Зима Скорпиона

Бармен принес «Кровавую Мэри» для Скорпиона и заиндевелую бутылку Иверской воды для Ахнецова, который дал знак уйти бармену и одному из бритоголовых, стоявших у двери.
— Лучше? — спросил Ахнецов.
— Не возражаете? — Скорпион вытащил из кармана сканер и показал его Ахнецову. Тот жестом выразил согласие. Скорпион поднялся и стал ходить по салону, выискивая «жучки» и скрытые видеокамеры.
— Не раздеться ли нам? — спросил Ахнецов, начиная стягивать пиджак.
— Пожалуй, — ответил Скорпион, также расстегивая рубашку, и жестом показал, что все в порядке.
— Мы идем в Монте-Карло, — сказал Ахнецов. — Это единственный порт здесь, в котором может поместиться наша «Милена». Когда мы закончим переговоры, вы можете остаться работать здесь. Арендованную вами машину уже доставляют из Вильфранша.
— Вы слишком много внимания уделяете моей особе. Мне даже стало интересно, зачем это я вам понадобился, — сказал Скорпион, садясь.
— Нет, ничего чрезмерного. Это просто вежливость, — ответил Ахнецов, изучая своего визави. В том что-то было: странные серые глаза, шрам над глазом и обманчивое спокойствие — чувствовалось, что он может мгновенно собраться и начать действовать. Ахнецов жил в мире, где было много могущественных и опасных людей, и знал, что перед ним один из них. Он и сам был таким.
— А почему вы представляетесь Коллинзом, хотя, как мне думается, вы откажетесь от этого?
— Под этим именем то ли я бы нашел вас, то ли позволил бы вам найти меня. Последнее было проще и быстрее. Кого вы подкупили, человека в прокатном офисе в Ницце?
— Вроде того, — улыбнулся Ахнецов.
— А как вы нашли меня? Кто надоумил вас оставить карточку в Порто-Черво? — спросил Скорпион небрежно, скрывая напряжение. Его документы и база на Сардинии были под угрозой.
— У нас был список примерно десятка средиземноморских портов. Мы оставили по записке в каждом из них, полагая, что у вас есть судно, и в каком-то из этих портов вы получите записку.
— Кто сообщил вам обо мне?
— Друзья друзей. Вы же знаете, что в нашей части мира нельзя вести дела без некоторого… — Ахнецов запнулся, подбирая подходящее английское слово, — взаимопонимания.
— С СВР и каналом передачи секретной информации ЦРУ?
— У меня много друзей, — сказал Ахнецов. — Деньги, похоже, любят все.
Скорпион сделал глоток. Кого бы ни подкупил Ахнецов, это не мог быть Рабинович. И если Дейв дал Ахнецову список портов, это значило, что встречи Скорпиона с Ахнецовым желало ЦРУ.
— Ну что ж, ваше богатство меня впечатлило, — сказал Скорпион, обводя рукой салон. — Чего же вы хотите?
— Я хочу, чтобы вы предотвратили некое несчастье.
— Несчастье для кого?
— Для меня, — Ахнецов постучал по груди. — Для моего бизнеса, для моей страны, Украины. Но и для Америки.
— Почему вы думаете, что я американец? И, может, мне плевать на вас и на вашу страну?
— Убежден, что вы американец. Мои источники сообщили мне, что вы убили «Палестинца», террориста, которого никто не мог найти, а вы нашли его всего за две недели. Мне сказали, что вы — лучший.
— Что еще вы знаете обо мне? — спросил Скорпион спокойно. Вопрос о том, как много знал о нем Ахнецов, оставался открытым и очень опасным.
— Послушайте, друже. Возможно, это слово станет вашим первым украинским словом. Оно означает «друг». Я — миллиардер из непростой части мира. Я достиг своего положения, потому что не был глупым. Я владею компанией «Укэнгаз». Мы построили около восьмидесяти процентов газопровода из России в Европу. У меня есть также химические и сталелитейные заводы, телекомпания и недвижимость. Футбольная команда «Арсенал», футболку с чьей эмблемой я ношу, тоже принадлежит мне. Я — хозяин. А начинал я с нуля. Моя маты мыла туалеты в метро, чтобы я мог учиться в Киевском университете имени Шевченко. Однажды я взял деньги из ночного клуба, где подрабатывал мойщиком посуды. Чтобы вернуть эти деньги, шеф, то есть хозяин, послал крутых парней. Они избили меня железным прутом так, что я попал в больницу. Но где находятся деньги, я им не сказал. Я сохранил их. Позднее я использовал их для своей первой сделки по газу. Я и вы, Скорпион, друже, — мы оба волки. Мы либо должны понять друг друга, либо нам придется убить друг друга, верно?
