Ценный (ЛП)

— Есть ли шанс, что ты захочешь осмотреть какие-нибудь местные достопримечательности? — решаюсь задать вопрос и делаю глоток чая со льдом.
Я понимаю, что Генри не очень-то любит путешествовать, но мне бы не хотелось отказываться. Как я и ожидала, он выглядит смущенным этим вопросом, что не так уж и необычно для него. И все же, то, как он ерзает на стуле, заставляет меня задуматься, о чем он на самом деле думает. Когда он не отвечает, я продолжаю в том же духе.
— Променад на Венис-Бич — это круто. Мы могли бы взять урок серфинга на пляже Малибу, посетить обсерваторию Гриффита или красивые сады в Гетти-центре. Если тебе совсем не по себе, мы могли бы прогуляться до вывески «Голливуд». В первые несколько недель моего пребывания здесь Бет показала мне все эти места, и я была поражена красотой Калифорнии. Это совсем не то, что Нью-Йорк.
Генри просто смотрит на меня и потягивает свою колу. Тогда ладно. Вместо этого мы обсуждаем его поход в ресторан, пока официантка не приносит еду. Стол внезапно заполняется небольшим угощением. Я накладываю себе на тарелку и откусываю первый кусочек свиной отбивной в кленовой глазури, которая тает у меня во рту.
— О Боже, — простонала я, когда вкус блюда коснулся моего языка.
Кажется, Генри это понравилось, и он улыбнулся моей реакции.
— Тебе нравится? — спрашивает он.
Я никогда не видела, чтобы он выглядел полным надежды.
— Это удивительно. Поблагодари от меня твоего консьержа.
— Это не Мейсон нашел это место, — сообщает он.
На его лице появляется выражение сожаления? Генри — настоящая загадка.
— Тогда кто же это сделал? — спрашиваю я.
Он ерзает на стуле, на мгновение замирая, словно решая, говорить или нет.
— Я бывал здесь раньше, — говорит он безразличным тоном, как будто это самая безобидная информация, которую он мог сообщить.
Я настолько ошеломлена его словами, что перестаю жевать и грубо проглатываю еду.
— Ты раньше бывал в Лос-Анджелесе? — выдыхаю я.
Его губы сжимаются в тонкую линию, и он кивает.
— Не только в отпуске, но и я… Я здесь вырос, — услышав это откровение, я со стуком кладу вилку на стол.
— Ты вырос в Лос-Анджелесе?
— Да, все откуда-то родом.
Его тон внезапно становится нетерпеливым, как будто его беспокоит эта информация. Я жду в ошеломленном молчании. Я не хочу совать нос в чужие дела. В конце концов, он мог бы просто солгать и сказать, что это место нашел его консьерж.
Я думаю, он действительно хочет открыться, хотя ему явно тяжело делиться. Единственное, что сейчас нужно сделать — это сохранять спокойствие. Я откусываю еще кусочек этого невероятного блюда, особенно сладкого картофеля со сливками, который тает у меня во рту. Похоже, моя тактика срабатывает, потому что Генри начинает снова.
— Я полагаю, моя мама все еще живет здесь.
Я киваю.
— Как думаешь, ты попробуешь встретиться с ней, пока будешь здесь?
Вот, это прозвучало непринужденно. Не пугай диких животных, особенно когда такое редкое событие разворачивается прямо у меня на глазах.
— Я давно с ней не разговаривал, — сообщает он как ни в чем не бывало.
Стараясь изо всех сил сохранить невозмутимое выражение лица и не показать своего удивления, я размышляю о том, как одиноко я бы чувствовала себя в этом мире, если бы не знала, что у меня есть родители.
Чувствует ли Генри себя одиноким здесь? Возможно, он же не в Порт-Провиденсе со своими лучшими друзьями и не в городе, где люди сплочены и всегда готовы помочь друг другу?
— Полагаю, это означает, что тебе не нужно осматривать туристические достопримечательности, — говорю я с мягкой улыбкой, давая ему высказаться на тему разрушенной семьи.
Генри приподнимает губу.
— Нет, но есть одна вещь, которую я бы хотел сделать, пока нахожусь в городе.
— Да? — спрашиваю я, любопытствуя, что Генри считает достойным своего времени.
— В детстве я занимался серфингом. И я бы с удовольствием сходил сейчас.
