Двойной шантаж (СИ)

Я бы могла взбрыкнуть, но с двумя рослыми и опытными амбалами справиться за раз невозможно. Знаю я несколько приёмов, но задницей ощущаю, что преимущество явно не на моей стороне.
Исследую комнаты на третьем этаже поочередно, разглядывая нежилые спальни, и гостевые комнаты. С щемящим сердцем обнаруживаю детскую комнату, в которой нет мебели, но несколько минут смотрю на белый милых слонов на голубых обоях.
На втором этаже я сразу же попадаю в кабинет Марата, который разговаривает по телефону. Он оборачивается на моё вторжение резко и несколько растеряно, явно не ожидая меня увидеть. Звонок не прерывает, но приглашает присесть в кресло, на что я отрицательно качаю головой и тихо закрываю дверь.
Следующая комната — его спальня, которая сразу вызывает во мне напряжение. Не решаюсь зайти дальше порога, но очень рада тому, что спит Марат весьма далеко от моей комнаты.
На первом этаже я заглядываю в гостиную комнату, нахожу большую столовую и кухню, на которой готовится обед. Повар командует тремя помощницами, а мне предлагает легкие перекус. Мужчина оказывается очень настойчивым, но я спешу идти дальше. Из кухни мне удается выйти с лимонадом в стакане, иначе пришлось бы уже обедать.
Дальше я нахожу небольшой спортивный зал и бильярдную с домашним кинотеатром. Несмотря на большие объемы дома, он оказался практически пуст, если не считать шастающих охранников.
Я уже собиралась выйти на террасу, когда заметила не исследованную дверь. Когда я тянусь к ручке двери, слышу за спиной наигранный кашель и тихие шепотки.
— Не стоит туда ходить, Виктория, — один из охранников подходит ближе и придерживает дверь, не давая её мне открыть.
— У вас есть распоряжение меня туда не пускать? — задаю единственный вопрос, который остановит меня. Мужчины неуверенно переглядываются. — В этом доме я такая же хозяйка, как и Марат — это его распоряжение, которое я получила с первого дня пребывания здесь. Есть какие-то возражения?
Несмотря на то, что я заключена в этом доме, всё-таки прав у меня больше, чем у приближенных Марата.
— Вам это может быть неприятно, — мужчина неохотно отходит в сторону. — Там… — он мнется, переглядывается со своим напарником, ища поддержки. — Там содержаться пленные.
Перевожу взгляд на дверь и думаю, стоит ли мне туда заходить. Я знаю, что делают с людьми по приказу Марата, а также я знаю, на что он способен сам. Меня это не пугает, но мне становится любопытно. Не ради того, чтобы посмотреть, а что может ожидать меня, моих близких или людей, которые мне помогут сбежать.
Открываю дверь. Она ведет в подвал, от которого сразу веет холодом, сыростью и кровью. Когда я делаю первый шаг — автоматически включается свет, освещая дорогу в Ад. В какой-то момент я останавливаюсь и сомневаюсь, но охрана позади меня стоит всё ещё сверху, словно именно этого и ждет — моего трусливого побега.
Когда я ступаю на ровный пол, мужчины спускаются за мной, понимая, что я не отступлю от своего решения. Я внимательно рассматриваю железные двери с гигантской железной щеколдой. Это место напоминает тюрьму, но к счастью, из тюрьмы преступники рано или поздно выходят… А здесь большинство умирает в нечеловеческих муках.
— Он не отвечает, — слышу шепоток у себя за спиной, навострив ухо.
— Тогда иди к нему сам! Я не хочу, чтобы наши головы полетели из-за женщины, — полурычит в ответ мужчина, явно недовольный моим любопытством.
— Здесь находится Фадеев? — спрашиваю я, обернувшись на мужчин, которые резко выпрямились и недовольно поджали губы.
— Иди, — тихо говорит один из них, кивнув на выход. Я полностью поворачиваюсь к мужчине, который проигнорировал мой вопрос. — Дальше, девятая камера, — сдается он, увидев мою поднимающуюся бурю.
Рассматривая номерки на дверях и прохожу вглубь подвала, отмечая, что здесь почти такое же размещение комнат, как и на третьем этаже. Только выглядит всё намного зловеще.
