Новенькая не для меня (СИ)

— Предпочитаешь умереть на дороге? — зажмуриваюсь и вцепляюсь в ручку, когда Яр набирает скорость и входит в поворот.
— Даже не знаю, что будет лучше.
— Дурак совсем.
В ответ летит только смешок.
В этот раз мы умудряемся не опоздать и не попасться на глаза папочки.
  
Глава 42
 
Но я рано радуюсь, потому что папа решает, что стоит все же провести со мной беседу по поводу моего побега от него.
Почти сразу, как только оказываюсь в комнате, мне звонит папа и просит прийти к нему.
Морально собираюсь с силами и сбегаю на первый этаж. Стучусь в папину комнату, и мне даже не приходится ждать. Дверь распахивается моментально.
Папа осматривает меня с ног до головы, как будто ищет какие-то повреждения или признаки, что у меня что-то не в порядке.
— Па, хватит меня сканировать. Все в норме.
Папа отступает, пропуская меня в просторную комнату.
Она отличается от ученической. Больше по размеру, с одной большой кроватью и письменным столом. Две двери, одна ведет в ванную, вторая — в гардероб.
Усаживаюсь в кресло и поджимаю ноги под себя. Все ещё пытаюсь привыкнуть к мысли, что мне больше ничего не мешает двигать ногой. Только шов пока доставляет немного неудобств. Но это такая мелочь по сравнению с тем, что мне уже пришлось перетерпеть.
— Как погуляла? — папа садится на кровать и прищуривается, все ещё внимательно следя за мной.
От такого пристального взгляда становится дурновато, но я продолжаю расслабленно сидеть в кресле. Это же папа, и мне незачем его бояться.
— Хорошо, спасибо. Кино смотрели на парковке торгового центра.
— Что за кино?
Выгибаю бровь.
— Пап, ну ты же меня позвал явно не для того, чтобы обсудить кино.
— Почему же ты так думаешь? — папа пытается правдоподобно удивиться. — Я что, не могу узнать у дочери, как она провела вечер со своим парнем?
И вот тут папа не выдерживает. В голос проникает раздражение.
Складываю руки на груди и наклоняю голову.
— Па, что не так?
Папа округляет глаза и вскакивает с места.
— Что не так? — задумчиво потирает подбородок. — С чего бы начать? Пожалуй, с того, что он сын губернатора.
— И что? — не понимаю, при чем тут должность отца Ярослава.
— А то, Снеж, ты только представь… – он хмурится, замолкает, будто слова подобрать никак не получается.
Проходит мимо меня несколько раз и замирает напротив, так же сложив руки на груди.
— Мы из разных миров, дочь.
Эта фраза ударяет словно пощечина.
— Ничего подобного, — мотаю головой.
Папа глубоко вдыхает и с шумом выпускает воздух. Запускает пальцы в волосы.
— Снежик, я не хочу, чтобы тебя использовали.
Тут уже не выдерживаю я и вскакиваю со своего места. Приближаюсь к папе и задираю голову, чтобы ясно видеть его лицо.
— Кто бы меня использовал?
— Да этот твой Бородин. Ты же не можешь знать, что у него там в голове.
— А ты как будто бы знаешь, — повышаю голос и обхватываю себя за плечи. — Пап, он не такой плохой, как ты себе его там в воображении нарисовал.
— Снежа, — снова тяжелый вздох, — я видел, как он себя вел до твоего появления. Поверь, ему очень далеко до ангела.
— А мне и не нужен ангел. С чего я вообще взяла, что ты смирился? — бормочу, пока в груди образовывается пустота.
Я не знаю, что я буду делать, если сейчас придется ссориться с отцом из-за наших с Яром отношений.
— Ну можно же было найти кого-то поспокойнее?
— Пап, – прикрываю руками лицо и рычу, — у каждого может быть тяжелый период, ты так не думаешь? И ставить крест на человеке только из-за того, что он какое-то время был не ангелом, ну это непрофессионально.
— Я разговаривал с вашим психологом по поводу вас всех. Бородин самый нестабильный.
Открываю рот. Не верю своим ушам.
— А разве это не должно остаться между психологом и учеником? Нет? — меня потряхивает от ситуации в целом и от всего происходящего сумасшествия.
— Да, подробностей бесед не было, но мне нужно было изучить общую картину по вашему поведению и состоянию. Да и я должен знать, если вам что-то угрожает.
 
