Моя любимая мумия (СИ)

Я никогда не видел египетских мумий «живьём», только на фотографиях и видео, поэтому решил вскрыть саркофаг и сфотографировать его содержимое. Искушение увидеть это первым было так велико, что я не смог удержаться. Я бросил сумку на пол и вооружился стамеской, но щель между основанием и крышкой была слишком узкой, а колышки сидели крепко: от моих потуг даже царапин не осталось! Я взмок, отбросил стамеску, рукавом стёр со лба пот и сказал, обращаясь к саркофагу:
— Крепко же тебя запечатали! Видно, ты был важной птицей?
Так, секунду! Или это у меня в глазах, или саркофаг стал выглядеть как-то по-другому. Я помотал головой. Что за глупости! Как мог саркофаг, эта золотая глыба, высеченная тысячи лет назад, измениться? Я взял фотоаппарат, нашёл фотографию и сравнил с тем, что было сейчас. Вот чёрт, точно изменился: на глазницах проступили какие-то иероглифы. Я наклонился над саркофагом, чтобы рассмотреть этот феномен, — мой медальон выскользнул из-под рубашки и со звоном прилип к крышке. Намертво пристыл! Как будто саркофаг был магнитом. Но вот только я никогда не слышал, чтобы магниты притягивали золото. Как я ни старался, медальон отлипать не пожелал. Пришлось снять цепочку с шеи.
— Да как же так… — бормотал я, ковыряя медальон (он сидел как влитой). — Вот ведь, а…
Послышался тихий скрип, как будто кружилось колёсико часового механизма, потом раздался щелчок и постукивание. Это глаза на саркофаге провалились вниз, а колышки выпали из отверстий и раскатились по камере. То есть… саркофаг сам собой открылся? Я подобрал несколько колышков и вытаращил глаза: они были абсолютно одинаковые, словно их отлили в формах на каком-нибудь суперсовременном литейном заводе. Но не было ведь у древних египтян такого оборудования?!
— Раз уж он сам открылся, грех упускать такой случай, — пробормотал я.
Я ухватился за крышку и приподнял её. Изнутри хлынул аромат благовоний — такой приторный и сочный, что у меня даже голова закружилась. Крышка была тяжёлой, но попытки с третьей я всё-таки снял её и поставил к стене, внутренней стороной наружу. И опять странности: внутри ни единой надписи, хотя обычно заклинания высекались с обеих сторон на случай, если дух умершего позабудет их на Суде.
И вот наконец я повернулся к мумии. Необычная мумия. В саркофаге не было папирусного свитка с текстами Книги Мёртвых. Или его забыли туда положить (маловероятно, чтобы допустили такую оплошность), или же его туда не положили специально (а вот тут я бы не удивился).
Мумия была обвита белым саваном, вероятно в несколько слоёв, и напоминала кокон с общими очертаниями тела. Вдоль были пропущены желтоватые бинты, которые обвязывали плечи крест-накрест и спускались перпендикулярно продольному ряду, огибая тело семь или восемь раз. Бинты были грубые, словно накрахмаленные, и саван под ними морщился: наверное, пропитаны настоями трав и воском для прочности. На одном из бинтов (на том, что обвивал плечи) был начертан чёрной краской иероглиф, но так небрежно, что прочесть его не удалось.
В области груди была небольшая сферическая выпуклость. Узел на бинте? Или что-то спрятано внутри? Разумеется, голыми руками такие древние артефакты трогать нельзя (категорически запрещалось!), но я был так захвачен предстоящими и уже совершёнными открытиями, что напрочь забыл об осторожности и решил сделать то, чего не должен был: вскрыть бинты и саван, чтобы «заглянуть в лицо Египта». Я тогда не подумал, что мумия могла просто-напросто рассыпаться от прикосновения воздуха, или что в бинтах мог оказаться какой-нибудь древний смертельно ядовитый грибок, споры которого могли проникнуть в мои лёгкие и, без преувеличений, убить меня за считанные минуты (не что-то ли подобное — подоснова «проклятия фараонов»?)… Я вообще ни о чём не думал.
