Новенькая не для меня (СИ)
Тина Дорофеева
Новенькая не для меня
Глава 1
Снежана
– Готова к первому дню в новой школе?
Кусок омлета застревает в горле. Можно прикинуться невидимкой и не отвечать на папины вопросы?
Вряд ли.
Упорно молчу. Не готова, и мне капец как страшно.
– Снеж?
– А, – нервно дергаю серьгу в ухе и прикусываю губу.
Папа просто так не слезет теперь. Пока не выяснит все, что его волнует.
– Готова?
– Нет. Может, я ещё на больничном посижу?
Морщусь. Боюсь показаться трусихой, но я не хочу. Вот просто не хочу тащиться в новый класс и новую школу.
Папа хмурится и откладывает вилку в сторону. Осматривает меня, складывает руки на столе.
– Ты же понимаешь, что передо мной стоял выбор: либо мы продолжаем снимать квартиру, либо мы копим тебе на операцию.
– Такими темпами мы года три будем копить.
Ой! Прикусываю язык, но поздно. Папа тяжело вздыхает и встает из-за стола.
– Снеж, с зарплатой нового директора школы мне понадобится месяца два. Я поэтому и согласился на эту должность. Да и после продажи квартиры и погашения долгов осталась часть суммы.
Передергиваюсь от воспоминаний. Как отца трясли каждый день коллекторы. Угрозы, крики и постоянный липкий страх, что они придут.
– Я знаю, пап. Прости.
Тушуюсь под строгим взглядом. Отвожу глаза и спотыкаюсь о костыли.
Грудь пронзает болевая стрела. Вспоминаю, каково это – уверенно ходить.
И тут же по коже мороз. Не помню! Я уже не помню, как это…
– Снеж.
Теплые и тяжелые руки папы на плечах заставляют очнуться.
– Через десять минут надо выехать.
– Значит, выедем.
– Дочь, ты у меня боец, и все переживешь, и выстоишь.
Кисло улыбаюсь, а у самой грохочет в груди. Не уверена я, что справлюсь.
Ну где я и где эти мажористые детки? Мне явно там не место. Не после того, как я рухнула со своей персональной вершины.
Я понимаю, что отец поставил на кон все, чтобы я смогла вернуться к нормальной жизни. Поменял город и должность. Но, блин…
Это слишком все быстро и кардинально.
– Время, – кричит папа из коридора, и я встаю.
Пальцев касается холодный металл костылей. Подавляю судорожный вдох.
Поправляю школьную форму. Юбка в складку, гольфы выше колен, белая рубашка и трикотажная безрукавка с эмблемой элитной школы нашей страны.
– Я сама, – дергаюсь от руки отца, которая зависает в воздухе.
Воцаряется тишина.
– Мне же нужно как-то обходиться без помощи. Ты же не будешь там со мной носиться постоянно.
Голос резкий. По ушам бьет. Губы кривятся.
Усаживаюсь на заднее сидение машины.
– Пап, можно просьбу?
Кивок. Делаю глубокий вдох. Чувствую, сейчас случится маленькое извержение вулкана.
– Давай ты сделаешь вид, что я простая ученица, а не директорская дочь.
Брови папы подлетают к линии роста волос.
– Зачем это?
– Ну-у-у-у-у, просто, мне надо влиться в коллектив же. А что обо мне будут думать, если сразу узнают, что я твоя дочь? Ну, фамилии же у нас разные, прокатит.
Папа дергается. Да, для него это больная тема, что мама в свое время встала в позу и записала меня на свою фамилию. Но мне сейчас это должно сыграть на руку.
– Уверена, что так будет лучше?
Угукаю, и мы замолкаем до самой школы.
А когда перед глазами предстает величественное здание, по телу ползет отвратная дрожь.
Мимо проплывают огроменные черные джипы. Один от другого не отличить. И папин седан просто теряется на фоне них.
Из машин высыпают старшеклассники. Парни все как на подбор. Высокие, прилизанные. Девчонки как после подиума вернулись.
– Фу.
– Что?
Папа бросает взгляд в зеркало, но я мотаю головой.
Школу окружает глухой кирпичный забор. Только ворота кованые, и через них видно подъездную дорожку к корпусам.