 
Они смотрели друг на друга. Ахнецов наклонился вперед, держа руки на бедрах. Скорпион сидел с небрежным видом, но был готов к действиям. Кличка «Скорпион» легла между ними, как тикающая бомба.
— Что вы знаете о Скорпионе?
— Меньше, чем хотелось бы. Я знаю, что вы работали в ЦРУ, потом ушли. Вы независимы. Все говорит, что арабский вы знаете с детства, — говорил Ахнецов, глядя в планшетник. — Ваше настоящее имя неизвестно. Вас подобрал бедуин в Аравийской пустыне, — Ахнецов взглянул на Скорпиона. — Что делал американский ребенок в Аравии?
— Мой отец был нефтяником. Его убили. Бедуин спас меня.
— Правда? Вы необычный парень. И крепкий парень. Откуда же вы? Из «Морских котиков»? Из «Дельты»? Из морской пехоты?
— Из девочек-скаутов. Я продавал печенье.
— Не хотите говорить. Ладно. Как я уже сказал, крепкий парень. Важно только одно…
— Что именно?
— Мне известно, что враги уважают вас. Судить о человеке по тому, как его боятся или уважают враги, — не самый худший способ. Я думаю, это относится к нам обоим.
— Так это собеседование для приема на работу? — спросил Скорпион, сделав глоток.
— В некотором роде. Я должен знать одно, — сказал Ахнецов, постучав сигаретой о золотой футляр и прикуривая, — почему вы ушли из ЦРУ? Из-за денег?
Скорпион улыбнулся:
— По правде говоря, мне это никогда не приходило в голову. В тот момент я не думал о подобном способе зарабатывать на жизнь. Я просто ушел.
— Что случилось?
— Я не хочу говорить об этом.
— Послушайте, друже, — Ахнецов смотрел на Скорпиона, глаза его были холодны, и Скорпион чувствовал, что видит настоящего мужчину. — Для того, о чем я хочу говорить с вами, это важно. Я не просто так спрашиваю.
— Я не буду говорить о заданиях.
— Задания меня не интересуют. Мне важно знать, почему вы ушли из ЦРУ, понятно?
Оба замолчали. Слышны были только работа судовых машин и плеск волн о корпус яхты.
— Это стало выше моих сил. Все должно было произойти на улице у жилища объекта. Предполагалось, что при нем будут только охранники, но с ним оказался маленький сын. От меня требовали действовать в любом случае.
— А вы?
Скорпион покачал головой.
— Я не смог. В тот момент я понял, что я свободен. Ваше здоровье! — сказал он по-русски и выпил.
Ахнецов встал, налил себе из бутылки на стойке украинской водки «Nemiroff» и поставил ее на стол между ними.
— За вас! — произнес он тоже по-русски. — Послушайте, возможно, вы видели на CNN, что на Украине предстоят выборы президента.
— Ну и что? — спросил Скорпион. По позе Ахнецова он мог судить, что тот находится в состоянии, которое в ЦРУ называют «когда Джо теряет штаны».
— Один из кандидатов будет убит.
— Понимаю, — сказал Скорпион, ставя стакан на стол.
— Нет, не понимаете. Это будет означать войну. А также конец «Укэнгаза». Мы должны не допустить этого. Вот почему я искал вас.
— Мы?.. — Скорпион поднял брови.
— Позвольте мне объяснить, — сказал Ахнецов, плеснув Скорпиону водки. — Есть два кандидата. Один — Кожановский, хороший человек, человек Запада, которого поддерживают Европа и американцы, любимец студентов и киевской интеллигенции. Он хочет, чтобы Украина была партнером ЕС и НАТО. Другой — Черкесов, сильная личность, упрямый как бык. Его поддерживают этнические русские и народ на Восточной Украине. Он тесно связан с Россией. Вот так, — Ахнецов прижал кулак к ладони другой руки.
— Кого из них вы поддерживаете?
— Я готов вести дела хоть с дьяволом, если это будет приносить деньги. Россия боится, что в случае победы Кожановского Украина войдет в НАТО и, что хуже всего, откажет России в аренде Севастополя, базы Российского Черноморского флота. Для России это будет поводом к войне. Мои источники сообщили мне, что готовится убийство Черкесова.