Двойной шантаж (СИ)

— Вика, — обращается ко мне Егор, — опусти пистолет, — приказывает он, но я не шелохнусь. Это было слишком ожидаемо, но, когда дуло пистолета упирается мне под лопатку, меня передергивает.
— Ты меня за идиотку держишь? — рычу я, не сводя взгляд в мужчины, который внимательно смотрит прямо мне в глаза. — Я лучше здесь подохну.
— Это легко устроить, — довольно хмыкает мужчина.
— Вика, — устало выдыхает Егор. — Давай без глупостей. Тебя никто убивать не собирается, просто подчинись. Нам не нужны проблемы, как и тебе, — я не шелохнусь, даже и мысли нет опустить пистолет. — Марат тебя ждет, — тише добавляет Егор, а я вздрагиваю и поворачиваю голову, ужаснувшись от мысли, что он может быть где-то поблизости.
Это стало моей фатальной ошибкой. Мужчина напротив с адской болью выбивает пистолет из моих рук.
— Нет, стой! — Егор рявкает, но я оказываюсь уже на земле от очередного удара и перекатываюсь по земле, когда жесткий ботинок пинает меня в ребра. — Не прикасайся к ней! — я вижу, как Егор его останавливает. — Он за неё шкуру живьем спустит. Она того не стоит, — он хватает меня под локоть и поднимает с земли.
Я через сжатые зубы сдерживаю боль, прикрывая глаза. Мужчина вырывает меня из рук Егора и прижимает грудью к машине, стягивая мои запястья за спиной наручниками.
— Осторожней, — не унимается Егор, когда этот ублюдок буквально впихивает меня в машину. — Ты вообще без царя в голове?
— Рот закрой, иначе язык отрежу. Возьмите его под прицел и не спускайте глаз, — я вижу, как эти люди окружают Егора и ведут в другую машину. Видимо, его тоже держат на мушке… Но как ему удалось остаться в живых?
Сделка — догадываюсь я. Взамен на свою жизнь он выманил меня и буквально передал в руки. Теперь понятно, почему всегда падкий на деньги Егорчик был недоступен так долго, видимо, решал вопрос своей жизни и смерти.
Меня изнутри передергивает.
Значит ли это, что Марат его пощадил, а с меня будет спрашивать уже по полной?
***
Мы едем за город. Поездка оказывается утомительной, когда на каждой скачке, моя рука, ребра и даже челюсть отзываются острой болью. Злорадную усмешку водитель не скрывает, довольно наблюдая за моим мучением и каждый раз словно намеренно наезжает на все дыры по дороге.
Я думаю всю поездку о новых соратниках Клана. Значит ли это, что Марат уже решил зачистить свой Клан и слиться с Малиной? Если так — мои дела ещё хуже, чем могли показаться на первый взгляд. Сбежать от Марата сложно и почти невозможно, но мне повезло. Это была просто удача, а не моя заслуга. Но вот Малина всегда стояла и стоит выше всех остальных. Если кто-то что-то и делает на уровне страны, то только с разрешения этого Клана.
Нагнетающая тишина длится до самого пункта назначения. Это оказывается загородный дом, на территорию которого спокойно заезжают пять машин. Выходят все скупом, и я замечаю, что Егора ведут под таким же конвоем, как и меня. Нас отличает только наличие наручников.
Я смотрю ему в затылок, и он, видимо, ощущая мой гневный взгляд, оглядывается. Пробегается взглядом по мне, хмурится и поджимает губы. Выглядит бледным и совершенно потерянным. Мне на него рассчитывать не стоит — он сам заложник ситуации и очень слаб, в принципе, как и я.
Люди рассеиваются по территории и дому, а нас сопровождают шесть человек — трое на каждого из нас. Я волнительно сглатываю, когда замечаю мягкий мерцающий свет из комнаты и замедляюсь.
— Вперед, — толкает меня в спину черствый мужчина, заставляя идти дальше.
Мы попали в большую гостиную, но я никого не вижу, начав нервничать.
Меня и Егора ставят на колени на ковер перед камином, и только тогда я замечаю два отвернутых к стене кресла и фигуру, сидящую в одном из них. Я опускаю глаза в пол, не решаясь больше осматриваться. Мне даже страшно дышать, не то, что шелохнуться.
— Мирон, — обращается к нему главный, как я и предполагала. Отчитывается только он, всегда, а другим рот нельзя открывать без разрешения. — Всё прошло тихо. Фадеев сказал правду.
 
Затянутое молчание заставляет моё сердце замереть от страха. Я слышу шорканье, и понимаю, что он поднялся, сделал несколько шагов ближе. Зажмурив глаза, я молюсь, но не знаю, о чем прошу — чтобы убил быстро или чтобы дал выжить.
Тишина давит, и я сдаюсь. Открываю глаза, замечая начищенные ботинки прямо перед моими коленями. Поднимать голову не решаюсь, но дышу тяжело, пытаясь усмирить свою панику. Мягкие пальцы поддевают мой подбородок и заставляют поднять голову.
Я смотрю на него впервые за столько времени, но снова в этом угнетающем положении — снизу вверх. Марат почти не изменился, только его висков немного коснулась седина. Глаза всё такие же холодные, не выражающие эмоций, а фигура статная и мощная.
Он не произносит слов, только кивает кому-то за моей спиной. Мои руки освобождают из железных оков, и я сразу же растираю зудящие запястья. Марат поддает мне свою широкую ладонь, отвергнуть которую я не решаюсь.
Когда поднимаюсь, остро ощущаю в ребрах боль и пошатываюсь, схватившись за бок. Взгляд Марата внимательный к каждому моему движению. Он перебирает мои волосы и я догадываюсь, что ему не нравятся длина до плеч, но Марат их бережно заправляет мне за ухо, и проводит пальцем по подбородку.
Я замечаю, как он трет пальцы между собой, растирая мою кровь.
— Кто это сделал? — вопрос тихий и короткий, но содержащий в себе угрозу смерти. Я не могу выдавить из себя ни слова, смотря на него с тихим ужасом.
Он поворачивается к мужчине, моему обидчику, который также, как и я, проглотил свой язык.
— Он, — Егор кивает в сторону главного, причем холодно и равнодушно. В нём нет насмешки, только желание поскорее выкрутиться из своего положения. А Егора, видимо, не списали со счетов, как я ему ни один раз говорила… Значит ли это, что за свои ошибки я буду отвечать сама?
— Брыкалась. Она решила поиграть с пушкой. Мне пришлось принять меры, — оправдывается мужчина, но Марат спокойно достает из кобуры под пиджаком серебренный пистолет, который мне до боли знаком. Он красивый, с черным выжженным орнаментом, всегда меткий и опасный.
— Чем? — он снимает пистолет с предохранителя, нацелившись на своего человека, но смотрит в мои глаза, требуя ответ. Он хочет, чтобы я говорила, не потому, что хочет наказать своего человека… Марат хочет наказать меня, не прикасаясь и не обижая словом.
Он всегда так делал: держал меня на крючке, угрожая всем, кого или что я считала важным. Поэтому я и стала жестче, и в попытке избавиться от его давления, мне пришлось закрыться и смотреть, как он пытает людей. Я выдержала это жестокое представление специально для меня, но больше не ерепенилась.
— Правая рука и нога, — отвечает за меня Егор, холодно констатируя факт.
Марату этого достаточно — он стреляет мужчине сначала в плечо, затем в ногу. Я вздрагиваю от выстрелов, закрывая глаза, а когда слышу болезненный стон, хочу закрыть уши. Держусь ровно, но подбородок уже дрожит.
— Уберите его, — командует Марат, а я стараюсь справится с эмоциями. — Вызови доктора в мою спальню, — отдает он приказ, смотря, как я прижимаю руку к правому ребру. — А его… — он тяжело смотрит на Егора, — пока под замок.
Я поворачиваюсь на Егора, который прикрывает глаза и едва слышно выдыхает, дождавшись своего выговора. Вздрагиваю, когда Марат наклоняется и перехватывает меня под колени и спину, подняв на руки. Близость с ним оказалась болезненной физически и морально, из-за чего я поморщилась.
Я смотрю на него — свой ночной кошмар, который часто мне мешал спать по ночам. Из-за которого я потеряла годы своей юности. Из-за которого я так давно не видела и не слышала свою маму… Ненавижу его.
Он заходит в спальню, и я сразу понимаю — она принадлежит ему. Его запах повсюду, как и личные вещи. Марат аккуратно садит меня на кровать и заглядывает в глаза.
— Добро пожаловать домой, Пташка, — он целует меня в лоб, а я стараюсь не умереть от осознания где я и с кем. — Я помогу, — он берется расстегивать мою куртку, за которую я хватаюсь, как за бронежилет. — Опусти руки, — мягко говорит Марат, но смотрит так, будто таранит меня. — Я хочу помочь, — убеждает он меня, а я хочу только горько усмехнуться.