Мои глаза, наверное, раскрываются еще шире, чем раньше, если такое вообще возможно, потому что Генри усмехается в ответ.
 
— Я умею заниматься серфингом.
Я поднимаю руку, стараясь скрыть изумление.
— Я в этом не сомневаюсь. Просто я не могу представить, что ты делаешь что-то просто ради забавы. Вот и все.
Генри нахмурился, его брови сдвинулись к переносице.
— Ты думаешь, я не люблю веселиться?
— Это вопрос с подвохом? — поддразнила я.
Он снова пытается сдержать улыбку.
— Вполне справедливо. Ты бы хотела пойти со мной?
— Заняться серфингом? Я всегда хотела попробовать, но уроки и аренда стоят довольно дорого.
— Я спонсирую, — быстро добавляет он.
— У тебя что, есть секретный трастовый фонд или что-то в этом роде? — шучу я, снова накалывая вилкой сладкий картофель.
— Ты обожаешь сладкую картошку. Я знал, что нам надо было взять две штуки, — жалуется он, протыкая свою вилку рядом с моей.
— Я бы с удовольствием занялась с тобой серфингом, — отвечаю я наконец. — Спасибо.
Мы просматриваем календарь промо-акций и решаем, что лучше всего подойдет послезавтра. Генри собирает наши остатки, чтобы я могла забрать их домой, а затем отвозит меня обратно. Он паркует джип и настаивает на том, чтобы проводить меня до самого дома.
— Так вот откуда этот запах тайской еды, — уверенно заключает он, когда мы поднимаемся по лестнице.
— Это запоминающееся блюдо, не так ли? — я ухитряюсь рассмеяться, хотя иногда этот запах доводит меня до слез.
— По крайней мере, еда здесь вкусная? — спрашивает он.
— Никогда не было желания попробовать ее. Пойди разберись сам.
Когда мы поднимаемся по лестнице, то видим моего соседа Роба, стоящего в дверях своего дома в халате, который едва завязан, чтобы прикрыть его уродливые формы.
— Хлоя, ты вернулась. Кто этот мужчина?
— Я Генри. Кто ты? — Генри складывает руки на груди и встает во весь рост. Боже, люблю этого человека.
— Я… Я, э-э, сосед Хлои, Роб, — не могу поверить, что он так быстро теряет уверенность в себе.
Он всегда беспокоил меня с тех пор, как я переехала. Всегда полуодетый, всегда задает вопросы и каким-то образом умудряется поздороваться, как только я прихожу домой, как будто наблюдает за мной из-за двери. Это, мягко говоря, настораживает.
Я отпираю дверь и вхожу в квартиру, и Генри следует за мной. Оглядываясь на моего соседа, Генри хмурится.
— Спокойной ночи, Роб, — его голос глубокий и властный.
Жаль, что я не могу почаще приглашать его сопровождать меня.
— Что за дела у этого парня? — начинает спрашивать Генри, прежде чем окинуть взглядом мою квартиру. — Хлоя, почему ты здесь живешь?
Я надеялась, что мой богемный стиль отвлечет его от состояния этого места. Очевидно, это не так. Я понимающе качаю головой.
— У меня шестизначный долг в Нью-Йоркском университете, так что теперь я живу здесь.
Генри выглядит более обеспокоенным, чем я когда-либо видела. Он ворочается с боку на бок, как загнанный зверь.
— Это плесень? — он указывает на кухню, на темное пятно над моим холодильником.
— Думаю, да, — я так привыкла к этому пятну, что забыла о его существовании.
Как раз в этот момент включается кондиционер, а это значит, что теперь нам приходится практически кричать, чтобы говорить.
— Мне это совсем не нравится, — Генри качает головой.
— И мне, приятель, — я пытаюсь отшутиться, как будто меня это не беспокоит. — По сравнению с этим местом хижина Джей Пи и Такера выглядит как дворец.
Я складываю руки на груди.
— Ты уверена, что здесь тебе будет хорошо? — спрашивает он, осматривая мою квартиру-студию, словно изучая каждую деталь.
— Генри, это мое место жительства, — отвечаю я почти шепотом.
Я уже на грани слез. Я понимаю, что это не идеально, но я так привыкла к этому, что пытаться видеть его иначе — как получить новую пощечину.
— Ты хочешь вернуться со мной в отель? — его выражение лица становится еще серьезнее.