Голубиная книга 2 (СИ)

– Эх, да как же хорошо!
Прислушался: пчёлки жужжат, птицы на разные голоса распевают.
– Гляди–ка, распелись пичуги, – улыбнулся райский управитель, – репетицию натуральную устроили, будто к какому празднику готовятся!
– Какой праздник, Сварог? – Спросила из родового дупла Лада, супруга его. – Сурицу лакать без меры до скотского состояния не позволю, а потому никаких праздников не предвидится, так что песни петь не с чего, можешь и не начинать!
– А хоть и не предвидится, а всё равно хорошо! – Ответил Сварог, направляясь к трону. Сел, жезл деревянный в руки взял, вокруг посмотрел – всё ли хорошо?
Тишина в Ирие, покой и порядок! Цветы глаз радуют, многоцветием удивляют, холмы травой поросли – ровной, будто по заказу, травинка к травинке. Опять–таки, река пейзажу оригинальность придаёт, плещется молочко белыми волнами, а над ними парок вьётся. А уж берега кисельные до чего хороши – глаз не оторвать! Вот уж где для взгляда радость: и клубнично–розовый киселёк, и фиолетово–смородинный, и черёмуховый, почти что чёрный. А ещё вкрапления ежевичного, малинового, черничного, брусничного… Ах, да, ещё калиновый киселёк и голубичный! Такое удивительное сочетание, такие восхитительные переливы цвета!
Красота в Ирие, вечное лето и непреходящая благодать!
Сварог подлокотник трона ладонью погладил – тёплый… Соки мирового дерева, дуба солнечного в троне так и кипят. Тепло от руки к сердцу идёт, кровь горячит, тело согревает! Вот специально для него – Сварога – отец Род на мировом древе трон вырастил, для лучшего управления и процветания Ирия. Знал старик, что делал: организовал для наследника рабочее место так, чтобы у того неиссякаемый ресурс силы всегда в пределах досягаемости был, тыл берёг.
– Что–то я не к добру себя наследником назвал, – холодея, пробормотал райский управитель, и снова вверх голову поднял, на родительское облако посмотрел:
– Живи отец мой, Род–батюшка, здравствуй и процветай! И мы с тобой здравствовать будем! И в Ирие, пока ты доволен, тишь да благостность соблюдётся, – старец откинулся на спинку трона, плечами поелозил о резной орнамент, и снова порадовался: хороший стулец, и спину почесать удобно, когда зуд донимает!
– Мыться чаще надо, – донеслось из родового дупла. – Сидишь, ароматами наслаждаешься, а от самого, как от козла душного за версту вонью несёт!
– Да что ж ты, Ладушка, мысли читать никак выучилась? – Удивился райский управитель.
– Нет, это ты из ума выжил, сам с собой разговариваешь, и не замечаешь, а мне поневоле твои сентиментальности выслушивать приходится, а уши не резиновые поди! Иди, муж дорогой, к источнику минеральному, сам помойся и рубаху постирай.
Сварог руку поднял, понюхал подмышку:
– Да чего это душной? Да ничего не душной! Ладушка, дык я ж в прошлом веке мылся! – заоправдывался он. – И ничего я не перебиваю, вот, к примеру, ароматы вкусные из дупла доносятся, чую, оладушки печёшь. А скоро ль завтракать будем?
– А ты в прошлом веке завтракал, когда мылся – в аккурат в тот день! – отрезала Лада. – Да и не собираюсь я тебя кормить, потому как я сегодня гостям пир собирать нацелилась.
– Это каким таким гостям? Я никого не жду, и не приглашал вовсе, – удивился Сварог. Нахмурился, губами зашевелил, перебирая в памяти события вчерашние да позавчерашние. – Нет, Ладушка, обманываешься ты, и вести о гостях не верные, а самые что ни на есть обманчивые. Пир – дело доброе, так почему б добром семейство не порадовать?
– Семейство во главе с тобой перетопчется, а вот перед гостями в грязь лицом ударить стыдно.
– Да нет никаких гостей! И не будет – ни с утра, ни в обед, ни к ночи не пожалуют!
– Да?.. – Лада свысока глянула на мужа и, усмехнувшись, сказала:
– А я вот намедни во сне видала, будто ты и дети твои с корзинами по Ирию бродите, яйца собираете. И под каждым кусточком, на каждом деревце их находите. А яйца к гостям снятся, значит, кто ни попадя явится. Вот только продолжение у сна такое препоганое оказалось, что и озвучивать не хочется.
– Ладушка, лебедь моя белая, озвучь, будь добрая, – Сварог всполошился, приобнял Ладу и, заискивающе заглянув ей в глаза, попросил:
 
– Ежели беда кака к Ирию подбирается, так мне же знать надобно, к чему готовиться?