— И кому же угрожает Ярослав?
— На данный момент тебе.
Отступаю на шаг и глупо хлопаю глазами. Мотаю головой.
— Перестань, пап! Он не монстр, он мне небезразличен. Сейчас у него в семье и правда все наладилось, и он стал намного спокойнее. Просто дай ему шанс это показать.
Перед глазами начинает все мутнеть, и я понимаю, что это от слез.
Сглатываю большой ком в горле. Проталкиваю его в желудок, чтобы продолжить этот нелегкий разговор.
— Я же не прошу тебя сразу принимать его с распростертыми объятиями, но, блин, пап! Он надежный, — выдыхаю последний свой довод.
Папа недовольно морщится.
— И в чем же его надежность?
— Тебе мало того, что он готов защитить меня и бросить все дела, чтобы приехать и встретить меня после больницы?
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Лицо папы темнеет, и до меня доходит, что зря я это припомнила.
— Вот, кстати, есть у меня подозрения, что днем все это провернул именно Бородин.
— Вот видишь, он не испугался твоего гнева, — торжественно вскрикиваю и с трудом сдерживаю улыбку, когда на лице папы отражается шок.
— О да, — ворчит папа, — тут определённо есть чем гордиться.
— Пап, я не хочу с тобой ссориться по этому поводу. Просто дай ему шанс.
Складываю руки на груди и изображаю из себя саму невинность.
Папа замолкает. Смотрит на меня задумчиво, потирая шею. Мне же ничего не остается, как только стоять вот так напротив и ждать его вердикта.
Глубокий вздох отца и сокрушенное покачивание головой пробуждают надежду.
— Хорошо, посмотрим, как он будет себя вести с тобой.
Улыбаюсь и могу выдохнуть.
— Все будет хорошо, — уверенно заявляю.
— Вот нет бы найти простого парня, так нет же, замахнулись на чету Бородиных.
— Он простой парень, да и папа у него не с пеленок губернатор.
— Зато мы с его отцом пересекаемся по вопросам школы, да и как родитель он может прийти. Вот как мне теперь себя вести?
— Как обычно, пап. Что ты впадаешь в панику?
Папа снова качает головой и падает на кровать.
— Поседеешь с тобой раньше времени.
Подхожу и глажу его по волосам, в которых нет и намека на седину.
— Да ну, мне кажется, я раньше тебя поседею, — усмехаюсь.
— Ну конечно, скажешь тоже. Кстати, у меня есть хорошая новость.
Возвращаюсь в кресло, слегка успокоившись, и подпираю голову.
— Какая?
— Меня сегодня обрадовали. Выделили служебную квартиру. Так что на неделе перееду.
— Правда? — радостно хлопаю в ладоши. — Это же хорошо?
— Думаю, хорошо, потому что тут находиться круглые сутки, будучи директором, — такое себе удовольствие.
— А квартира далеко?
Папа качает головой.
— Минут пять пешком. И тебе будет, где выходные проводить, а то тоже торчишь тут.
— Справишься без меня в будни? Это же придется готовить.
Папа усмехается.
— Да уж справлюсь.
— А почему дали только сейчас квартиру?
— Срок испытательный успешно прошел, — в голосе отца звучит гордость, и я моментально ею заряжаюсь.
— Круто! Я очень рада за тебя. Ну а тебе тут самому нравится? — с опаской уточняю.
Может, ситуация с Бородиным как-то поменяла папино отношение к этой школе.
— Вполне, несмотря на то, что с вами очень непросто. Все такие своевольные, куда деваться. И чуть что — начинают связями тыкать.
— Ещё один плюсик в копилку Яра, — брякаю и прикусываю язык.
— Какой это? — ехидно спрашивает папа.
— Он ни разу не ткнул никому тем, кто у него отец. А мог бы, согласись? Да я бы и не знала, если бы не рассказала одноклассница.
— О, да ему нужно памятник поставить.
— Да, пап, — хватаю с кресла подушку и кидаю в папу.