Не говори «прощай»!

Махарана завопил, призывая на помощь, а Макс с Китти выскочили из спальни и помчались через внутренний двор. Там их попытались задержать еще двое стражников, но Макс молниеносно применил мастерский прием «двойной раджпутский блок» — сцепив кисти рук, выставил локти вперед и нанес ими сокрушительные удары стражникам в лицо; они рухнули как подкошенные.
Когда до узкой лесенки, спускавшейся на нижний двор, оставались считанные шаги, перед беглецами выросла еще пара стражников, один из которых стал целиться в них из длинной афганской винтовки. Оттолкнув Китти в сторону, Макс смело пошел на врага. Поглядев на него в прорезь прицела, стражник нажал на курок, но тот, кого он собирался убить… внезапно исчез. Озадаченный стрелок опустил ружье, пытаясь понять, что случилось, и в этот момент на него и на его товарища обрушился неведомо откуда появившийся Макс.
Расчистив путь, он схватил Китти за руку и потащил ее по лестнице в нижний двор, где их ждали две оседланные лошади. Дело в том, что, сбежав от махараны в первый раз, Макс только для вида выехал из дворца, чтобы ввести в заблуждение преследователей. Потом он тайком вернулся, раздобыв вторую лошадь для подруги, появился за спиной махараны как раз в нужный момент и… произошло все вышеописанное. Не медля ни секунды, Макс и Китти вскочили в седла. Но весть об ограблении сокровищницы уже дошла до стражников, охранявших ворота, и дорогу беглецам преградил целый взвод вооруженных до зубов солдат.
— Надо идти напролом, ничего другого не остается, — решительно сказал Макс. — Ты готова?
Вместо ответа Китти пришпорила лошадь, направив ее прямо на солдат. Макс немедленно сделал то же самое, и они бок о бок врезались в живую баррикаду. Опешив от неожиданности, солдаты пропустили было беглецов, но быстро опомнились и дали залп из винтовок им в спину. Сотни ворон, облюбовавших росшие во дворе деревья, покинули насиженные места и принялись с тревожным карканьем носиться над дворцом, — словно черная туча накрыла его сверкающие огни.
Оглянувшись на солдат, Китти не заметила, что ее лошадь несется прямо в ту часть двора, где в огромных выемках в земле устроилась на ночлег дюжина дворцовых слонов. Раздался истошный рев, Китти повернулась — впереди, в нескольких метрах от нее, тяжело поднимался на ноги слон. Лошадь испугалась и встала на дыбы, лошадь Макса тоже. Он попытался развернуть ее, чтобы объехать неожиданное препятствие, но в этот момент раздался новый залп, одна из пуль попала несчастному животному в бок, и оно рухнуло на землю вместе со всадником.
Испуганные грохотом выстрелов толстокожие гиганты начали подниматься на ноги и тревожно трубить, стрелки же, подбадривая друг друга криками и бестолково суетясь, торопливо перезаряжали старинные ружья. Не слезая с седла, Китти протянула Максу руку; ухватившись за нее, он поднялся на ноги и вспрыгнул на лошадь. Прячась за слоновьими тушами, беглецы вырвались из дворца и во весь опор поскакали по древним улицам Удайпура.
Когда они наконец покинули город, Китти направила лошадь к заросшим лесом холмам. Погони, похоже, не было. Въехав под деревья, Китти решила, что можно сделать остановку.
— Ты все-таки вернулся, чтобы вызволить меня, — обернулась она к Максу с таким видом, будто все еще не верила в случившееся.
— Не мог же я тебя бросить…
— Почему? Тебе же нужен только рубин. Ты мог бы спокойно уехать, ведь он был у тебя в руках. Думаю, ты так и собирался сделать. Что же заставило тебя вернуться?
Он молчал, но его взгляд был красноречивее всяких слов.
— Макс, пожалуйста, скажи…
— Что сказать? — пробормотал он. — Что я тебя люблю? Что я только и думаю о тебе с тех пор, как мы встретились у Тимсли? Что я теряю рассудок от страсти?
— Да, да, — шепнула она, — я хочу это слышать.
— Пожалуйста: я тебя люблю, черт бы меня побрал! Ну что, довольна?
Она улыбнулась и погладила его губы дрожащими пальцами:
— Ты даже не представляешь, как!
Он пристально посмотрел ей в глаза, потом обнял и поцеловал в макушку:
  
— Видит бог, баджи, я тебя люблю, и, наверное, любил всегда, просто до нынешней ночи я этого не понимал.
Китти потянулась и поцеловала его в губы. Это был их первый настоящий поцелуй.
  
