Семь раз отрежь (СИ)
Вынимая палочку из папки, она улыбалась:
— Потанцуем? Ты ведёшь…
И попадала в привычное объятие, чтобы следующий час скользить, поворачиваться, уклоняться и пригибаться, ступая шаг в шаг, тонко воспринимая лёгкие пожатия руки и мельчайшие отголоски эмоций.
Это наложилось и на обычную жизнь. Когда после десятка интенсивных тренировок их окликнул Эйдан, оба обернулись абсолютно синхронно, от чего Эйвери озадаченно моргнул:
— Вас что, копировали? Прекращайте, это жутко. Если Эванс ещё и в черный покрасится, мне придется заводить себе новых друзей.
— Вряд ли с новыми друзьями будет так же весело, — по-снейповски зловеще ухмыльнулась Лина. — Мы же те ещё затейники.
— Пранки бомбические, — уныло кивнул Эйдан и тут же получил тычок от Блэка. — Ай, я хотел сказать, что шутки Эванс просто огонь… Ай!
— Мы будем помнить тебя, дружище, и говорить только хорошее, — с сочувствием кивнул Северус. — Только скажи, какие цветочки тебе принести на могилку?
— С такими друзьями врагов не надо, — потирая бок, пожаловался Эйвери, но подрагивающие губы явно показывали, что он не обиделся.
Короткие, но такие насыщенные событиями пасхальные каникулы приближались, к ним приходилось готовиться, как к внеочередным СОВам, а к тому добавлялись многочисленные эссе и домашние задания для обычной школы, которые Лина посылала родителям с еженедельными письмами. Тревога нарастала, и она беспокоилась буквально обо всем, жалея, что не может сделать все сама. Усевшись перед Эйданом, она в который раз инструктировал его насчёт будущей беседы с Люциусом:
— Вам нужно быть максимально убедительными. Расскажите, что он служит полукровке, у которого отец — магл, а мать из рода спятивших Гонтов. Объясните, что за вещь хранится в его доме и как может быть опасна для обитателей. Припугните, напомните, какой угрозой его лорд без тормозов может стать. Пусть подумает, хочет ли он когда-то увидеть внуков, или предпочтёт задворки Азкабана. Избейте его "Волхованием". А если и это не сработает, свяжите и пригрозите переломать пару пальцев…
— Мерлин, мы же не головорезы, чтобы сотворить такое с бывшим старостой! — возмутился Эйвери.
— Хватит нежно дуть мне в уши, Эйдан, изображая юных трепетных дев. Сначала ты сам пытался меня проклясть, потом Регулус покушался. Так что представьте на месте Люциуса меня и включите на максимум свою кровожадность.
— Мы же уже извинились, — недовольно протянул Эйвери.
— А я злопамятная, — сообщила Лина.
Регулус на это промолчал, но очень характерно улыбнулся. Темнейшие Блэки ценили злопамятность и не видели в этом ничего плохого.
— Если ты была в будущем, почему не дать Люциусу посмотреть твои воспоминания? — ворчливо поинтересовался Эйвери.
— Мои воспоминания не подойдут, — качнула головой девушка. На самом деле, она думала об этом, но ни в первой, ни во второй жизни здесь она не могла считать себя "непосредственным свидетелем" событий, а выдавать кадры из фильма, где великолепный Джейсон Айзекс целится в Гарри с застывшей "Авадой" на губах, было не самой светлой идеей.
— Мы разберемся, — успокаивающе приподнял ладонь Блэк. — Встреча с Малфоем в кафе в любом случае проще, чем визит в пещеру с инферналами. Но всё же… Я точно не могу пойти с вами? — Регулус глядел упрямо и настороженно, и Лине хотелось ободряюще погладить его по плечу, но она осознавала, что делать этого не стоит. Блэк не поймёт, и даже может обидеться.
— Рег, мы сами не уверены в том, получится ли у нас… — Пояснил вместо нее Северус. — И в том случае, если не получится, вам с Эйданом придётся разбираться самим. Мы не можем рисковать потерей большинства команды в одной вылазке.
— В том случае, если у нас ничего не получится, спрячьте воспоминания подальше, потрите друг-другу память, говорите всем, что вы ни при чём и мы с Севом держали вас под "Империусом", в общем, открещивайтесь от всего, — посоветовала Лина, отмахиваясь от возражений: — Если мы погибнем, нам уже будет всё равно. Так что вешайте на нас всех собак — шантаж, убийства, похищения, но главное — выживите.
— Грубое рукоприкладство, — кинул Эйвери, недовольный тем, что им предлагают, но также признающий, что это разумно.
— Точно, и рукоприкладство, — согласилась Лина, поднимаясь и подхватывая сумку. — Нам пора, а вы поройтесь в памяти, может, семейство Малфоев в каком-нибудь колене висит вашему роду услугу. Тогда бы все прошло намного проще.
В тот день тренировка получилась особо выматывающей. Палочка капризничала, усиливая даже простейшие заклинания, и трансфигурированный чайник, который планировалось переставить с одного стола на другой, расплющило в плоский блин. В ботинках хлюпало от призванного "Агуаменти", обернувшегося небольшим водопадом, но сушиться экспериментаторы предпочли собственными палочками, не доверяя Бузинной.
— О ней известно немного, — посматривая на Палочку, хмурился Северус. — Но в сказке не говорилось, что Антиох Певерелл испытывал с ней такие трудности…
— Он просто очень быстро умер и не успел пожаловаться? — предположила Лина, направляя поток теплого воздуха на края мантии друга, пока он сушил уголки их учебников. Нужно было повесить сумки повыше, а не оставлять на полу.
— Или в нашем случае она ведёт себя как-то совсем неадекватно…
— У нас и случай необычный. Обычно владельцем становился взрослый волшебник. А нас мало того, что двое, так один — подросток, привязавший свою душу к чужой, а вторая — сомнительная девица, которая умирала уже трижды. Может, это… помехи? И хорошо, что я пока не встречала дементоров, может, мы теперь с ними вообще родственники — неубиваемые сущности с тёмными намерениями.
— Не сравнивай себя с этими тварями, — рассердился Северус, отвлекаясь от работы. — Говорят, у них нет души, поэтому они пытаются сожрать чужие. А твоей души на двоих хватит.
— Извини, с каждой смертью мой юмор становится всё чернее, — призналась Лина, но, перехватив очередной осуждающий взгляд, предложила: — Можем написать Грегоровичу. Палочка хранилась в его семье, пока её не спёр Гриндевальд. И сам В. в этой реальности ещё до него не добрался.
— Не стоит. О ней и так знает уже слишком много людей. Мы четверо — уже уязвимость, не стоит привлекать лишнего внимания. Мы справимся.
Лина вспомнила свои ощущения от огненного заклинания и твердо решила, что если этот ебучий фаллоимитатор вздумает кочевряжиться при создании Адового пламени, она переломит его через коленку и с радостью вернётся в прошлое, чтобы сделать это снова. Подхватив Бузинную палочку и поднеся к носу, она сжала древко покрепче и вслух пообещала:
— Буду ломать столько, сколько понадобится, а то, что останется, утоплю в сортире.
Даже если упрямая скотина ей не поверила, Лина собиралась со временем доказать свою искренность.
* * *Календарь неумолимо терял листки, и времени катастрофически не хватало. Десять дней до каникул, семь, пять… Совсем скоро Регулус и Эйдан уедут, но тем, кто останется в Хогвартсе, дважды позволят выйти в Хогсмид. Конечно, за ними будут усиленно наблюдать — директор Макгонагалл не желала повторения зимних событий, чтобы следом за Дамблдором лишиться и учеников. Но Блэк обещал прислать Кричера, который мог незаметно перенести "ударный отряд" из двух человек в нужную точку побережья.
— Он и в саму пещеру может, но лорд наверняка оставил ловушки.
Лина, в свою очередь, надеялась, что секреты окажутся не слишком сложными. Она все-таки врач, а не разрушитель проклятий. Хотя за годы изучения Темных искусств и работы с авроратом успела многому научиться. Но Регулус Блэк в каноне, как и Дамблдор, пробрались внутрь без труда, и оставалась надежда, что основной упор Волдеморт делал на кровавую печать на скале и инферналов.
За четыре дня до окончания учебы, забежав в спальню за оставленными учебниками, Лина увидела Мэри, которая лежала на кровати и читала какой-то роман. Сердце кольнуло стыдом — они так давно не проводили время вместе, подруге наверняка одиноко, но все эти дела… А потом Мэри уедет домой, в пещере всё пойдет плохо, и в этой реальности они больше не увидятся. Это казалось неправильным, и Лина подсела на край постели Мэри, на что та удивлённо приподняла брови.