Новенькая не для меня (СИ)

Мама Яра только качает головой.
— Но я все же надеюсь, что мы воспитали его правильно, — становится серьезным Бородин-старший.
— Ты потрясающе танцуешь, Снежан, — нарушает молчание мама Ярослава.
— Танцевала, — опускаю взгляд на повязку и дергаю уголок губ.
— Ну есть же вероятность, что ты вернешься, — притягивает меня к себе Ярослав.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Пожимаю плечами.
— Мы пошли, — утаскивает меня Ярослав из зала, и я выдыхаю.
— Расскажи про последнее выступление, — напрягаюсь всем телом, — я видел страх в твоих глазах.
— Это обязательно? — морщусь.
— Да. Хочу, чтобы ты отдала мне всю свою боль.
Вздыхаю.
— Сложная поддержка была. Я боялась её делать. Не знаю, не хотела её делать вообще. Ты все видел. Меня уронили, — я сбиваюсь после каждого слова, — это потом я уже узнала, что одна из моей группы поддержки подговорила того мальчика и он меня уронил, а она заняла мое место.
Хватка на моей руке усиливается, и я шиплю от боли. Тут же кожу обжигает его поцелуй. Успокаивая.
— Того мальчика отчислили, правда, перед этим ему знатно прилетело от Антона. Там аж до отстранения Антона дошло.
Яр сжимает челюсти, а я уже готова выслушать возмущения по поводу того, что я опять приплетаю Антона. Но Бородин меня удивляет.
— Я рад, что за тебя было кому заступиться в тот момент. И даже почти готов смириться с присутствием в твоей жизни твоего друга.
Закатываю глаза. Он неисправим.
— Ты вернешься в спорт. Я уверен.
Он хитро прищуривается, а я не успеваю и пикнуть.
Толкает меня в темный угол и прижимает к стене, захватив губы в плен. Рвано выдыхаю, запуская зудящие пальцы в самые любимые кучеряшки, и прижимаюсь к нему всем телом, напитываясь его теплом.
Внутри боль лопается как мыльный пузырь. А тело наполняется головокружительной легкостью.
— Прости меня, родная.
— Простила, — выдыхаю ему в губы, смотря в карие глаза.
— Думал, умру без тебя, — стискивает меня в объятиях, лишая воздуха.
Но я не против. Сама скучала так, что думала, от тоски на стену полезу.
Телом была у бабушки, а мыслями — с Яром.
И ничего не могла с собой поделать.
— Люблю тебя, Бородин, — шепчу на ухо, и его шея покрывается мурашками.
Отстраняется, сверкая довольной улыбкой.
— Я даже не знаю, как назвать то, что я чувствую. Ты просто моя.
  
Эпилог
 
Прошел месяц
Бородин ловит меня в холле, и тело моментально отзывается на его объятие. Обхватываю его талию и задираю голову, всматриваясь в смеющиеся глаза.
— Куда спешишь?
Зарывается носом в волосы и делает глубокий вдох, распространяя по моему телу трепет.
Иногда мне кажется, что он пытается надышаться мной. Нами.
А я каждый раз рядом с ним взлетаю на тридцать третье облако. И парю от переполняющей к нему любви.
Я не думала, что можно любить вот так. Без остатка. Отдавая все эмоции одному единственному человеку.
И не смотреть ни на кого вокруг.
И это все в семнадцать. Но правильно говорит Яр, возраст неважен, когда встречаешь своё.
Ты просто не хочешь потом отпускать этого человека.
— Так куда мы торопимся?
Скрываю усмешку.
— На тренировку.
Не уточняя, на какую именно.
Яр хмурится. Его лоб прорезает морщинка, которую я тут же разглаживаю пальчиком и целую его скулу.
— Ты не сильно напрягаешь ногу, родная?
— Нет, все согласовано с врачом. Он сам не ожидал, что моя нога так быстро восстановится.
— То есть скоро можно будет возвращаться в спорт?
Умалчиваю о том, что я, вообще-то, уже. На сегодняшней тренировке Бородина ждет маленький сюрприз.
Хоть пока я и буду на подхвате, но скоро смогу стать частью группы поддержки.
Заменю Нику, которой запретили танцевать. И мне даже показалось, что она рада, что меня пригласили в группу поддержки нашей школы.
— Думаю, да.
На горизонте показывается Антон и при виде нас закатывает глаза.
— Вы хоть иногда отлипаете друг от друга или Бородин тебя на двухсторонний скотч к себе прилепил? — бурчит Антон, окидывая нас осуждающим взглядом.
 
