Барон Дубов 9 (СИ)

Из глубин тёмного коридора за царевичами наблюдал Император. Даже он решил дать им и себе отдохнуть и отложить тяжёлый разговор на следующий день. Разведка донесла, что Османская империя собирает новое войско. Гораздо больше предыдущего. А значит, будет война.
* * *
Московский Аукционный дом
Сейчас
Я вдруг ощутил, как поход до туалета выпил из меня последние силы. Всё тело болело, в голове стоял назойливый гул, а в глазах то и дело плясали цветные искорки. Я ещё никогда так много духовной маны за раз не использовал. Точнее, использовал, но не так продолжительно. Да и люлей знатных получил от вот этой вот особы с рыжими локонами. Вне всяких сомнений это была она, графиня Вдовина и тварь из духовного пространства. Два существа в одном теле.
  
И я вовсе не собирался ей помогать против двух хмырей, зажавших её в полумраке особняка Десятниковых.
Во-первых, она меня чуть не разорила, во-вторых, сделала мне больно. Настолько больно, что сейчас я был вынужден опереться плечом о стену, чтобы не упасть. Лицо заливал холодный пот. Ну, а в-третьих…
— Ну что, сучка рыжая, готова расстаться со своей невинностью? — прокаркал шатен, облизывая шею девушки.
— Прошу, оставьте меня! — робко и безуспешно отбивалась та.
Брюнет, бывший чуть пониже ростом своего напарника, всё так же пытался забраться под юбку девушки, но запутался в разноцветных слоях.
— Оставить? А кто меня остановит? Делаю, что хочу, сука ты дешёвая! — прошипел шатен.
Как говорил один театральный деятель из глубокой древности… Не верю!
И был прав. Из-за угла, к которому я привалился спиной, потеряв из виду насильников и их жертву, донёсся раздражённый женский шёпот:
— Ты чё, охренел?
— Что? — тихо возмутились голосом шатена.
— Это не по сценарию!
— Да я просто в роль вжился! Поверь, так будет только достовернее!
— Хреностовернее, придурок! Громче давай, а то он не услышит, а вы деньги свои не получите!
Я прикусил собственный кулак, чтобы не заржать. Даже боль на время отступила.
— А если другие услышат? Пол особняка сбежится! Нам проблемы не нужны! — А это уже другой мужской голос, более высокий, чем у шатена. Брюнет, значит.
— Об этом не беспокойтесь. Все сейчас на аукционе, а у огров слух острее, чем у людей, он обязательно услышит!
— Ладно-ладно…
— Ну что, готова расстаться с остатками своей чести, прошмандовка рыжая! — громко продекламировал шатен.
А у меня слёзы из глаз побежали. Не то от смеха, который я пытался удержать в себе, не то от их ужасной актёрской игры.
— По сценарию, придурок! — прошипела рыжая.
Ой, ладно… Надо заканчивать этот балаган. Сперва узнаю, кто такая эта девица и чего хочет от меня, а потом вернусь в номер. Отсыпаться и залечивать духовные травмы. Их у меня будто несколько сотен.
Я с трудом оторвался спину от стены, опёрся о неё рукой и вышел из-за угла.
— Здорова, парни, — широко улыбнулся я, обнажив клыки. — Что, цирк уехал, а вы от труппы отбились⁈
Вся троица ошарашенно подпрыгнула, когда я появился. Быстрее всех сориентировался шатен. Он выхватил перочинный ножик, обойдя двух других незадачливых актёров, и выставил его перед собой.
— А ну, вали, куда шёл, полукровка! — выразительно произнёс он, будто стоял на сцене театра. — Или я тебя на ремни порежу!
— Да ты головку сыра порезать не сможешь, — сказал я и накрыл ладонью его нож.
При этом едва не упав. Но всё же устоял.
Забрал ножик и покрутил в руке. Плохо заточенный, как я и думал. Таким вообще ничего порезать нельзя.
— Помогите мне, барон! — картинно воскликнула графиня, мотнув головой, отчего её волосы взлетели рыжим костром. — Они хотят обесчестить меня!
Какая упрямая. Не признаёт, что её план, в чём бы он ни заключался, пошёл по одному месту.
Я ткнул ножом в сторону шатена, который так и замер с рукой в юбках.
