Не говори «прощай»!
Содрогнувшись от невыразимого блаженства, они растворились друг в друге и через несколько мгновений затихли, покрытые испариной, трепещущие и обессиленные. В полузабытьи Макс поцеловал прижимавшуюся к нему Китти, ощутив на губах ее солоноватый пот. Впервые за много лет он был в ладу с самим собой…
Внезапно с его глаз словно упала пелена: теперь он точно знал, что любит Китти, свою маленькую баджи. Неужели так было всегда, только он об этом не знал? От его спокойствия не осталось и следа. Проклятье, она все-таки заставила его это признать! Зачем, зачем, ведь они никогда не смогут быть вместе?!
В отчаянии он попытался оттолкнуть Китти, но она еще сильнее прижалась к нему, желая продлить удивительный миг их любовного единения.
Но Макса уже было не остановить, потому что он понял: еще немного, и он уже никогда не сможет заставить себя расстаться с ней. Собрав волю в кулак, он решительно высвободился из объятий молодой женщины, поднялся на ноги и стал приводить себя в порядок. Потом он повернулся к Китти, которая все еще лежала на ковре — томно прикрыв глаза, с растрепанными волосами, такая прелестная в своей наготе, что у Макса заныло сердце от нежности и тоски.
— Твой план обольщения махараны из рук вон плох. Выкинь его из головы, если не хочешь крупных неприятностей, а то и беды, — небрежно буркнул он, чтобы скрыть свою слабость, и вышел из комнаты.
— Как скажешь, — прошептала вслед Китти. Ее охватило странное чувство, в котором смешались любовь, опустошенность и долгожданная надежда.
15
На следующее утро Китти с нетерпением дожидалась Макса во внутреннем дворике. Как он себя поведет? Признает ли чудо, которое свершилось между ними прошлой ночью? Раскроет ли свою душу? От волнения у нее даже немного кружилась голова.
Но едва Макс появился, она поняла, что ее надеждам не суждено сбыться. Усталый, как будто до утра не смыкал глаз, он старался не смотреть в ее сторону.
— Мне необходимо попасть в Городской дворец, — даже не поздоровавшись, сразу перешел он к делу. — Нужно оглядеться, выяснить расположение комнат.
— Как вы собираетесь туда проникнуть? — скрывая разочарование, спокойно спросила она.
Если он намерен делать вид, что прошлой ночью ничего не было, пусть его, она может и подождать.
— У меня есть план, — ответил он.
Когда слуги перевезли их на городскую пристань, там возле своего «Роллс-Ройса» уже нетерпеливо прохаживался махарана. Разрумянившийся от волнения, он напоминал школьника, предвкушающего поездку за город; на голове у него красовался шлем с авиаторскими очками. Если бы не длинное одеяние из парчи, расшитое полудрагоценными камнями, властитель Удайпура походил бы на обычного любителя воздухоплавания, которому не терпится собственноручно опробовать свой аэроплан в действии.
— Доброе утро! — громогласно приветствовал он гостей. — Самое время заняться спортом, не так ли?
Следуя плану Макса, Китти бросила на махарану озабоченный взгляд и негромко попросила:
— Можно вас на два слова, ваше величество? Видите ли, я попала в затруднительное положение, — продолжала она доверительно, отведя его в сторону. — Мой муж очень недоволен тем, что я собираюсь сегодня совершить полет на вашем аэроплане. Разумеется, вы можете ему приказать, и он, безусловно, будет обязан подчиниться, однако его присутствие только испортит нам удовольствие. Боюсь, в этом случае полет будет очень недолог, а мне бы этого совсем не хотелось!
По тому, как блеснули глаза махараны, Китти поняла: он считает, что она жаждет остаться с ним наедине.
— Что вы предлагаете, графиня? — ответил он с самодовольной улыбкой.
— Видите ли, ваше величество, у моего мужа слабость к дворцам и замкам. Вы не представляете, сколько дней я провела вместе с ним в скучнейших поездках по историческим местам!
— Тогда я предложу ему осмотреть мой Городской дворец! — заглотнув наживку, воскликнул обрадованный правитель. — Это развлечет графа, пока мы… будем заниматься более интересными делами.