Я достал нож и осторожно стал разрезать поперечные бинты. Они были мягкими и, будучи разрезанными, падали на ложе, распуская саван. Затем я снял с мумии продольный бинт, вернее, попытался: он так прочно приклеился к полотнищу! Я потянул — часть савана на груди оторвалась вместе с ним, в образовавшейся прорехе сверкнуло золото. Я подумал, что это какая-то драгоценность, ведь иногда в бинты заворачивали и сокровища. Естественно, я сунул пальцы в прореху, чтобы вытащить эту сверкающую штуковину, и… мою ладонь пронзила острая боль! Я вскрикнул и отдёрнул руку, из широкого пореза на ладони хлынула кровь, заливая саван. Вот тут сразу вспомнилось всё, о чём предупреждали! Я метнулся к сумке, зажимая ладонь у груди, вытряхнул аптечку и вылил на ладонь целый флакончик антисептика. Рану зажгло так, что меня с ног сбило, и я скорчился возле саркофага, пытаясь справиться с болью. А может, это поджилки затряслись от страха: получить заражение — раз плюнуть! Хоть бы всё обошлось! Я вытащил из аптечки вату и бинты и порядочно времени потратил, сражаясь с раной: кровь всё набегала, пропитывалась, я потратил всю вату и перепортил кучу бинтов, пока не смог сделать нормальную перевязку.
  
— Дурак! Вот дурак… — ругал я сам себя.
Однако я не отступился. Я ведь уже так далеко зашёл!
Я расширил прореху и увидел, что в мумию воткнут кинжал, рукоять которого сверкала драгоценностями.
Чтобы оружие оставляли в трупе во время мумификации? Такого уж точно никто ещё не видел! Зато можно было сделать вывод, что фараон умер насильственной смертью — обычное дело в те времена! Припомнились росписи на стенах: похоже, я правильно предположил, что был переворот.
Когда-то это острое лезвие (всё ещё острое, даже спустя тысячелетия!) было покрыто кровью фараона, но теперь уже моя кровь залила его, скрывая древние следы. Я осторожно взялся за рукоять и вытащил кинжал из раны. Сделать это оказалось неожиданно легко. Кинжал был из бронзы, с массивной золотой рукоятью в виде змеи, в глазах которой сверкали драгоценные камни. Судя по иероглифам на лезвии, это было ритуальное оружие.
— Не повезло тебе, — сказал я, обращаясь к мумии.
По погребальной камере покатился звук, похожий на вздох. Я вздрогнул, но счёл это игрой воображения. Конечно же, просто сквозняк!
Я отложил кинжал и продолжил «раздевать» мумию. С саваном пришлось повозиться: он настолько был пропитан благовониями, что превратился в твёрдую скорлупу. Самое верное — сделать продольный разрез, чтобы потом раскрыть его как раковину. Полотнище распарывалось с треском. Я старался вести ножом осторожно, чтобы ничего попутно не повредить, но нож то и дело вилял, цепляясь за восковые преграды, и сложно было сделать ровный разрез. Потом я сделал ещё несколько надрезов и снял верхнюю часть савана. Под ней обнаружился ещё один слой, внутренний, который с внешним не был соединён. Это внутреннее полотнище было расшито золотом, но подпорчено кинжалом и залито красными пятнами (моя кровь, оказывается, пропиталась так глубоко!). И вот тут я призадумался: если были повреждены эти покровы, значит, кинжал воткнули уже после смерти фараона?
Но это была не последняя странность. Не оставляло ощущение, что здесь какой-то подвох. Я сфотографировал мумию, обошёл вокруг саркофага ещё раз, гадая, что же в ней не так, а потом сообразил: покрывало просто лежало сверху, не окутывая тело, его края даже не были подоткнуты! Но как тогда накладывали верхние бинты?
— Уф! — сказал я. — Голову можно сломать.
Я осторожно наклонился к саркофагу и принюхался. Ни трупного запаха от мумии, ни застарелого духа прошедших времён от савана — вообще ничего, кроме до одури крепкого аромата ладана и томного привкуса воска. Голова у меня опять закружилась, я накрыл рот ладонью и выпрямился. В этой невыносимой духоте запахи были стократ сильнее, и от этого тошнило.
— Тебе-то хорошо, — сказал я мумии, — ты уже ничего не чувствуешь.
А потом начала твориться какая-то чертовщина.
Комментарий к Свиток второй. На пороге открытия
Ра — бог солнца. Кемет (Та Кем) — другое название Египта. Ка (двойник человека), Ба (дух умершего), Сах (мумия), Шуит (тень человека) — сущности человека. Дуат — Загробный Мир. Анубис — проводник умерших в Загробный Мир. Канопы — ритуальные сосуды для хранения внутренностей умершего, названия: Имсет (печень), Хапи (лёгкие), Дуамутеф (желудок) и Кебехсенуф (кишечник). Сети I — фараон Древнего Египта, правивший приблизительно в 1290-1279 годах до н. э. Анх — «египетский крест», символизировал вечную жизнь. Клафт — головной платок египетских фараонов, один из символов власти.