— О чём вы, графиня? Да этот злыдень писюкастый такими темпами под юбку только к утру заберётся. Что ты там шаришь? Остатки чести ищешь? Дак их там нет давно.
Рыжая от злости тут же покраснела. А шатен отскочил от неё, как ошпаренный. Она его там укусила чем-то, что ли?
— Как вы смеете⁈ — зазвенел её голос.
А нет, это не её голос. Это у меня в голове гул перешёл в звон. Нехорошо…
— Значит так, актёры погорелого театра, — устало вздохнул, — не знаю, что она вам там пообещала, но посмотрите на себя и на меня. Потом снова на себя и опять на меня. Да, я выше и сильнее вас. Если бы я действительно принял вас за насильников, как думаете, какая участь вас бы ждала?
Шатен сделал несколько шагов назад, отходя от меня. И они с брюнетом переглянулись.
— Стоят её деньги того?
— Пошлость! Звенящая пошлость! — вдруг раздался за моей спиной резкий старческий голос.
Мы, все четверо, аж подпрыгнули. И у меня начала кружиться голова, но усилием воли я собрал глаза в кучу и обернулся. Перед нами стоял невысокий дед, седой и с пышными усами, в рубашке и светло-коричневом пиджаке. И да, я специально не упоминаю штаны. Потому что их нет. Тонкие волосатые ноги старика едва уловимо дрожали, пока он опирался на трость с золотым набалдашником в виде человеческой фигурки.
— Пошлость! — снова проорал он, замахиваясь тростью.
— Дедушка, вот ты где! — В коридор выскочил молодой парень в костюме, чем-то похожий на ведущего аукциона и на этого старика одновременно. Десятников, по всей видимости. — Опять ты не выпил таблетки. Ходишь, гостей нам пугаешь, пойдём, пойдём… Прошу прощения, Ваше Благородие, — парень взял под руки дедушку и повёл его обратно к свету, в коридор. А потом вдруг остановил свой взгляд на нас. — Секундочку, дедушка, постой тут… А что, собственно, вы тут делаете?
— Разыгрываем небольшую сценку на тему насиловать или не насиловать. А вы что подумали? — отвечал ему.
— Вы знаете, именно это я и подумал, посему попрошу со всеми сексуальными девиациями прошествовать за пределы аукционного дома… О боже, дедушка! Куда ты опять смотался? Таблетки! Пора пить таблетки-и-и!
Пока молодой Десятников разговаривал с нами, его ушлый дед целенаправленно пошёл туда, куда смотрели его глаза. Как самонаводящаяся торпеда замедленного действия с деменцией. С одной стороны, его было жаль, но род его не бросил и заботится. А это лучшее, что можно сделать в такой ситуации.
Но вернёмся к нашим баранам. Точнее, к труппе недобитых актёров.
Стоило мне снова повернуться к ним, как брюнет взял за локоть шатена и потащил его мимо меня.
— Пошли, Серёга, — бормотал он. — Я тебе говорил, что это плохая затея, а ты мне: «Оскар, оскар!» Какой, к чёрту, «Оскар», если нас так и прибить могли⁈
Вскоре их голоса затихли.
— Ну и? — Я снова облокотился о стену, делая вид, что так и надо. — Что это было?
— Я вас не понимаю, Ваше Благородие. — Графиня демонстративно скрестила под грудью руки и отвернулась, скрыв лицо за рыжими локонами.
Так, не смотреть ниже её головы, не смотреть… А, чёрт!
Великолепная грудь нагло выпирала из декольте, а корсет лишний раз подчёркивал объём. Боже, если буду пялиться, то остатки сил уйдут на удержание в лежачем положении одной моей своевольной части. Невероятным усилием воли я смог поднять… свой взгляд!
Вдруг возникло ощущение, что это я её тут домогаюсь, а не она мне устроила… Ловушку? Западню? А зачем? Вот это я и хотел выяснить. И всё она понимала.
Тем не менее я решил сыграть в эту игру:
— Зачем вы начали в меня духовными иглами швыряться, будто это просто шарики с водой?
— Что? — чуть не задохнулась Вдовина и снова покраснела от гнева. — Да это вы на меня напали первым!
  
— А вы пытались перекупить у меня Слёзы Вепря! Зачем?
— Какая разница «зачем»? — Она сильнее скрестила руки, ещё поджав грудь. — Это аукцион — что хочу, то и покупаю. А вот вы поступили не по-мужски, атаковав меня своей духовной иглой! Причём, не очень умелой.