Уроки во грехе

Раскаяние.
Я не знала, что случилось с моей сестрой, но после того, как ее отправили в религиозную школу, она вернулась совсем иной. Мама знала, почему Элейн впала в депрессию и начала принимать наркотики. Элейн много раз жаловалась маме. Молила ее о помощи.
– Она тебе доверилась. Что бы она ни рассказала тебе о школе «Реверенд Линч», я точно знаю, что там все было просто ужасно. – В груди у меня все сжалось. – А что сделала ты? Ответила ей, что это всего лишь ее фантазии?
  
– Хватит! – Она внезапно поднялась с места и оттолкнула меня прочь. – Встань.
– Ты можешь все это прекратить. – Я быстро подползла к ней на коленях и схватилась за подол ее обтягивающей юбки. – И ты можешь уберечь меня от повторения ее судьбы.
– Избалованное, вечно драматизирующее дитя. – Она схватила меня за запястье и с силой потянула. – Встань, пока ты не опозори…
Но тут дверь отворилась – и темная, внушительная фигура заполнила дверной проем.
Мама отпустила мою руку, и я свалилась на дощатый пол, пытаясь унять сбившееся дыхание.
В класс вошел человек, одетый в черное с ног до головы. Ботинки, брюки, застегнутая на все пуговицы рубашка словно притягивали маячащие за его спиной тени, а мрачность его облачения лишь подчеркивала кипенную белизну стоячего воротничка.
Его вид потрясал с первого взгляда.
Я никогда не видела католического священника вживую, но у меня были определенные представления о том, как они должны выглядеть. Тощие, непривлекательные, озлобленные ханжи…
Боже мой, этот человек разрушил все мои стереотипы.
Плотная ткань его черного одеяния не смогла скрыть его крепкого телосложения. Хорошо сложенный, завораживающий – и это даже без фильтров! Поджарые мускулы напряжены, что особенно видно на швах рубашки, под которой они бугрились и играли. Рукава закатаны до локтя, что подчеркивало сильные руки. Ноги прямые, талия узкая, живот плоский, а грудь широкая.
Что получается – он любит Господа нашего и качается в зале? Не такая уж и безумная идея. Но мозг мне в итоге взорвала возмутительная красота его лица. Та же точеная линия подбородка, которая так привлекала женщин в моих братьях. Закругленные углы, квадратные формы, легкая щетина, сбрить которую дочиста не способен никакой станок.
Его каштановые волосы были слегка взъерошены, короткие по бокам и чуть более длинные на макушке, они выглядели чуть неопрятными. Модный стиль. Молодежный. Хотя на вид он не был так уж молод.
В его чертах читалась мужественность. Никаких морщин. Но в его взгляде угадывалась сила. Тяжелый взгляд, полный жизненного опыта. По возрасту он был ближе к моему брату Уинстону. За тридцать, скорее всего. Слишком старый, чтобы мне понравиться.
Слишком пугающий.
Но… Я не могла отвести от него взгляд. Он стоял, поставив ноги на ширине плеч, положив руки на бедра. Его манера держаться привлекала внимание. Я не знала куда девать взгляд. Ведь каждая часть его тела вызывала непотребные помыслы. И пугала.
Но его великолепная внешность не могла скрыть холодной ауры, витающей вокруг него. Что-то в нем было не так, нечто в его облике заставляло завыть тревожную сирену в моей голове.
Его глаза насыщенного синего цвета сузились, когда он увидел меня, растянувшуюся на полу. Слава богу, на мне были брюки. Но он не просто смотрел на меня. Он словно кричал взглядом, критиковал и отчитывал всё, что видел, хотя при этом не произносил ни звука. Его холодный взгляд проникал сквозь ребра и останавливал биение моего сердца, заглушая удары пульса.
Но я была не единственной, кого он поразил. Мама не пошевелилась с тех пор, как отворилась дверь. Я даже не знала, дышит она или нет.
Но тут она прочистила горло.
– Вы, наверное, отец Магнус Фальк.
Не сводя с меня глаз, он коротко кивнул. Никакого сочувствия, никакой теплоты, ни намека на одобрение.
Если именно это и был тот самый директор школы, который должен был решать мою судьбу на протяжении следующего года, то я вляпалась сильнее, чем думала.
 
