Возвращение в Мелисин (СИ)

— Если освобожу его от клятвы, ты откроешь проход? — Резко развернувшись, бросила взгляд на девушку, невольно оценивая, как она выглядит с мужской точки зрения.
Красивое личико, широко распахнутые голубые глаза с длинными ресницами и порочным блеском во взгляде. Точеный носик, упрямые пухлые губки. Фигура округлая в нужных местах. Материнство добавило пышности формам, которые приятно радовали глаз. Если отбросить предвзятость и эмоции, даже сейчас, с недосыпа, в помятом платье и взлохмаченной шевелюрой, Аринфея выглядела женственной и сексуальной.
  
— Ну, разумеется! Как только освободишь Калима, открою для тебя проход. — Повторила принцесса и закатила глаза наверх, мол, что тут непонятного? — Так мы договорились? Тогда вперед, я жду. И не вздумай мухлевать! Я знаю, как выглядит разрыв магической клятвы.
Интересно, откуда? Не первый раз принудила кого-то разорвать связь?
Я надрезала ладонь и произнесла необходимые слова, отпуская Калима. При этом меня не покидало ощущение, что предаю его. Снова! Сначала Айвендил Квалм заполучил парня, как игрушку, трофей, мальчика для битья и издевательств. Теперь принцесса Мелисина возжелала моего… Кого?
Друга? Телохранителя? Брата?
Нет, Калим был кем угодно, но только не братом. В последнее время я даже мысленно не называла его так. Он смотрел иначе, не как Наурчик или Лаэрт. Я постоянно чувствовала присутствие надежного плеча рядом и воспринимала это как должное. А теперь, когда сама же отпустила Калима, страшилась того, что он действительно уйдет. Может, так будет лучше? Оставаясь со мной, он рано или поздно погибнет.
— Довольна? — Испепелила ненавидящим взглядом принцессу. — Я выполнила условие. Открой нам проход в Алхат.
— Нам? — Аринфея удивленно округлила глаза. — Никаких «нам» в договоре не было! Я сказала, что открою тебе проход сразу, как только освободишь Калима. Поэтому, прошу! Моя часть сделки. — Девушка подошла к обломку скалы, извлекла из-за пазухи металлическую пластину с руническими символами и вставила ее в специальную выемку, по размеру совпадающую с ключом.
Тотчас плотная структура камня поплыла, обретая прозрачность и открывая взгляду заснеженную площадку. В белом мареве бури и завывающих порывах ветра ничего не было видно. В комнату щедрыми горстями сыпануло колючего снега. Залетевший вихрь вмиг выморозил тепло и закружился белой поземкой возле прохода.
— Иди же! — Подхлестнула к действиям принцесса. — Я выполнила свою часть сделки. Если ты не пройдешь, больше никто проход не откроет!
Я замешкалась, не решаясь сунуться в эпицентр бушующей снежной бури. Не то, чтобы я боялась. Но где гарантия, что проход ведет в Алхат? Где искать ориентиры? Как потом вернуться?
Впрочем, раздумывать было некогда. Не рассчитывая на помощь принцессы, я уже подумывала идти пешком до замерзшего города. Но, раз уж представился шанс сразу попасть в Алхат, необходимо им воспользоваться.
— Таурелия, нет! — Калим остановил, схватив за плечо. — Одной там опасно. Я иду с тобой.
— Мы так не договаривались! — Цокнув языком, погрозила указательным пальцем Аринфея. — Или Таурелия идет одна, или я закрываю…
— Стой!
— Я должна! — Перехватив ладонь Калима, мягко убрала ее с плеча, ободряюще пожав пальцы. — Вытащи меня оттуда! — произнесла беззвучно. — Если уйдем вместе, никто не узнает, где искать.
— Я приду за тобой! — пообещал парень, сверкая болотной зеленью во взгляде.
Разве у него зеленые глаза? Я на миг опешила. Они же вроде бы серые? Или нет? Впрочем, это не та проблема, о которой стоило волноваться. Набрав побольше воздуха в грудь, я решительно направилась к проходу и шагнула навстречу пронизывающей стуже.
  
