Двойной шантаж (СИ)

В офис я возвращаюсь с пончиками и двумя стаканами кофе. Тимур действительно стал приглядывать за мной, и я совсем не удивилась, обнаружив мужчину в моём кабинете.
— Это тебе, мой дорогой надсмотрщик, — я ставлю перед ним кофе и открываю коробку свежих шоколадных пончиков, скинув тяжелую сумку на стол. Деньги не только тяжело зарабатывать и находить, но даже тяжело носить!
Тимур удивленно изгибает брови.
— Видимо, я стаю предсказуемым, — он улыбается от собственной догадки, но с удовольствием пробует кофе, благосклонно улыбнувшись. Да-да, я знаю твои вкусы, Тимур.
— Именно! И опережая твои вопросы — я была в нотариусе, подписывала договор для продажи машины. Взяла такси туда и обратно. Меня никто не выслеживал, на меня никто не нападал и уж тем более не пытался убить.
— Но ты ведь уже продала машину…
— Дополнительные бумаги, Тимур. Ты же знаешь этих нотариусов — сплошная бюрократия и три стопки бумаг! — я сажусь на своё кресло и со спокойной душой ем пончики, запивая им вкусным кофе. Последняя неделя до конца месяца.
Мне стоит немного поднапрячься, и я навсегда забуду о такой проблеме — как Егор.
— Кстати, — я отодвигаю свой ящик, порывшись в купе ненужных бумаг. — Мой отдел последние два месяца перегружен и эта нагрузка растет. Я хочу, чтобы ты пересмотрел премиальные для моего отдела. Лично я ни на что не претендую, но мои подчиненные зашиваются. Им нужен хороший стимул.
Я протягиваю ему небольшую стопку листов, которые мне распечатала Аня. Тимур, кажется, совсем не удивленным, только задумчиво их перелистывает. И взгляд… Он кидает на меня такой пронизывающий взгляд, что я немного насторожено сглатываю кусок пончика.
— Екатерина Юрьевна мне ничего не говорила о твоём запросе.
— Потому что это делала Анна Сергеевна. Если ты утвердишь сумму, дальше этим займется Екатерина Юрьевна, — говорю я, словив его очередной непроницаемый взгляд.
— Значит, Аня, — он насмешливо скривил губы. — Ты ходила к ней. К моей бывшей любовнице. Ты могла сделать запрос по почте или просто сказать мне о своих намереньях.
— Прежде всего, Тимур, она — сотрудник ГриннГрупп — пусть отрабатывает свою зарплату и практикуется, — я откидываюсь на свой мягкий кожаный стул, уверенно не сводя взгляда с моего босса. — И не стоит считать любовницей ту, которая обычно отсасывала тебе по команде.
— Вика, — звучит предостерегающе. — Это был мой выбор и мне за него никогда не будет стыдно. А тебе, Мурка, следует поумерить свою ревность к моему прошлому. К тому же ты не моя любовница, а моя женщина. Не путай такие разные понятия.
Он словно вылил на меня ведро ледяной воды. И мне снова становится стыдно и не по себе. С ним всегда мои чувства и эмоции выворачиваются наизнанку и стают совершенно другими… Чистыми, первобытными.
— И, пожалуйста, не нужно её терроризировать. Она ещё слишком молода, чтобы соперничать с тобой и твоим острым языком. Договорились?
Ага, как же!
— Мы договорились, Мурка?
— Договорились, — скрипуче отвечаю я, отвернувшись в сторону.
Надо же, как он её защищает! Может, он её ещё себе под крылышко возьмет, чтобы уберечь малышку от такого кошмарного ужаса — меня? Или ещё лучше: снова пригласит её под свой стол, заняв её рот своим… Бесит даже мысль об этом!
— Ты себя всё время накручиваешь. Я не сижу на двух стульях одновременно… — он многозначительно пробегается по мне взглядом, усмехнувшись. — Мурка, немедленно прекрати заставлять меня оправдываться! — Тимур шутливо грозит мне пальцем, и я сдаюсь — улыбаюсь.
— Постараюсь её не тревожить, — говорю я, несмотря на то, что хочется совершенно обратного. Всё-таки она ещё не прекратила носить официальную одежду и её частенько посылают с документа на подпись Тимуру Давидовичу.
— Вообще-то я пришел тебя пригласить завтра в ресторан на семейный ужин. Этот вечер очень важен для меня, там будут мои родители. Я бы хотел вас познакомить, — говорит Тимур, а я очередной раз едва проглатываю кусочек пончика.
— Родители? — насторожилась я. — Это… Серьезный шаг.
 
— В серьезных отношениях следует делать серьезные шаги, Вика, — Тимур хмурится, явно не ожидавший моего недоумения.
— Нет, я не против… Но, боюсь, это будет очень неловко — я ничего не знаю о твоих родителей, — говорю я, несмотря на то, что внутри моё сердце сжимается. На самом деле я абсолютно всё знаю о Господине Громове, в том числе и о его родителях.
— Это знакомство, а не деловая беседа. Тебе не нужно изучать информацию о моих родителях — они всё сами расскажут. Мой папа, Давид Григорьевич — хороший психолог, у него есть своя клиника и он часто проводит лекции в университетах. Моя мама, Владислава Антоновна — дизайнер одежды и держит сеть ателье. Они очень добрые и простые люди. Ты им понравишься также сильно, как и мне, — он мягко улыбается, а его глаза наполнены любви и уважения, когда Тимур говорит о своих родителях. — Кстати, ты никогда не говорила о своих родителях. Ты бы могла пригласить их на ужин. Я был бы рад с ними познакомиться.
— Мой отец погиб, когда я была ещё маленькой. А мама… Слишком далеко, чтобы тревожить её из-за ужина. Думаю, что мы когда-нибудь её навестим сами, — я напрягаюсь, но стараюсь это замаскировать печалью. Я слишком давно не слышала даже мамин голос, не говоря уже о личной встрече…
— Мне жаль, но я уверен, что совсем скоро я выкрою несколько дней и мы обязательно съездим к твоей маме, — заверяет меня Тимур, с поддержкой сжав мою ладонь.
К сожалению, этого не произойдет. Мой родной город — это территория Марата, который точно объявится, как только я окажусь в своём родном доме. За маму я на самом деле спокойна, и только к моему большому счастью, для Марата родители — это святынь, к которой нельзя относится плохо, а вот их детей можно красть, мучить и убивать. К моей маме он всегда относился настолько хорошо, что она даже не подозревала, кто он такой. К сожалению, я тоже была слепа слишком долго, совсем не понимая, что находилась в логове монстра.
— Ты чего? — Тимур встревожился, видимо замечая на моём лице сердитые слезы.
— Ничего, — отмахиваюсь я. — Просто иногда сложно принять, что теперь ты принадлежишь только сам себе и отвечаешь за свои поступки лично. В детстве всё казалось очень легко и просто, — я ностальгирую.
— У тебя есть я, а ты есть у меня — это сейчас главное, — Тимур всегда находит самые точные слова, чтобы попасть мне в сердце. — Если ты не против, уйдем завтра с работы раньше. Думаю, ты бы хотела приодеться для ресторана.
— Да, конечно… У меня есть несколько подходящих платьев, вечером я тебе их обязательно покажу.
— Но у тебя нет белья, — он по лукаво усмехается. — Заедем в центр. Я помогу тебе определиться с выбором.
— И какой мне образ подобрать? Беспощадной стервы или милого ангела? — заигрываю я, и мне даже стает интересно, что нравится Тимуру во мне больше: страсть или покорность.
— Себя настоящую, — я вздрагиваю от его слов, но вовремя улыбаюсь, качнув головой. Под взглядом янтарных глаз чувствую себя как в ловушке.
Я признаюсь ему о себе и своих проступках, даже в самых ужасных и унизительных. Я расскажу ему о шантаже и причинах, как только этот Ад закончится и мне, как и ему, ничего не будет угрожать.
Мне с каждым днем все труднее скрывать мои гнусные секреты, искать деньги под его присмотром и раз за разом врать ему прямо в глаза. Это невыносимо. Это меня подавляет и выжигает изнутри. Но я не могу ему сейчас всё рассказать… Я не могу подвергнуть его такой опасности, отлично зная законы криминального мира.
Стоит набраться терпения и смелости, довести дело до конца. У меня это получится. Всегда получалось и этот раз не исключение.
  
Глава 11. Разоблачение
 
Тимур:
Я не знаю, сколько мне нужно дать ей времени и шансов, чтобы рассказать мне свои секреты. Каждый день я вижу, как Мурка нервничает, увиливает от ответов, придумывает немыслимое число отговорок и легенд. Возможно, будь я слепым идиотом — глотал бы её слова, как чистую воду, но я знаю точно, что что-то не так.