— Отличная мысль, ваше величество! Не зря о вас говорят, что вы очень умный человек.
Она исподтишка подмигнула Максу, он ответил ей многозначительным взглядом, в котором читалось предостережение не заходить слишком далеко. Воодушевленная, Китти с легким сердцем отправилась с властелином Удайпура на импровизированное летное поле.
Ознакомившись с системой управления аэроплана, Китти вместе со своим царственным пассажиром взмыла в синее раджастанское небо. Увидев свои обширные владения с высоты птичьего полета, махарана обрадовался, как мальчишка: он хохотал, размахивал руками и что-то кричал, стараясь перекрыть шум двигателя, словом, совершенно забыл о сдержанности, подобающей человеку его положения.
Здесь, на высоте, избавленная от необходимости поддерживать светский разговор, Китти могла наконец спокойно поразмыслить о Максе. Ночью ей показалось, что она затронула какие-то глубинные струны его души, что Макс показал ей свою истинную суть, но только на краткий миг. Он еще не был готов сдаться. Китти пришло в голову сравнение: Макс — как драгоценный кристалл, погребенный под толстым пластом жизненного шлака и зыбучего песка времени. Но ничего, она избавится от всего лишнего, и драгоценный камень вновь засверкает всеми своими гранями! А пока Авели ее противник, и противник грозный. Однако у нее есть и союзники, в первую очередь — время.
Должно быть, Каррингтон уже понял, что его ловко провели, и сейчас на всех парах мчится в Удайпур. Оказавшись здесь, полковник сделает все возможное, чтобы рубин попал в Порт-Блэр, тогда ее отец будет спасен. А она сама должна будет заставить Макса посмотреть правде в глаза. Но только больше никаких «подвигов» наподобие вчерашнего, разве что немного подразнить Макса, чтобы он вспомнил, какое блаженство испытал, и захотел испытать его снова…
Китти вернулась в Озерный дворец незадолго до ужина, потому что, насладившись полетом, преисполненный благодарности махарана возил Китти во Дворец муссонов. Макс, увидевший в Городском дворце все, что ему было нужно, приехал намного раньше. Ужинали во внутреннем дворике среди цветов, под усыпанным звездами небом. Обилие изысканных блюд поражало: сначала подали фасолевый суп с красным перцем, потом плоды окры, тушенные со специями баклажаны, жаркое из выдержанных в йогурте ребрышек дикого кабана, зажаренную в печи-тандуре баранину, множество овощных блюд с луком, чесноком, имбирем, кориандром, и наконец десерт — разнообразные сласти и сочные плоды манго. Пока гости ели, их развлекали великолепные танцовщицы и музыканты. Китти хотелось поговорить с Максом, но от них не отходили предупредительные слуги, да и Макс, похоже, не был расположен к беседе — он с преувеличенным вниманием разглядывал танцовщиц, стараясь не встречаться с Китти глазами. Когда она задавала ему вопросы, он отвечал только «да» или «нет».
Странно, но отчужденность Макса делала его в глазах Китти еще более привлекательным. Суровый, молчаливый, среди утонченной роскоши Озерного дворца он казался ей живым воплощением непостижимого духа этой земли. А как он был красив! Она смотрела на его губы, на широкие плечи, обтянутые смокингом, сильные руки с длинными точеными пальцами и вспоминала о страстных поцелуях и блаженных вздохах минувшей ночи, о мускулистом, тренированном теле виртуоза-взломщика, подарившем ей ни с чем не сравнимое наслаждение, о ласках, которые могли довести до безумия, и внезапно ощутила, что в ней зарождается желание. Ей захотелось броситься Максу на грудь и целовать, целовать его до тех пор, пока он не поймет, что совершает ошибку, напуская на себя безразличие.
Как, должно быть, одинока и безрадостна его жизнь, в которой все подчинено одной цели!
— Послушайте, вы можете хоть иногда позволить себе расслабиться и просто жить? — не выдержав, спросила Китти.
Макс удивленно поднял брови, как будто никогда не задумывался об этом, и равнодушно посмотрел на нее, давая понять, что его жизнь касается только его самого, и резко поднялся на ноги: