жутко ненавидели персонал; работники боялись за свою безопасность, а доктор Мэннерс был просто милашкой. Это заставило Клариссу задуматься, а только ли пациенты тут получали наркотики.
Однако, в отличие от доктора, весь персонал поддержал ее точку зрения. Психи должны быть остановлены любой ценой. К счастью для них, ASS предоставил для этой операции лучшего агента.
Глава 3
Разговор с Клариссой выбил Нолана из колеи. Что-то в ней разбудило его кошачью натуру, и не в стиле «поймай эту птичку и сожри», а в стиле «вылижи ее сверху донизу», чтобы посмотреть, сможет ли он взъерошить ее невозмутимо приглаженные перья. Он списал свой неуместный порыв на усталость, потому что отказывался верить в то, что она его привлекает. Доминирующие женщины были не в его вкусе, и пусть даже он с легкостью представил Клариссу в кожаном костюме кошки — разумеется, из искусственной кожи — орудующей своим острым язычком так, чтобы доставить удовольствие мужчине… М-м-мм.
Нет и нет. Нолан отогнал эротический образ прочь. Сексуальная она или нет, он не встречался — по крайней мере, добровольно — со стервами. Они слишком сильно напоминали ему его мать и остальных женщин его прайда. Брр.
Проверив пациента, который лежал в коме — никаких изменений — он удалился в свой кабинет, чтобы немного вздремнуть. Когда он проснулся, Кларисса ушла, а пациент по-прежнему был в отключке. Еще более обескураживающим было то, что пришли результаты тестов. Лечение было безуспешным. Изменения в ДНК оставались заблокированными.
Мозговой штурм перед белой доской, уже исписанной идеями, не дал ему никаких новых идей. Я не знаю, что делать. Подавленный, Нолан ссутулился на своем кожаном сиденье.
Что ему было нужно, чтобы поднять себе настроение и заставить свой творческий ум работать, так это съесть что-нибудь редкое, кровавое и сочное. Его желудок заурчал в знак согласия. Последний осмотр пациента, кое-какие инструкции ночному персоналу и зонтик в руке, чтобы легкий туман снаружи не превратил его высушенную феном гриву в беспорядок — и Нолан отправился пешком в ближайший ресторан.
Мотоцикл, который он заметил на камерах наблюдения и который, как он предполагал, принадлежал Клариссе, больше не был припаркован на его месте. Нолан спросил себя, не обнаружила ли она что-нибудь во время своих бесед. Сможет ли она найти пациентов и предотвратить новые человеческие жертвы? Повлияют ли ее навыки на охоту?
В такие моменты он спрашивал себя, чем жизнь агента отличается от жизни врача. Конечно, у обоих были свои поводы волнения, но пока врача держали взаперти в одном месте, чтобы он мог разгадывать медицинские тайны, другая, агентская служба означала выход на улицу и приключения. Он не мог не вспомнить, как было весело, когда он отправился с Мейсоном выслеживать Виктора и Рене. Конечно, он пошел в качестве врача, но он помнил и волнение от охоты — да, от настоящей охоты! Он вышел за пределы своего мирка. Как ни странно, Нолан был бы не прочь снова отправиться на подобную экскурсию.
Как будто Объединение могло бы использовать его не только как врача.
Как будто его мать позволила бы ему.
Как будто он стал бы ее слушать.
Может быть, ему следует спросить Хлою, не хочет ли какая-нибудь из поисковых команд взять его с собой? Несмотря на отсутствие полевой подготовки, у него был отличный нюх. И, учитывая то, с чем они столкнулись, его медицинский опыт, не говоря уже о гигантской кошачьей стороне, могли бы пригодиться. Есть над чем поразмыслить. После того, как он поест, конечно.
Едва поджаренный портерхаус (прим. — вид стейка) весом тридцать две унции, поданный с двумя печеными картофелинами, салатом, завернутыми в бекон гребешками, жареными грибами с чесноком и выдержанным красным вином, немного поднял настроение. Тирамису, пушистое сладкое совершенство, вызвало улыбку на губах. Оставив солидные чаевые, Нолан вернулся на конспиративную квартиру, чтобы забрать свою машину, и именно тогда у него начал чесаться затылок.
Либо кто-то следил за ним, либо он снова подхватил блох. Учитывая, что он только что причесал свою гриву и постоянно проверял волосы, последнее казалось маловероятным.
Замедлив шаг, Нолан повернулся на полпути, будто хотел заглянуть в витрину магазина. На самом деле он бросил взгляд назад. Однако слишком много людей толпилось на этом участке тротуара, изобилующем модными бутиками и кафе. Вероятно, снова просто кучка пьяных секретарш, которые следуют за ним на расстоянии, хихикая.
Это случалось чаще, чем он хотел признать.
Поправив свой и без того безупречный галстук, Нолан снова двинулся вперед, прогуливаясь так, как будто ему было наплевать на все на свете, весело насвистывая, улыбаясь дамам и приподнимая воображаемую шляпу. Когда движение стало менее оживленным, а здания превратились из деловых в жилые, он без предупреждения метнулся в затененное пространство между двумя зданиями и прижался к стене.
Шаги застучали по тротуару. Нолан подождал, пока человек, не обращая внимания на скрытность, не вылетел из-за дома в переулок, быстро схватил своего преследователя и прижал его к кирпичной стене.
— Почему ты преследуешь меня? — Нолан обнажил зубы и зарычал самым угрожающим образом.
— Не ешь меня. Я — агент, — пропищал его последователь.
— Есть? — Нолан наморщил нос. — Это еще более оскорбительно, чем одеколон, которым ты пользуешься. Правда, «Олд Спайс»? Сколько тебе, пятьдесят?
На самом деле, этому юноше едва ли исполнилось двадцать один.
— Это моего отца, сэр. Я имею в виду, доктор, хм, сэр.
  
— Давай остановимся на докторе Мэннерсе и объяснении того, почему ты меня преследуешь.
— Это была идея офиса.
— То есть идея Объединения Пушистых Коалиций?
— Да, сэр, хм, доктор Мэннерс.
— И чего именно ты должен добиться? Или дай мне угадать. По какой-то причине они оторвали тебя от твоей обычной работы…