Не говори «прощай»!
— Нет, не может быть! — побледнела Китти.
— Подумай сама: он крадет у женщин драгоценности и тут же возвращает их обратно самым экстравагантным образом. Это не может не привлечь внимания. С какой стати? Я вижу только одно разумное объяснение его поведения: он еще не нашел того, что ему нужно.
— Но почему вы решили, что он ищет именно «Кровь Индии»? — спросила Китти. — Нам он нужен, чтобы спасти моего отца, а вот зачем рубин Тигру?
— Затем, что камень стоит целое состояние, и Тигру это известно, — предположил старший Флеминг. — Должно быть, он профессионал, специализирующийся исключительно на похищении драгоценностей, а такие люди знают о знаменитых камнях все. Возможно, он не англичанин. Кстати, ты не заметила у него какого-нибудь акцента?
— Заметила. Это скорее не акцент, а немного неестественная для английского языка интонация, как у иностранца, изучавшего английский за границей. И еще: мне показалось, что он постарался изменить голос.
— До него наверняка дошли слухи, что рубин в Лондоне, — проговорил сэр Гарольд. — Странный он все-таки грабитель: возвращает украденные драгоценности на балах и раутах, на которые его приглашают как человека своего круга. Послушай, девочка, ты уверена, что таинственный Тигр — мужчина?
— Более чем уверена, — пробормотала Китти, опустив глаза.
— В следующий раз постарайся держаться от него подальше! — резко заметил Чарльз, от которого не укрылось ее смущение.
Китти взглянула на него с удивлением — в первый раз он заговорил, как ревнивый влюбленный.
— Он… может быть опасен, — уже мягче добавил Чарльз. — Дорогая, постарайся с ним больше не встречаться, хорошо?
— Спасибо за заботу, милый, но наша встреча произошла не по моей вине, не так ли? И потом, ты напрасно за меня волнуешься: он был в маске, так что я не имею ни малейшего представления о том, кто он, хотя мне и показалось, что мы с ним уже встречались.
— Возможно, на каком-нибудь из светских вечеров, — высказал догадку сэр Гарольд. — Он, несомненно, завсегдатай светских гостиных, и это единственное, что нам о нем известно. Ты, мой мальчик, прав и не прав одновременно: этот Тигр опасен, но Китти не должна его избегать.
— Отец! — негодующе воскликнул Чарльз.
— Похоже, Тигр тоже охотится за рубином, как и мы, — задумчиво продолжал бывший резидент, не обращая внимания на реплику сына. — Боюсь, он способен сорвать наши планы. К тому же у него есть перед нами преимущество — его инкогнито. Если бы мы смогли выяснить, кто он на самом деле, это по меньшей мере уравняло бы наши шансы.
— Тогда появится возможность узнать, не охотится ли он за тем же камнем, что и мы, — заметила Китти.
— Но ведь он будет без маски и в другой одежде?
— Ничего, думаю, я не ошибусь.
— Завтра вечером прием во французском посольстве. Если наш незнакомец вхож в европейское общество, он обязательно там будет.
— Да, — согласилась девушка, — и я постараюсь его найти.
Ее охватил спортивный азарт: нынешней ночью Тигр одержал верх, но уж завтра она будет начеку и преподнесет ему сюрприз! Так пусть же скорее настанет это завтра!
— Мне ваша затея не по нутру, — проворчал Чарльз. — Это слишком опасно для Китти.
— Я тоже боюсь за нее, сынок, — кивнул старший Флеминг, — но другого выхода нет. Будь я помоложе и обладай я ловкостью Китти, то разыскал бы рубин сам.
— Если бы у нас была другая возможность, то я бы тоже предпочла не рисковать, — согласилась с ними Китти. — Но что же делать? Речь идет о жизни моего отца, и я должна его спасти.
— Значит, решено, — закрыл дискуссию сэр Гарольд. — Завтра вечером начинается охота на Тигра!
У Флемингов Китти, как всегда, переоделась в вечернее платье и, оставив на Керзон-стрит свой черный наряд взломщицы, отправилась домой, к тетке, которая жила в трехэтажном особняке на Беркли-стрит, в четырех кварталах от Флемингов. Чарльз сопровождал свою невесту.
— Зайдешь? — спросила Китти, когда они подошли к входной двери.
