Потерянное письмо (ЛП)

- Я не знаю, зачем он вообще пришел!
Пенелопа Мэйнуэринг однажды пожаловалась на это во время музыкального вечера в особняке лорда и леди Лавджой в Мейфэре.
Сильвия согласилась спеть в тот вечер две песни. Себастьян был в дальнем конце комнаты. Она чувствовала на себе его взгляд на протяжении всего ее короткого выступления. Это было в самом начале их ухаживания — если это вообще можно было назвать ухаживанием. Она еще не совсем знала, что о нем думать. Но почему-то даже тогда его серьезный, пристальный взгляд заставлял заигрывания других ее поклонников казаться детскими и глупыми.
Он был гораздо более внушителен, чем другие джентльмены. Гораздо серьезнее. Он не расточал ей восторженных комплиментов и не устраивал шоу, дразня ее. Он просто был рядом. Внушительный. Надежный. Заслуживающий доверия. И поскольку он, казалось, не так-то легко дарил свои чувства, она еще больше ценила его внимание.
Конечно, это было только в самом начале. Позже, когда она провела с ним больше времени, поговорила с ним и узнала его получше, она стала глубоко заботиться о нем.
Не то чтобы все это уже имело значение.
Теперь они были двумя чужими людьми. Незнакомцы, которые даже не были склонны сильно нравиться друг другу.
Она спустилась на последний лестничный пролет, настолько погруженная в свои мысли, что не заметила слугу, взбегающего по ступенькам снизу. Он нес кувшин с горячей водой и охапку сложенных полотенец. При виде ее он резко остановился. Вода переливалась через край широкого желоба и выплескивалась на ступеньки.
- О, прошу прощения! - сказала она. - Я не хотела вас напугать.
- Конечно, нет, мисс. Это была моя собственная вина.
- Ерунда.
      Она шагнула туда, где он стоял.
- Не могли бы вы дать мне полотенце?
- Полотенце?
Она бросила многозначительный взгляд на маленькую лужицу у его ног.
- Я бы не хотела, чтобы кто-то поскользнулся на лестнице.
- Не переживайте. Я сам займусь этим, когда...
- Никаких проблем. Я быстро все уберу.
      Она взяла самое верхнее полотенце из стопки в его руках и одним плавным движением опустилась на колени и вытерла воду.
- Вот так.
      Она выпрямилась и обнаружила, что он смотрит на нее, слегка нахмурив брови и оценивающе сверкая острыми, лисьими глазами.
Ее улыбка погасла. У нее было неприятное чувство, что ее ценность взвешивают и измеряют с точностью до дюйма.
- Простите, - сказала она, - но вы камердинер его светлости?
- Имею такую честь, мисс.
Она медленно сложила влажное полотенце. Она задавалась вопросом, присоединится ли Себастьян к их утренней прогулке. Но если его камердинер только сейчас нес его бритвенные принадлежности, то он явно не собирался этого делать.
- Ну что ж...
      Она протянула сложенное полотенце.
- Тогда я не буду вас больше задерживать.
- Спасибо, мисс.
      Он отвесил ей такой поклон, на какой был способен с занятыми руками.
Она некоторое время наблюдала за ним, пока он продолжал подниматься по лестнице. Он был денщиком Себастьяна, не так ли? Больше, чем кто-либо другой, он должен знать о душевном состоянии Себастьяна. Ей ужасно хотелось расспросить его, но что-то в том, как он смотрел на нее, убедило ее придержать язык. Она не была полностью уверена, но у нее сложилось отчетливое впечатление, что Милсом никогда не выдаст ни одного из секретов своего хозяина - и меньше всего ей.
Себастьян откинул голову назад, позволяя Милсому опытным движением провести бритвой по всей длине его горла.
- Ты чертовски тих сегодня утром, - проворчал он.
- Разве, мой господин?
- Уж не сговариваешься ли ты снова с моей сестрой?
Милсом неодобрительно сдвинул брови.
- Не думаю, сэр.
      Он сделал еще одно движение бритвой.
- Я никогда ни с кем не вступал в сговор.
