Ценный (ЛП)

Мы заезжаем на стоянку отеля, и я паркуюсь на свободном месте, заглушив двигатель.
— Почему ты снова захотел ее увидеть? — спрашивает она.
Я знаю, что это не для того, чтобы поинтересоваться, она не такая, поэтому решаю быть с ней честным.
— Недавно мне рассказала об этом старая подруга. Моя мама делала пожертвования группе, которая изучает эмболию амниотической жидкости, ту самую, которая убила Сару.
Хлоя наклонила голову.
— Разве… Разве это не то, что поражает женщин во время родов?
Мой рот сжался, и я зажмурила глаза. Если я буду слишком много думать об этом, то разрожусь безобразными рыданиями прямо здесь, на глазах у Хлои.
— Да.
— О Боже, Генри, — говорит Хлоя тоном, полным жалости.
Она наклоняется и обхватывает меня за плечи, а я поворачиваюсь, чтобы прильнуть к ее объятиям. Мы остаемся в таком положении некоторое время, пока звук подъехавшей машины не нарушает момент. Мы отстраняемся друг от друга, и я вытираю глаза.
— Прошло уже много лет, но мне все еще больно, — признаюсь я.
— Конечно, больно. Это может быть больно всегда, — она хмурится.
— Но рассказывать тебе об этом приятно. Спасибо, что выслушала.
— В любое время, Генри. В любое время.
Мы заходим внутрь и молча идем в комнату. Я беру меню и передаю его Хлое. Она называет наши заказы, и мы устраиваемся на кровати.
— У тебя был шанс позвонить в полицию сегодня? — спрашиваю я.
Она кивает.
— Да. Они сказали, что без улик они мало что могут сделать.
Я раздраженно вздохнул.
— Это несправедливо.
— Да, но что я могу сделать? — она теребит руками волосы, и я могу сказать, что ее напрягает эта проблема.
— Для начала усиль свою безопасность.
— Я проведу небольшое исследование, — кивает она. — Может, посмотрим фильм?
Я не хочу упускать эту тему. Все мои внутренности сейчас кричат о том, что нужно что-то сделать, защитить Хлою. Но я также не хочу подталкивать ее к тому, о чем она не хочет говорить, а она явно сменила тему.
— Какой фильм?
Она постукивает себя по подбородку. Вопрос неожиданный, и мне приходится копаться в памяти. Я не смотрел никаких фильмов уже много лет.
— Гуни, — говорю я с улыбкой.
— Да! — ее глаза расширяются. — Это было немного раньше моего времени, но я смотрела его с друзьями в старших классах, и мне понравилось.
Я прикрываю лоб рукой.
— Ты думаешь, что я старше, чем я есть, женщина. Я тоже смотрел его в старших классах. Он вышел уже пятнадцать лет назад.
Она краснеет.
— Я виновата.
— Действительно, ты виновата, — ругаю я ее. — Так есть ли способ посмотреть его по телевизору? — спрашиваю, не зная, как работает вся эта технология в наши дни.
Она поджимает губы, сдерживая улыбку. Я бросаю на нее предупреждающий взгляд.
Через несколько минут она включила фильм, и я закрыл шторы, чтобы затемнить комнату, и включил тусклый прикроватный светильник. Когда фильм начинается, Хлоя взмахивает рукой, словно дирижирует драматической вступительной музыкой.
Когда я подражаю ей, мы поворачиваемся друг к другу, и наши движения становятся еще более преувеличенными, каждый пытается превзойти другого, пока мы не срываемся на приступ смеха.
— Я всегда представляла, что у меня будут такие друзья, — говорит она, когда разношерстная команда неудачников собирается вместе в фильме.
— У тебя не было хороших друзей в детстве?
— Я имею в виду, у меня был один лучший друг. Мы считались ботаниками и жили в маленьком городке, так что у меня просто не было большой компании друзей. На самом деле мне нравится Порт-Провиденс, он похож на этот фильм, не так ли?
— Как ты думаешь? — я откидываюсь на подушки и устраиваюсь поудобнее, сложив руки над головой.
Хлоя придвигается ко мне.
— Все постоянно заскакивают друг к другу в гости, чтобы вместе провернуть какое-нибудь опасное приключение.
— Хм. Думаю, я это понимаю.