— Нет, спасибо, — покачал он головой. — Уже слишком поздно, к тому же сегодня нам обоим пришлось изрядно поволноваться, так что лучше уж поскорее лечь спать.
Китти вздохнула — бедняга, если бы он знал, что с ней произошло у Тимсли…
— Чарльз, как ты думаешь, я красивая? — спросила она.
— Ну конечно, милая, — ответил он устало.
— Достаточно красивая, чтобы смутить душевный покой мужчины?
— Да-а… — покосившись на невесту, протянул молодой человек. Он явно не понимал, куда она клонит.
— Тогда поцелуй меня, Чарльз! — воскликнула девушка и, привстав на цыпочки, прижалась губами к его рту.
Она надеялась, что поцелуй жениха окажется таким же волнующим, как поцелуй незнакомца, и воспоминание о неожиданной встрече в Тимсли-хаус тут же исчезнет из памяти. Изумленный ее порывом, Чарльз тем не менее ответил на поцелуй, и с его губ сорвался страстный стон, как будто это был самый сладостный миг в его жизни. Увы, про Китти этого нельзя было сказать. Прикосновение Чарльза показалось ей слишком сдержанным, слишком осторожным, оно не пробудило в ней обжигающего желания, как ласки Тигра.
— Раньше ты никогда не целовала меня так, — обрадованно пробормотал Чарльз.
Его радость только усилила тревогу Китти, ведь она хотела доказать себе, что ничего необычного в ее реакции на выходку незнакомца не было. Все дело в его излишней напористости, ошеломившей ее, а вовсе не в нем самом. Но эксперимент с Чарльзом не прибавил ей душевного спокойствия.
— Но мы же помолвлены, милый, надеюсь, ты не забыл? — кокетливо улыбнулась она, скрывая разочарование.
— Что ты, как можно! — ответил Чарльз с гордостью: мысль о скорой свадьбе и супружеской жизни с Китти явно возвышала его в собственных глазах. Осмелев, он хотел было снова обнять девушку, но она внезапно почувствовала ужасную усталость и предостерегающе положила руку ему на грудь:
— Не надо, ты же сам сказал, что уже поздно!
Войдя в дом, Китти облегченно вздохнула. Удивительно, такого никогда не было раньше — она относилась к Чарльзу с искренней нежностью, как и положено невесте. Куда же подевалась эта нежность за какие-то несколько часов?
— Ну наконец-то, я уже заждалась! — послышался из гостиной голос тетушки Матильды. — Как ты нашла спектакль?
— О, я уверена, что о мистере Моэме будут опять наперебой писать все газеты, — отделалась Китти общей фразой, подходя к тетушке для поцелуя.
Младшая и единственная сестра Реджинальда Фонтэйна была моложава и все еще очень привлекательна, хотя давно перешагнула сорокалетний рубеж. Дочь торговца, она сумела в свое время подняться по социальной лестнице, выйдя замуж за барона Дэвида Хаксли, сельского сквайра на двадцать лет старше ее.
— Девочка моя, не подумай, что я ворчу, но…
— Не надо, тетушка, пожалуйста! Я сегодня и так устала.
— Матильда желает тебе только добра, милая, — оторвавшись на минуту от очередного номера «Дейли мейл», поддержал жену дядя Дэвид, типичный сквайр в твидовом костюме, с вечной трубкой в зубах и загорелой от постоянной охоты на куропаток лысиной. — Не сердись на нее, она просто беспокоится о тебе.
Четырнадцать лет назад отец отправил освобожденную из лап похитителей Китти в Англию к чете Хаксли — ради безопасности девочки и для того, чтобы помочь ей избавиться от страшных воспоминаний. Барон с баронессой, искренне любящие друг друга, но, увы, бездетные, с радостью приютили бедную девочку. За прожитые под одной крышей годы они всей душой привязались к племяннице, поэтому скандал с полковником Фонтэйном стал для них двойным испытанием.
— Да, беспокоюсь, — взволнованно подтвердила Матильда. — Разве это дело — ходить по театрам в такое трудное для нас всех время!
Хотя на самом деле Китти была вовсе не в театре, слова тети задели ее за живое. Прятаться от людских глаз из-за того, что отец в тюрьме? Ни за что на свете!
— А по-моему, тетушка, сейчас самое время ходить и в театры, и на светские приемы, — возразила она сухо.