— Виктория, я настоятельно не советую. Я считаю, что нам нужно получить разрешение у Мирона на подобное, — меня снова останавливают, когда я берусь за щеколду, желая, как можно быстрее отпереть дверь.
 
Как бы странно ни было, мне хотелось увидеть Егорчика. Да, он последний сукин сын, но я понимаю, что и вариантов особо у него не было. Каждый заботится о своей шкуре, и даже я своим побегом могла подставить Валерию, а головы прошлой охраны точно полетели с плеч.
Меня тянет к девятой камере, как магнитом. Именно на свободе я познакомилась с Егором теснее и своеобразно сотрудничала. Может и сейчас, посмотрев на него, я решусь действовать кардинально. По реакции мужчин я отчетливо понимаю, что с ним что-то сделали, но, если он ещё здесь — Егор жив.
— Отойди, — холодно приказываю я мужчине. Он не двигается с места, выжидающе поглядывая на выход подвала. — Ты плохо меня слышишь? Отойди, — повышаю я голос, и мужчина неохотно отходит, став позади меня.
Я берусь за щеколду и прилагаю почти все силы, чтобы сдвинуть её влево, тяжело выдохнув. Дверь с протяжным металлическим скрипом немного приоткрывается. Я осторожно её приоткрываю, видя только поглощающую темноту и ощущаю ужасно неприятный запах испражнений, который щиплет глаза.
— Включи свет, — перехожу на шепот, ощущая, как по коже пробегается холодок, а затем я вся покрываюсь мурашками. Впереди темнота и мне приходится очередной раз посмотреть на мужчину, который не понимает меня с первого раза.
Раздраженно выдохнув, он щелкает включателем и пространство освещается приглушенным светом. Я ненадолго щурюсь, но затем замечаю скорченно сидящего Егора за матрасом в углу, опирающегося головой об стену.
— Егор? — зову я своего бывшего шантажиста, при этом осматривая комнату, в которой не было ничего кроме человека, тонкого старого матраса и ведра. Интуитивно хочется зажать нос рукой, но я стараюсь дышать ртом и подступаю ближе. — Егор? — настойчивее зову я мужчину.
Он не двигается. Я успеваю оценить несколько обширных травм на его лысой голове, покрытой засохшими кровоподтеками и подранную одежду, в которой он был в нашу последнюю встречу.
— Фадеев, — подхожу ещё ближе, но мне чертовски не хочется к нему приближаться и прикасаться. — Это же я, Вика… — делаю шаг и замираю, когда он дергается, оторвав свою голову от стены, немного выпрямившись. — Я хочу знать, что ты рассказал Марату про моего… Босса, — сразу же задаю волнующий меня вопрос, как только увидела его малейшую реакцию на меня.
— Виктория, — шепчет за моей спиной охранник, но я дергаю рукой, жестом приказывая, чтобы не вмешивался.
— Ты слышишь меня, Егор? — присаживаюсь рядом, пытаясь рассмотреть его, но он неподвижно сидит и смотрит в стену. — Мне нужно знать, — настаиваю я. — Ты же знаешь, что я не уйду без ответов.
Оставленные мои вопросы без ответов вызывают негодование и раздражение. Мало того, что здесь сидит и страдает сам, что заставил страдать меня, так ещё и обрекает на каторгу невинных людей!
— Блядь, я с тобой разговариваю! — рявкаю я, схватившись за его плечо.
Он оборачивается, а я задыхаюсь от ужаса и вскакиваю на ноги. Пытаюсь вдохнуть воздух, но легкие обжигает болезненным огнем. Обе руки прикрывают рот, словно пытаясь заглушить крик, который не вырывается из меня из-за всепоглощающей кошмарной паники.
Я не вижу перед собой Егора, только лишь то, что от него осталось — оболочка. Его лицо полностью в крови, изрезанное в жутких ранах. Длинные, глубокие росчерки пересекают глаза, которых, кажется, там даже нет. В какой момент он мычит, и вскидывает руки, на которых нет флангов пальцев, заставляя меня попятиться от него как можно дальше.
Егор снова мычит и пытается встать, но у него это не выходит, и он обеими покалеченными руками с болезненным воем опирается об грязный бетон. Пытается что-то сказать, но я слышу только мучительное и неестественное кряхтение вперемешку с рычанием. Видимо он хочет что-то сообщить, а когда он достаточно широко открывает рот, завыв, я вижу отрезанный язык.