— Завидно? — дразню его.
Делает из пальцев крест и наводит на меня.
— Уймись, женщина! Не родилась ещё та, ради которой я лишусь своей свободы и независимости.
— Уверен? — не скрываясь, подкалываю друга.
Вопреки моим ожиданиям, Антон вместо того, чтобы покорить Нику, постоянно с ней кусается. Чего только уже не наблюдал наш класс в исполнении этой парочки. Даже ставки начали делать, кто кого добьет.
— Ой, все, — цыкает друг и заходит в раздевалку.
Выдыхаю и натягиваю форму чирлидерши. Я уже успела отвыкнуть. Но сейчас уверенность крепнет во мне.
Я так скучала по этому чувству предвкушения и эйфории.
— Итак, девочки, готовы? — хлопает наш тренер и смотрит на меня. — Снежан, как нога?
Показываю два пальца вверх.
Выхожу с девчонками на площадку и сразу же ощущаю знакомое покалывание во всем теле.
Бородин.
Нахожу его глазами и широко улыбаюсь, когда вижу нескрываемое удивление на его лице.
Правда, после окончания тренировки Бородин вместо того, чтоб порадоваться со мной, ловит меня и тащит в сторону.
— Это что, блин, такое было? — сжимает челюсти.
— Сюрприз, — неуверенно улыбаюсь.
— Какой сюрприз? У тебя нога ещё не восстановилась, — выговаривает Бородин.
— Яр, ну я же не враг себе. Все под контролем. Я пока на подхвате и танцую не в полную мощь.
Успокаиваю его как могу. Постепенно озабоченность в его глазах сменяется чем-то другим.
— Я пожалуюсь твоему папе.
Хохочу.
— Ты этого не сделаешь, Бородин, — прекрасно знаю, что он не будет дергать папу из-за пустяков, сам будет меня воспитывать.
— И пользуешься этим, — утягивает меня на лавочку, на которой сидят парни из команды.
Чумак с Глебом о чем-то спорят, глядя в телефон. Глеб упрямо мотает головой, тыкая в дисплей. Рома что-то возражает.
Нахожу взглядом друга. Антон сидит и о чем-то думает, оседлав лавочку. Ерошит длинную челку.
В зал торопливо заходит Ника, но я не заостряю на этом внимания, мало ли, забыла что-то после тренировки.
Но она прямиком идет к Антону, по пути откручивая пробку от бутылки.
Оттягивает ворот майки расслабленно сидящего Антона и начинает заливать за шиворот воду.
— Какого… — ревет друг, вскакивая с места и оборачиваясь к Нике.
Она испуганно распахивает глаза.
— Ника, лучше беги, — бормочу я, наблюдая за тем, как голубые глаза Антона наливаются кровью.
Ника взвизгивает и срывается с места, но Антон намного проворнее. Догоняет чуть ли не в два прыжка и закидывает Нику на плечо.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Отпусти меня, увалень!
Антон тащит Нику на плече по залу, и всем прекрасно слышна их ругань.
– Ты вообще мозги окислителем растворила, пока блондинкой становилась?
– Идиот, это мой натуральный цвет! — уже визжит и пинает Антона коленкой.
– Тебе же хуже, – громко ржет друг, а Ника раздраженно рычит, – такая отмазка тупости пропадает.
– Ненавижу тебя! – Ника колотит друга по спине.
– О, хоть что-то у нас взаимно, – припечатывает Антон.
Я удивленно хлопаю глазами, Яр за спиной не скрывает громкого хохота. Глеб провожает эту парочку взглядом и ухмыляется.
– Не, я все же за Нику. Она допечёт Рязанова.
Моего уха касается теплое дыхание.
– Хорошо, что ты меня так не испытывала, родная, – и от этого его «родная» внутри все сладко замирает.
– Я сразу смирилась, что ты меня победишь, – хмыкаю, переплетая пальцы.
– Я всегда побеждаю, – высокомерно проговаривает Яр.
А я усмехаюсь.
– Ой, Бородин, – чмокаю его скулу и трусь носом, пока Бородин довольно урчит.