Глава 2
 
Тинсли
 
Поднявшись на ноги и пригладив брюки, я подошла чуть ближе к матери. Мне хотелось схватить ее и умолять не оставлять меня с этим священником. Но почему-то я понимала, что мне не стоит показывать ему ни страх, ни свою слабость.
Он внимательно смотрел на мои трясущиеся руки. И, судя по приподнятым уголкам его губ, ему это нравилось. Ему нравилась моя растерянность. Боже, я надеялась, что ошиблась. Может, его холодное приветствие было просто пугающей тактикой, которая заставляла новичков слушаться.
– Кэролайн Константин, – елейным голосом произнесла мама, протянув ему наманикюренную руку. – Вы говорили с моим ассистентом и согласились обучать мою дочь.
– Я в курсе. – Он сжал ее пальцы.
Сжав его руку еще сильнее, она улыбнулась. Никакой реакции – в итоге рукопожатие продлилось дольше положенных двух секунд.
Целибат или нет, но ни один мужчина не мог устоять перед моей матерью. Она была воплощением красоты. Золотые волосы, сияющая кожа – ее могли бы спутать с моей старшей сестрой, и она это знала. Ее величайшим оружием была уверенность в себе. Тем, кто попадал в ее сети, мог помочь лишь сам Господь Бог.
Она медленно отняла руку, но продолжала смотреть ему в глаза.
– У вас есть определенная репутация, отец Фальк.
– Магнус.
– Отец Магнус. – Сохраняя приветливое выражение лица, она слегка наклонила голову. – Я выбрала вашу школу для свой младшей дочери потому, что здесь перевоспитывают проблемных девочек и превращают их в респектабельных молодых леди.
– Стоп. Что? – У меня внутри все сжалось. – Это же школа-интернат, а не исправительная школа. – Звук собственного голоса гремел у меня в ушах. – Я правильно поняла?
Но мама продолжила говорить так, словно меня не слышала.
– Насколько я поняла, вы лично будете учить Тинсли и призывать ее к дисциплине.
– Да. – От его бесстрастного тона по спине побежали мурашки.
– Вы серьезно? – У меня отвисла челюсть. – Я не проблемная, я точно знаю, что меня не нужно перевоспитывать. Это что вообще такое? Чего вы мне не договариваете?
Она кинула на меня раздраженный взгляд.
– Отец Магнус разработал специальную программу для таких девочек, как ты.
– Для таких, как я? То есть для тех дочерей, которых родители используют как пешки в своих бизнес-играх?
– Я не собираюсь это обсуждать.
– Ну конечно, ты имеешь в виду девочек, матери которых слишком заняты своими важными делами, чтобы заниматься такой ерундой, как родительство. – Во мне закипела злоба. – Ты монстр.
– Если бы я была монстром, то просто сидела бы и смотрела, как ты губишь свою жизнь.
– И ты решила загубить ее за меня. – Я с отвращением отвернулась от нее и вперила взгляд в отца Магнуса. – И какого же соглашения вы достигли на мой счет?
– Большинство учеников приезжает в школу в самом начале обучения. – Его густой, глубокий и удивительно успокаивающий голос окутал меня, и в моем животе все сжалось. – Но ты уже взрослая, так что это совсем другая ситуация. Завтра я проведу ряд тестов. И, когда пойму уровень твоих знаний, то составлю твое расписание. Некоторые уроки ты будешь посещать со своими ровесниками. А те предметы, в которых ты разбираешься плохо…
– Я хорошо во всем разбираюсь. У меня отличная успеваемость.
– Учебная программа в академии «Сион» несравненно труднее, чем в частных школах. Я буду работать с тобой лично, чтобы ты нагнала программу, и я сам буду заниматься твоим религиозным воспитанием. А также исправлю твое поведение.
– С моим поведением все в порядке.
  
Он опустил руку вдоль тела, и я заметила едва уловимое движение: он начал скрести большим пальцем по указательному. Одному Богу известно, что это значило. Может, он пытался подавить желание меня придушить.
Он думал, что я грубая? Разеваю рот не к месту? Что я шлюшка? Гордячка? Что ему вообще обо мне сказали? И что из сказанного было правдой?