Глава 16
 
Не успела я оказаться на другой стороне, как проход закрылся, отсекая путь назад. Стылый ветер вмиг выморозил до самых костей. Даже моя врожденная, как оказалось, устойчивость к холоду не помогала с ним справиться. Я огляделась, пытаясь понять, куда идти.
Дверь из башни Забвения, похоже вела в аналогичную крепость. Только стены ее были давно разрушены временем и беспощадной стихией. А может, маги постарались, кто знает? Во всяком случае открытый с трех сторон зал с камнем перемещений располагался на приличной высоте. Внизу проглядывали снежные торосы, сверкая намерзшими остроконечными верхушками. Упасть на такие — все равно, что на камни. Легко расшибиться в лепешку или напороться на острый обломок.
Первым делом я выпила эликсир и превентивно закинула в рот кусок печени. Непонятно еще, с чем придется столкнуться. Силы не помешают. Следом извлекла из тайника теплый плащ, сшитый из шкур тварей, пойманных в Мелисине. Мастерицы из ущелья постарались, обработав туши, которые мы принесли с собой в прошлой визит. Потом настал черед вязаной шапки, рукавичек и шарфика, которым замотала шею и лицо, оставив только щелку для глаз. Оружия в тайниках разного хватало в запасе, но я привыкла к мечу из рога чербиса. Рукоять привычно легла в правую ладонь, а для левой я выбрала серповидную жвалу молодого скорга. Острые зазубрины с легкостью крошили лед и застревали в нем намертво, если всадить до упора.
Из башни вела полуразрушенная лестница. Ступени под коркой льда угадывались интуитивно. Наступить на них и удержаться, не скатившись вниз, — верх ловкости, изворотливости и упрямства. Проблем добавлял пронизывающий ветер. Он задувал под полы плаща, сыпал пригоршни снега в лицо, лез в глаза. От горячего дыхания край шарфа быстро покрылся намерзшими льдинками и царапал кожу.
Пока тварей поблизости не наблюдалось, убрала меч в тайник и достала еще одну жвалу. Всаживая их поочередно в боковую стену, я находила точку опоры, чтобы сделать следующий шаг. Так, постепенно, преодолела смертельно опасный спуск. По моим ощущениям, прошло не меньше часа. Если бы ребята появились здесь, они бы еще сумели меня разглядеть у подножия. Но дальше видимость становилась хуже. Следовало оставить подсказки, но такие, которые бы друзья заметили. Знала бы, прихватила сигнальные флажки. А так, пришлось кромсать на части постельное белье и привязывать цветные лоскуты к воткнутым в лед клыкам и костям тварей.
Внизу ветер немного утих. Он уже не отдавался свистящим гулом и противными завываниями в ушах. Впрочем, шумело в голове далеко не от плохой погоды. Мерзкий голос, скребущий костяными лапами по льду, царапающий камни и выворачивающий душу наизнанку, настойчиво звал к себе. Притягивал, вызывая желание разобрать слова и понять, что же он хочет. Мне вспомнился оглохор из зельдаринских подземелий, который зазывал к себе жертв. Если источником звука является какая-то жуткая тварь, то не лучше ли было ее уничтожить, чтобы избавить Мелисин от проклятия? Ни за что не поверю, что за полторы тысячи лет не нашлось того, кто бы не задумался над этим вопросом и не связал проклятие и голоса воедино. Не зря же их назвали зовом пустошей?
Возможно, ни у кого не хватило сил противостоять мерзкому вою в голове? А как же тиара? Она же обладала свойством его нейтрализовывать? Но кто из королей согласился бы пожертвовать собой и избавиться от инструмента влияния на подданных? С проклятием боролись долгие годы. Значит, правители знали о нем больше других и хранили секрет в строжайшей тайне. Почему же Айридару, как старшему сыну, не доверили это знание?
Вопросов в голове скопилось множество. Но отвечать на них было некому, а потому мозг упорно складывал их в копилку, чтобы найти ответы позже. Место, в которое тянул зов, раскинулось на значительном удалении от точки выхода. Если учесть, что когда-то ущелье занимал город, то его замело и затянуло льдами по самые крыши. На пути мне попадались вмурованные в лед козырьки и печные трубы. Реже наталкивалась на башенки и остроконечные крыши. Время их не пощадило и сравняло с поверхностью.
  
Первый монстр выскочил навстречу, когда я преодолела половину пути. Та самая неубиваемая тварь, которую разморозили в убежище Зельдарина! Смертоносная, быстрая и беспощадная. Она молча напала, раззявив пасть. С правой руки я метнула жвалу, чтобы тварь захлебнулась в атаке! Левой отсекла передние лапы, а мечом, стремительно извлеченным из тайника, располовинила тварь от башки до самого низа. Внутренности пузырились на морозе, растапливая лед под собой, а отрубленные части шевелились, пытаясь до меня добраться. Прямо на глазах нижние половинки монстра соединились и принялись срастаться.