Связанная василиском (ЛП)

Машина Эрсерро — шикарный спорткар. Когда мы останавливаемся у закрытых ворот перед подъездной дорожкой, я ощущаю покалывающее возбуждение внизу живота. Черные металлические ворота плавно отъезжают в сторону, и мы медленно продвигаемся по подъездной дорожке между ухоженными живыми изгородями и прекрасными цветами, чтобы припарковаться перед огромным белым особняком с настоящим фонтаном во дворе. Я вытаращила глаза. Мне и в голову не приходило, насколько богат этот парень, пока я не увидела фонтан. Это глупо?
  
Вместо персонала Эрсерро лично встречает меня у входной двери и отпускает водителя. На нем белая рубашка с закатанными рукавами, расстегнутая так, чтобы немного обнажить гладкую грудь, серые брюки-чинос и повседневная обувь, как будто он только что был на дорогой воскресной фотосессии.
— Я так рад, что ты пришла.
Я улыбаюсь и подставляю ему щеку для поцелуя.
— Как я могла отказаться?
— Именно, — дыхание на моей щеке теплое и свежее. Его поцелуй — легчайшее прикосновение губ, вежливое и дружелюбное приветствие. Только то, как его рука уверенно скользит по моей пояснице, дает мне реальный ключ к пониманию того, как он будет обращаться со мной позже. Покалывание осознания, которое я ощущала весь день, нарастает, пока в моей сердцевине не зарождается сладкая боль.
Я постоянно удивляюсь, насколько он меня привлекает. Обычно с клиентами так не бывает, и прошло много времени с тех пор, как я ходила на настоящее свидание или встречала мужчину, которого действительно хотела видеть.
— Позволь мне показать тебе гостевое крыло, — Эрсерро ведет меня через вестибюль мимо обширной гостиной, обставленной белой мебелью и красивыми растениями в горшках. Гостевое крыло огромно. Больше, чем вся моя квартира. Как и следовало ожидать, повсюду золотые детали. В обивке стен, деревянной отделке. В резных деталях на белых стульях и во вкраплениях золота в самих плитках.
Мы заходим в комнату, достаточно большую, чтобы быть спальней, но в ней только шкафы и круглый диван в цветочек в центре.
— Ты можешь оставить здесь все, что тебе нужно для твоего удобства. Одежда, обувь, любые игрушки или аксессуары, которые ты, возможно, пожелаешь иметь при себе. Я закажу тебе все, что потребуется. Любую одежду, которую я предоставлю, ты найдешь здесь. На время действия нашего контракта ты можете считать это помещение своим.
Моя собственная гардеробная? О, это та работа, о которой я мечтала. Я улыбаюсь.
— Это прекрасно. Спасибо.
Он склоняет голову.
Эрсерро ведет меня в огромную спальню с кроватью с балдахином. Весь угол комнаты выложен плиткой и вмещает огромную ванну. Окна выходят на аккуратно подстриженную лужайку.
— Эта комната предназначена для твоего пользования. Не обязательно, чтобы ты оставалась здесь постоянно, но если пожелаешь, она в твоем распоряжении. У тебя будет доступ к внешней двери, и ты сможешь приходить и уходить, когда захочешь. Я попрошу своих сотрудников изготовить для тебя ключ, и ты сможешь пользоваться услугами моего водителя.
Внутри я визжу. Снаружи я сохраняю хладнокровие.
— Спасибо.
— Сейчас, — он подходит немного ближе, — я бы хотел показать тебе некоторые из самых интимных вещей, которые мне нужны. Если ты готова.
У меня пересыхает во рту. Я уже предвкушаю его прикосновения, его приказы. Я думаю, он из тех парней, которым нравится отдавать команды в спальне, как он это делает в повседневной жизни.
Он тянется к поясу.
— Можно мне сменить форму?
Мой подбородок опускается в знак согласия, но я не отвожу от него глаз.
Он расстегивает ремень и снимает его, вытаскивает из петель на брюках и аккуратно кладет на угол кровати. Его руки возвращаются к брюкам. Он расстегивает их и позволяет им упасть на пол, оставаясь только в рубашке и паре черных боксеров, которые дразняще выглядывают из-под белой ткани.
Я, конечно, пялюсь, умирая от желания впервые взглянуть на два члена, которые он мне обещал, но если в трусах и есть выпуклость, то очень-очень маленькая.
Должна сказать, что я немного разочарована.
Затем он опускает трусы, и я не успеваю как следует рассмотреть его, прежде чем он снимает их, и его ноги, кажется, сливаются вместе. Только что передо мной стоял мужчина, а в следующее мгновение он наполовину змея, длинный чешуйчатый хвост заменяет ему ноги, сворачиваясь и вытягиваясь, пока его длина не обвивается у меня за спиной.
Давление на мои икры заставляет меня опустить взгляд. Кончик его хвоста обвивается вокруг моих ног и заставляет сделать непроизвольный шаг к нему.
В его темных очках я вижу свое собственное раскрасневшееся лицо, смотрящее на него снизу вверх.
Эрсерро улыбается.
— Ты понимаешь, что я имею в виду, когда говорю о том, чтобы ограничивать тебя, цветочек? — его хвост обвивается вокруг моих ног, сводя их вместе. Давление на киску легкое, но я такая влажная и чувствительная, что это похоже на ласку.
— Теперь я покажу тебе, что ты будешь принимать, прежде чем завяжу тебе глаза.
Он расстегивает рубашку, обнажая широкие плечи и рельефную грудь, переходящую в узкую талию и бедра. Мои глаза следят за движением его руки, когда он наклоняется и поглаживает отверстие в передней части своего тела. Когда он это делает, появляется блестящий ярко-фиолетовый кончик сначала одного, а затем второго члена. Выталкиваясь из его тела, они изгибаются к животу. Они большие. И продолжают становиться еще больше, и я начинаю пускать слюни, а потом — немного волноваться. Они сидят друг на друге, и верхний немного меньше нижнего. По обоим стволам бугристые выступы накладываются один на другой. Я ничего так не хочу, как пробежаться по ним пальцами и языком, чтобы проверить, какие они на ощупь.
Я облизываю губы.
— Ты уверен, что у меня должны быть завязаны глаза? Держу пари, они выглядели бы потрясающе, покрытые соками моей киски.
5
Эрсерро
Обязательно ли ей завязывать глаза? Она не может быть серьезной.
Низкое рычание вырывается из груди, и хвост рефлекторно сжимается вокруг нее, заставляя ее прижаться ко мне. Ее мягкие изгибы касаются моих пульсирующих членов, и я стону от этого ощущения.
Возможно, я совершил ошибку, не позаботившись о своих желаниях до того, как встретил ее сегодня.
— У тебя будут завязаны глаза каждый раз, когда я буду приходить к тебе. Все это время, — твердо говорю я ей. — Я намерен уберечь тебя. Не убивать.
Ее покрасневшие щеки бледнеют, и она сглатывает.
— Верно. Извини. Я не хотела тебя расстраивать.
Я делаю глубокий вдох и следом выдыхаю. Вероятно, она просто озвучила праздную мысль. Не ее вина, что это навевает воспоминания о тех, кому я причинил вред, сам того не желая. Когда я был моложе.
— Забудь об этом. Но не спрашивай меня снова.
Она кивает.
— Я поняла.
Мой раздвоенный язык высовывается, и в воздухе я чувствую, что ее насыщенный, сладкий аромат немного ослаб. Я вздыхаю.
— Не надо так, — медленно скользя тыльной стороной ладони вверх по ее руке, я глажу ее по щеке. Улыбка возвращается на ее лицо. — Так-то лучше. Твое возбуждение такое сладкое, и я хочу насладиться им. Не порть его.
— Тогда поцелуй меня сюда, — она поднимает руку, чтобы указать мне место на шее под ухом.
Я послушно наклоняюсь и нежно целую ее. Мои губы касаются ее кожи. Я провожу языком по солено-сладкой поверхности, и она дрожит.
— Да. Вот так.
Она стонет, когда я делаю это снова. На этот раз я касаюсь ее клыками, осторожно, чтобы не поцарапать кожу. Я хочу только ее естественной реакции на меня. Не той повышенной потребности, которую вызовет мой яд позже, после того, как я попробую ее как следует.
Я отстраняюсь.
— Думаю, дальше я смогу сам. Раздевайся и ложись на кровать. Если только ты не предпочитаешь сидеть, — неохотно я убираю от нее свой хвост, позволяя ей следовать моим инструкциям.