Таращусь на богатеньких деток и через стекло ощущаю, как от них исходит волнами высокомерие.
– Высади меня за воротами.
– Снеж… это плохая идея. Твоя нога…
– Пап. Ты хотел, чтобы я тут училась. Я буду…
Отец тормозит максимально близко к калитке, и я хватаю рюкзак.
Показываю охране документы, и без лишних вопросов меня впускают на территорию.
Тут же жалею, что встала в позу. Потому что сейчас придется ковылять приличное расстояние.
Почти вплотную проносится ещё один клон тех джипов, и я с визгом отскакиваю от края дорожки.
Нога тут же протестующе простреливает болью. Охаю и пытаюсь выровнять дыхание.
Машина тормозит у десятка таких же, и из неё выпрыгивает очередной богатенький ребенок.
– Снежана?
Ко мне спешит молодая девушка с улыбкой в тридцать два.
– Добрый день. Меня зовут Ольга, я ваша староста.
– Эм.
– Ну, тут не классные, а старосты. Пойдем, все расскажу и покажу.
Она протягивает мне руку, но я мотаю головой.
– Я сама.
– А, конечно.
Кажется, она краснеет.
– А отчество? Как к вам обращаться?
– Так и обращайся. Просто Ольга. У нас принято с учениками выстраивать дружеские отношения, чтобы в случае чего вы могли обратиться с проблемами и не бояться.
Ну это вряд ли.
Мы доходим до небольшой площадки перед трехэтажным зданием, и её окликают.
– Ой, я сейчас вернусь.
Я остаюсь одна. Меня никто не замечает, ну и круто!
Делаю пару шагов в сторону крыльца и ощущаю пинок по костылю, который выбивает его у меня из рук. Второй костыль под весом скользит по гальке.
– Блин, – земля стремительно приближается к лицу.
Выставляю руки вперед. Камешки впиваются в ладони. Тут же вспоминаю свой выход в старую школу с этими же костылями.
Боже, школа другая, а приемы те же.
Слышу громкий смех над распростертой собой. Делаю рваный вдох перед тем, как поднять голову и встретиться с шутником.
Для него это ведь тупая шутка? Показать всем, что он сильнее кого-то и выбить костыль из руки.
– А кто это тут у нас? Хромулька?
Одергиваю юбку и тянусь за костылем. Черт, ещё неделя, и мне вручат хотя бы трость.
Кто-то отпинывает костыль дальше, а у меня внутри все опускается.
Черт, черт, черт!
Кольцо из учеников вокруг меня и шутника становится плотнее. Воздуха перестает хватать.
Но я сильнее стискиваю зубы. Моя истерика убьет все в самом начале пути.
– Эй, что за сборище? – слышу незнакомый голос.
Замечаю, как к нам спешит невысокая девчонка с длинными пепельными волосами и распихивает толпу.
Глаза влажнеют, и я резко опускаю голову, закрываясь волосами.
– Маркелов, ты что тут устраиваешь?
– Ой, Лизок, а ты что тут делаешь? Ты же вроде должна у бабушки на грядках кверху бампером торчать. Иди куда шла, а то…
– А то что, Маркелов? Силенок только на девчонок хватает, как всегда?
Улицу пронзает самый настоящий рык. По телу дрожь и полная дезориентация.
– Бородин, блин, – шипит моя защитница.
В поле зрения оказывается костыль, и я хватаюсь за него как за спасительную соломинку.
Поднимаюсь с помощью подошедшей Лизы.
– Спасибо, – успеваю прошептать пересохшими губами, и меня снова отвлекают разборки.
– Ярик, солнышко, а ты вообще должен дома сидеть на домашнем аресте.
– Я сейчас тебе всеку, идиот.
– Давай, – провоцирует некий Маркелов, – и отправишься в тюрягу из-за своей агрессии.
– Яр, – Лиза бросается к нему и чуть ли не повисает на шее, – остынь, друг. Он не стоит того.
А я смотрю на Яра. Оторваться не могу. Высоченный, под два метра, темные волосы кудрявые, джинсы рваные и выправленная рубашка. Карие глаза, налитые яростью, заставляют ежиться.
Но я не могу перестать смотреть на него.
Он переводит взгляд на свой локоть, и его глаза распахиваются в удивлении.