Операция "Аист". Ищу Маму! (СИ)

– Ах, вот оно в чем дело, – тихо выдохнул Марк, и я почувствовала, как ледяной ужас сковывает каждый мой позвонок. Наша маленькая афера, похоже, вышла на совершенно новый, пугающий уровень.
– Вы что-то еще хотели, Василий Петрович? – отрезал Марк, стараясь закончить разговор.
– Да нет, что вы, – замялся тот. – Зашел исключительно поздравить, пусть и немного поздновато, – и мужчина самодовольно рассмеялся собственной шутке, прежде чем закрыть за собой дверь.
  
Я испуганно уставилась на Марка, не в силах произнести ни слова. В голове пульсировала только одна мысль: "Это конец".
– И что теперь делать? – одними губами прошептала я, чувствуя, как дрожат колени.
– Главное, чтобы это не дошло до моих родителей, – сдвинув сурово брови, ответил Марк. В его голосе слышалось неприкрытое беспокойство.
– И моих, – пробормотала я, представив лицо моей мамы, когда она узнает "новость". Мама, которая всегда мечтала о внуках… Меня замутило от одной мысли о грядущем разговоре.
Тишину кабинета внезапно разорвал телефонный звонок. Марк вздрогнул, словно от удара, и его лицо мгновенно изменилось, помрачнев. Он посмотрел на экран телефона, и губы его дрогнули.
– Это мама. И, кажется, она уже все знает, – проговорил он обреченно, беря трубку. – Алло, мам, как дела?
Марк говорил с мамой сдержанно, стараясь не выдать своего волнения. Он осторожно выспрашивал, откуда она узнала "новость", пытаясь понять масштаб бедствия. Я сидела, как на иголках, боясь пошевелиться и даже дышать. До меня долетали лишь обрывки его фраз: "Мам, это не совсем так…", "Да, ребенок сейчас с нами…", "Ну, зачем же сразу такие выводы делать?", "Нет, это не мой родной сын". Каждое его слово, словно удар хлыста, обрушивалось на мою и без того расшатанную нервную систему.
Закончив разговор, Марк тяжело вздохнул и посмотрел на меня виновато. В его глазах плескалась растерянность.
– Мама уверена, что мы женаты и скрывали это от нее. Говорит, что видела наши фотографии в какой-то новостной ленте. Я скажу больше, их видели и все наши родственники, которые уже обзвонили ее с кучей вопросов. Боже мой, какой кошмар! – он потер переносицу, словно пытаясь прогнать надвигающуюся головную боль. – Что теперь делать?
Я задавала сама себе точно такой же вопрос. Что теперь делать? Признаться во всем? Но тогда наша афера точно провалится, и о контракте с арабами можно будет забыть. А что я скажу маме? Как объяснить весь этот абсурд?
– Нам нужно что-то придумать, – тихо сказала я, чувствуя, как нарастает паника. – Иначе слухи разрастутся, как снежный ком, и нас просто раздавит. Может, стоит поговорить с твоей мамой и все объяснить? Или… придумать какую-нибудь правдоподобную историю? Ну, хоть что-нибудь!
– Или сказать правду? – безнадежно предложил Марк, глядя в пустоту.
– Нет! – выпалила я, резко вскинув голову. – Надо найти мать Родиона. Немедленно.
Я с безумной надеждой во взгляде смотрела на Марка, как на единственную соломинку, за которую можно ухватиться. В этот самый момент мой телефон разразился оглушительной трелью, и на экране высветилось имя: “Мамочка”.
– Кажется мне пришел конец, – тихо прошептала боясь брать трубку. – Она меня убьет просто.
Я смотрела на телефон, как на гремучую змею. Звонок оборвался, но я знала, что это лишь затишье перед бурей. Вторая трель не заставила себя долго ждать. Марк сочувственно смотрел на меня, прекрасно понимая, что сейчас мне предстоит выдержать самый сложный разговор в моей жизни. Сглотнув ком в горле, я нажала на кнопку ответа.
– Алло, мамуль, привет… – пролепетала я, стараясь придать голосу как можно более невинное звучание.
  