К тому времени, как дети проникают в подвал ресторана, о котором идет речь в фильме, наша еда оказывается у двери. Мы ставим подносы на кровать и снимаем серебряные крышки, чтобы открыть дымящиеся тарелки. Хлоя взяла что-то вроде пасты с острым соусом, а я — стейк с картофелем.
 
— Выглядит неплохо, — я киваю.
Она нанизывает кусочек на вилку и протягивает его.
— Попробуй.
Я наклоняюсь и беру предложенное. Он острый, но определенно вкусный.
— Ммм… Мне стоит попробовать привезти побольше пряных приправ, когда я поеду домой.
Почему-то упоминание о том, что я поеду домой, навевает на меня грусть.
Это совершенно неожиданно, особенно потому, что еще четыре дня назад я и представить себе не мог, что буду испытывать именно это чувство. Черт, я никогда бы не подумал, что буду спать в одной постели с Хлоей, обнимать ее, танцевать с ней… или снова встречусь с мамой. Все в Лос-Анджелесе было таким сюрпризом. Я начинаю задумываться, не слишком ли долго я пробыл в горах Порт-Провиденса. Островная жизнь может быть очень изолирующей. Не загноились ли там мои раны?
Позже, пока мы смотрим фильм, Хлоя громко вздыхает.
— В чем дело? — спрашиваю я.
— Даже у Майки был первый поцелуй в подростковом возрасте. Мне всегда не нравилось, как много романтики в фильмах. Я вообще не могу с этим смириться. Наверное, я немного ревную.
— Тебя никогда не целовали?
Она сказала, что она девственница и что она никогда не обнималась, но я думаю, я просто предположил, что в какой-то момент она занималась другими вещами, особенно поцелуями.
Я не хочу ее жалеть, но поцелуи и объятия — такие замечательные составляющие жизни… но, опять же, в моих мыслях есть ирония, так как я умудрился исключить из своей собственной жизни все возможности для таких удовольствий.
— Не кори себя, — пытаюсь утешить ее и обхватываю рукой за плечи, притягивая к себе. — У тебя еще много времени на все это. Кроме того, если ты не помешана на мальчиках, то у тебя наверняка есть время на другие замечательные вещи.
— В свое время я много возилась с камерой, что привело меня в киношколу. Я мечтала стать режиссером, как и все. А теперь у меня есть долг по студенческому кредиту из Нью-Йоркского университета, чтобы согреваться по ночам, — фыркает она.
— Черт. Так вот почему ты живешь в этой квартире?
Она положила голову мне на плечо.
— Ага. И поэтому у меня нет машины. Я на мели, и меня никогда не целовали.
У меня постоянное чувство вины, с которым я живу из-за суммы денег в моем трастовом фонде. Оно ослабевает только потому, что я каждый год жертвую полученные проценты на достойные цели, но когда я слышу о таких ситуациях, как у Хлои, когда ей приходится жить в опасном месте и ездить по городу на автобусе, мне хочется помочь.
— Послушай, Хлоя, если тебе нужны деньги… — начинаю я, но она бросает на меня серьезный взгляд и шлепает по бедру.
— Не смей… — она бросает на меня строгий взгляд. — Порт-Провиденс нуждается в каждом свободном пенни, который ты можешь собрать. Мы оба это знаем.
От ее слов мне становится немного больно. Должен ли я был все эти годы жертвовать больше своему городу? Когда я переехал туда, мне и в голову не приходила такая мысль, и, наверное, с годами я стал так часто игнорировать свой трастовый фонд, что так и не понял, насколько он перспективен. По крайней мере, деньги сейчас можно использовать с пользой.
— Ну, давай я помогу тебе хотя бы в одном деле, — предлагаю я.
Хлоя смотрит на меня долгим взглядом, наклонив голову в вопросе.
— Хорошо. Одну вещь, но только если она будет совсем крошечной.
Я киваю.
— Хорошо. Скажи мне, чем я могу помочь.
Наконец-то я чувствую спокойствие. Помощь Хлое очень важна для меня, и я не хочу, чтобы она продолжала страдать в этой квартире.
— Ты можешь поцеловать меня, — говорит она тихим голосом, почти шепотом.
Ее идея о том, как я могу помочь, совершенно выбивает меня из колеи.
— Ч-что? — я заикаюсь и качаю головой.