- Нет? Тогда как бы ты это назвал?
- Не могу сказать, как бы я это назвал.
  
      Милсом на мгновение задумался.
- Ее светлость изводила меня из-за той пряди волос, пока я не назвал имя женщины, которая дала ее вам.
      Он провел бритвой по краю челюсти Себастьяна.
- Не думаю, что кто-то сможет противостоять ее светлости, когда у нее в голове появится идея.
Себастьян нахмурился.
- Возможно, и нет.
- Я сопротивлялся ей так долго, как только мог.
- Это было настолько ужасно?
- Вы даже не представляете, милорд.
Милсом поморщился при воспоминании.
- Она плакала, я полагаю.
- Очень много, сэр.
Себастьян не был совсем уж бесчувственным. По горькому опыту он знал, что Джулия может стать чертовски неприятной, если не добьется своего. И все же он полагал, что его камердинер сделан из более прочного материала.
- Твоя беда, Милсом, в том, что ты понятия не имеешь, как защититься от женских козней.
- Полагаю, что так и есть, милорд.
      Милсом отступил, чтобы оценить дело своих рук.
- Никогда не было особых причин учиться, не так ли?
      По-видимому, удовлетворенный качеством бритья своего хозяина, он повернулся к туалетному столику и занялся уборкой.
- Кстати, о представительницах прекрасного пола… Я видел вашу мисс Стаффорд сегодня утром.
Предательское сердце Себастьяна болезненно сжалось. Он нахмурился.
- Она не моя мисс Стаффорд, Милсом.
- Она была одета в верховую одежду. Полагаю, чтобы покататься с ее светлостью.
- Вот как?
      Себастьян встал и подошел к умывальнику. Он встал и оделся, но не потому, что намеревался присоединиться к ним. Действительно, выезжать на территорию поместья, подставляя свое покрытое шрамами лицо неумолимому утреннему солнцу, было самым последним, что он хотел сделать.
Кроме того, подумал он, ополоснув лицо холодной водой и грубо вытирая его полотенцем, он не заинтересован в возобновлении отношений с мисс Стаффорд.
- Она выглядела необычайно красивой, если мне можно такое говорить, - заметил Милсом со своего места за туалетным столиком.
Себастьян бросил на своего камердинера свирепый взгляд.
- Нет, Милсом. Тебе нельзя такое говорить.
Милсом пожал плечами.
- Может быть, мисс Стаффорд и ее светлость еще не выехали. Я полагаю, вы все еще можете присоединиться к ним, если...
- Будь проклята твоя дерзость, - прорычал Себастьян.
- Достаточно того, что я должен слышать подобные вещи от своей сестры. Я не потерплю этого от тебя.
- Как скажете, милорд. Но учитывая, что вы теперь граф Рэдклифф...
- Милсом—
- И вам нужна графиня.
      Милсом сдержанно кашлянул.
- И наследник.
Себастьян провел рукой по волосам.
- Графиня и наследник, - пробормотал он. - Ад и проклятие.
Он вышел из своей спальни и прошел через двери, которые вели в его личную гостиную. Это было чисто мужское помещение с огромным письменным столом из полированного красного дерева, мягким диваном и стульями, а также столами из темного тяжелого дерева, украшенными стеклянными масляными лампами, инкрустированными шкатулками и небольшим количеством предметов дальневосточного искусства, которые его отец собирал много лет назад.
Именно в этой комнате он теперь большую часть времени читал и писал. Туда же Милсом приносил его еду. Он редко видел остальных жителей "Першинга" и, за исключением случайных вылазок в библиотеку или еще более редких сумеречных прогулок галопом по территории, не часто покидал свои апартаменты. Это было одиноко, да, но далеко не неудобно. Особенно по сравнению с условиями, которые он перенес в Индии.
Но с другой стороны, апартаменты графа Рэдклиффа были большими и роскошными по любым меркам. Вместе с остальными семейными апартаментами они занимали большую часть западного крыла и соединялись через примыкающие гардеробные с не менее впечатляющими апартаментами графини Рэдклифф — апартаментами, которые пустовали после смерти его матери два десятилетия назад.