 
– Привет?! Софья! – в голосе матери слышались стальные нотки обиды и едва сдерживаемого гнева. – Это все, что ты можешь мне сказать? Ответь мне, только не лги! – каждое слово резало слух, а в конце фразы голос сорвался, выдавая бурю эмоций, клокочущую внутри. – Ты вышла замуж? Тайком?!
Ком подступил к горлу, сердце бешено заколотилось.
– Мам, я сейчас все объясню, – пролепетала я, чувствуя, как предательская дрожь сковывает тело. Головой понимала, что это не телефонный разговор, что нужно все отложить до личной встречи, но язык не поворачивался отложить этот взрывоопасный разговор. – Мам, ну… это… все не так, как кажется, – попыталась оправдаться, но слова звучали жалко и неубедительно, как лепет испуганного ребенка.
– Не так, как кажется?! – в трубке взревел ураган. – То есть ты хочешь сказать, что я сошла с ума и все это придумала?! Все родственники мне звонят, поздравляют, а ты говоришь "не так, как кажется"?! Да я сейчас как овца блеяла что-то несвязное в трубку тете Маше! А Наталья Петровна так вообще сказала, что мальчик очень похож на деда, в смысле на твоего отца! – кричала родительница, и я отчасти ее понимала. Как бы я сама отреагировала, если бы узнала, что моя дочь, живущая со мной под одной крышей, оказывается замужем и она фотографируется вместе с мужем и ребенком ? Внутри все похолодело от ужаса.
– А ты что ответила? – прошептала я, с мольбой глядя на Марка. В моем взгляде даже слепой бы прочел мольбу о помощи, отчаяние и надежду на чудо.
– Я поблагодарила и сказала, что мне пора убегать, – прокричала мама в трубку, и я представила ее красное от гнева лицо.
– Мам, я все объясню, – повторила я, словно заведенная, видя, как Баринов порывается подойти и забрать у меня трубку. Но я решаю свернуть этот разговор – обсуждать такие темы по телефону в офисе было бы просто безумием.
– Когда? – в разговор вмешался отец, его голос звучал, как гром среди ясного неба.
– При личной встрече, – еле слышно промямлила я в трубку, чувствуя, как по щекам ползут предательские слезы.
– Через час ждем дома, и только попробуй домой не явится, я не знаю, что тебе сделаю, – сурово пригрозил отец, и в трубке раздались отрезвляющие гудки.
– Ну что? – Марк вопросительно смотрел на меня, и в его глазах я увидела собственное отражение – перепуганное и растерянное.
Я откинулась на спинку кресла, чувствуя себя выжатым лимоном. Слова отца эхом отдавались в голове, предвещая неминуемую катастрофу. Час. Всего лишь час, чтобы придумать хоть какой-то план, какую-то версию, которая бы хоть немного смягчила удар. Я посмотрела на Марка, он выглядел не лучше меня.
– Что будем делать? – тихо спросила я, понимая, что ответа на этот вопрос у нас нет. – К твоим родителям тоже нужно ехать?
Марк кивнул, на его лице читалась полная безысходность.
– Да, им тоже нужно будет что-то объяснять. Боюсь, отделаться простой ложью уже не получится. Слухи разлетелись слишком далеко. Нужно говорить правду.
– Нет, нет, нет, нет, – я со страхом покачала головой, чувствуя, как внутри поднимается волна паники. – Если не хочешь моей смерти, то не говори правду.
Видимо у него в голове мелькнула мысль. Безумная, отчаянная, но, возможно, единственная, способная хоть как-то отсрочить неминуемый крах. Так я подумала, увидев его просветленный взгляд.
– Слушай, а что, если… – начал он неуверенно, – Что если мы временно… сыграем в семью и перед родителями ? Только на время, пока контракт не будет подписан. Мы можем убедить наших родителей, что между нами действительно что-то есть, и что мы просто хотели сохранить это в тайне.
Я смотрела на него, словно на сумасшедшего, не веря своим ушам.
– Ты серьезно? Играть в семью? Это же полный бред! – воскликнула я, чувствуя, как внутри поднимается волна протеста. – И что, ты думаешь, они поверят? Да они нас насквозь видят!
  
– А у нас есть выбор? – возразил мужчина, и в его голосе послышалась отчаянная нотка. – Что мы теряем? Если мы просто скажем правду, все рухнет. А так у нас хотя бы есть шанс выиграть время. Мы сможем убедить арабов в нашей благонадежности, подписать контракт, а потом… потом уже будем разбираться с нашими родителями. Ну, и с тем, как вернуть все на свои места.