17
 
— Осталось решить одну самую важную проблему, — сказал Макс, не выпуская Китти из объятий.
— Как выбраться отсюда живыми? — спросила она.
— Вот именно. Я рассчитывал попасть на уджайнский экспресс, но он уже пятнадцать минут как в пути. Нам не догнать его, имея одну лошадь на двоих.
— Есть один способ, — улыбнулась молодая женщина. — Положись на меня, мы догоним поезд!
Идея, которая ее только что осенила, была очень смела и опасна, но при удачном раскладе могла сработать.
— Брось, — махнул рукой Макс, — ведь лошади не умеют летать.
— Лошади нет, а люди умеют.
— Аэроплан махараны! — хлопнул себя по лбу обрадованный Макс. — Как же я сам не догадался!
— Держись, — предупредила его Китти, пуская лошадь вскачь, и они, похожие в мертвенном свете луны на двух призраков, помчались между холмов в ночь.
Поле, где стоял аэроплан, находилось к востоку от города. Когда показался темный силуэт летательного аппарата, Китти остановила лошадь и огляделась — охраны поблизости не было. Да и то сказать, кто бы из местных жителей сумел поднять аэроплан в воздух, да и вообще посмел бы покуситься на собственность грозного правителя? Подъехав к крылатой машине вплотную, Китти спрыгнула на землю и попросила у своего спутника спички.
Порывшись в притороченном к поясу мешочке, он протянул ей коробок. Китти чиркнула спичкой и осветила приборную панель. Судьба им благоволила — топливный бак оказался полон.
Тем временем Макс извлек из переметной сумы длинную рубаху и широкие штаны, какие носят индийские мужчины, и протянул их Китти.
— Надень это, — посоветовал он. — Люди махараны не станут искать нас среди соотечественников.
Китти быстро переоделась, порадовавшись предусмотрительности возлюбленного, — складки свободно ниспадавшей одежды прекрасно маскировали округлости ее фигуры. Потом Макс, тоже надевший индийскую одежду, повязал себе и подруге голову чалмой; завершающим штрихом стали две пары кожаных сандалий.
Закончив переодевание, он окинул взглядом аэроплан, над которым простиралось звездное небо, и с сомнением спросил у молодой женщины:
— А ты уже летала в темноте?
— Нет, но, надеюсь, справлюсь. Нам повезло — ночь очень ясная, к тому же, нагнав поезд, мы сможем ориентироваться по его освещенным окнам и фонарям. Конечно, риск есть, но если бы не ощущение опасности…
— …было бы неинтересно жить на свете! — закончил он, сверкнув белозубой улыбкой.
Китти с нежностью посмотрела на возлюбленного — милый, он ничего, ничего не забыл! — и взяла его за руку:
— Полетаем, Кэмерон?
В его глазах зажегся и тут же погас странный огонек, озадачивший ее. Однако раздумывать было некогда. Китти объяснила Максу, что делать, и забралась в кабину; он мощным рывком повернул пропеллер и влез на заднее сиденье. Она запустила двигатель. Ее сердце затрепетало в радостном ожидании, как у завзятого театрала, который смотрит на ползущий вверх занавес. В такие минуты она ощущала, что живет, всем своим существом.
— Готов? — крикнула она Максу. Он кивнул, она передвинула вперед ручку газа, и машина начала разбег.
Через несколько минут Китти прибавила скорость, и аэроплан взмыл в воздух; на самой подходящей, по ее мнению, высоте — около двухсот футов — она прекратила подъем. Они летели на юг. Внизу проплывали холмы Аравалли, залитые серебристым лунным светом, а наверху, в безоблачном ночном небе, бриллиантами сверкали крупные звезды — так близко, что до них, казалось, можно было дотянуться рукой. Макс наклонился вперед и обнял Китти.
— Я и представить себе не мог, что летать — это так здорово! — восхищенно проговорил он.