– К головомойке и гневу родительскому. Ещё к молниям Рода старого, – отмахнулась от него супруга, возвращаясь к своим чугункам и сковородкам.
– Вот ты, Ладушка, вроде как посочувствовала, – заёрзал на троне Сварог, – а мнится мне, что в голосе твоём полно ядовитого оптимизьму? Уж не томи мою душеньку, скажи!
– Так и быть, скажу, – жена рассмеялась, легко, радостно. Сварогу показалось, будто бубенцы хрустальные запели, так лёгок и благозвучен её смех. – Слушай, что дальше снилось: яйца те собранные вы в кучу сложили, сами бы сверху взгромоздились, и ну высиживать. А вот кого высидели, то не успела увидать, проснувшись раньше времени.
– Да что ж ты, Ладушка, не досмотрела? Сон–то вещий, и просыпаться, не дождавшись окончания, вредительство натуральное!
– Храпеть в ухо, аки стадо кабанов хрюкающих – вот что вредительство натуральное. Иди, мойся, потом можешь позавтракать, – смилостивилась Лада.
– Оладушками?
– Обойдёшься, – отрезала супруга. – Молочка из речки попьёшь да киселька на бережку похлебаешь, тем и перетопчешься утро. Да и не до еды тебе будет.
– Это почему?
– Сказала же – жди гостей, – ответила Лада и, демонстрируя недовольство, загремела посудой. – Так ты уже ушёл мыться?
– Ушёл, – обиженно буркнул Сварог, закрутившись огненным веретеном.
Через миг опустился он у ворот Ирия, рядом с источником, в каком все души, прежде чем на просторы райские попасть, омывались. Постоял Сварог на бережку, посмотрел – свежо, в воду лезть неохота. Нагнувшись, почерпнул горсть воды, плеснул в лицо, утёрся рукавом и посчитал дело сделанным.
– Вот ведь души здесь омываются, от тела оторвавшись, а я с телом расставаться не собираюсь, поскольку бессмертием наделён. Да что ж мне, богу великому, простым смертным уподобляться, в источник лезть? – Сам себя успокоил Сварог и уже собрался к молочной реке направиться, как в ворота Ирия заколотили.
– Открывайтеся, отворяйтеся, для гостей столы накрывайтеся!!! – Зычно потребовали с той стороны.
– Обломитеся, оближитеся, да домой назад воротитеся!!! – В тон наглецам ответил Сварог и уж совсем собрался уходить, да гости оказались на диво настырными.
– Добром не пустите, силой напросимся! – крикнули хором за воротами, и райский управитель подивился: хор получался приличный, во всём Ирие такого не собрать.
– Никого нет дома! – использовал последний аргумент хозяин Ирия.
– А мы не гордые, подождём. Чего ж из–за такой мелочи хозяев радости лишать?
– Велика радость! – Закричал в ответ Сварог. – Да незваный гость хуже… – райский управитель хотел сказать «татарина», да вспомнил, что до татарского ига ещё лет триста, если не все пятьсот, и передумал. – Незваный гость хуже козла душного! – переиначил он, на что с той стороны тут же ответили:
– А за козла ответишь! Начинай, Марс!
– Так бы сразу и сказали, что родня на огонёк заглянула, – пошёл на попятную Сварог, да поздно было – ворота разлетелись в щепки, не выдержав удара. Мощный таран влетел в Ирий и по инерции понёсся вниз, в аккурат к терему вечно отсутствующих Ярилы и Услада. Те в силу холостяцкой привычки к разгульной жизни всё больше у родичей столовались и ночевали там, где напьются. А сейчас и вовсе ушли в земли Латынские, да там и сгинули.
– И–эх! Да что ж вы изверги делаете! – посетовал Сварог, глядя, как из–под обрушившейся крыши выползают сатиры. – Где ж я вас расселять буду? Вы ж поди с ночевой собирались, а теперь смотрю, не задержитесь!
Отодвинув ногой обломки ворот, в Ирий вошёл статный муж в длинном хитоне. Встал, повёл головой, откидывая со лба кудри, и, свысока глянув на Сварога, успокоил его:
– Вот он я, Зевс, собственной персоной, с женой, сыновьями и дочерьми, братьями и сёстрами, племянниками и племянницами. И прочей родни несчитано со мной прибыло, а так же челяди мелкой на все случаи жизни. Ты за терем свой не переживай, брат мой возлюбленный многоюродный, мы на этом месте новый дом построим. А здесь, возле источника, бани поставим. Заноси стройматериалы, прибыли наконец! – Зычно гаркнул он, отступая с дороги.