Уроки во грехе

Ни черта эти сучки не чопорные. Хулиганки найдены.
Я широко улыбнулась. Стоя рядом, я кивала и соглашалась со всем, что они болтали. Вообще-то, издалека, когда его осуждающий взор не был обращен на меня, он был самым сексуальным мужчиной из всех живущих.
Но при ближайшем рассмотрении вся его злоба и весь его яд, которым он меня отравлял, меня пугали.
Он еще несколько раз потянулся на турниках, вызывая вздохи женской аудитории. А потом, сверкая накачанной задницей, быстрым шагом направился к воротам.
  
– Не знаю, как называется эта штука в форме буквы V, но я бы намазала ее маслом и поерзала по ней обнаженной.
– Это секс-линии, – пробормотала я.
– Что? – на меня устремился десяток пар глаз.
– Этот V-образный силуэт по бокам живота от лобка – секс-линии. – Я отступила на шаг назад и прижалась плечом к стене, оценивая их тяжелый взгляд. – По-научному называется поперечная мышца живота. Это группа мышц, опоясывающих нижнюю часть торса, которая помогает поддерживать прямой позвоночник. При низком индексе массы тела и накачанном прессе, эти линии становятся четкими. Кстати, его еще называют пояс Адониса, в честь легендарного бога красоты.
– Такая умная? – спросила рыжая, и по ее тону я поняла, что я в шаге от того, чтобы меня сочли лохушкой.
– Нет, просто запоминаю все, что касается мужских частей тела, которые можно облизать, – я задержала дыхание. – Значит он… ну… каждый день бегает?
– По утрам в шесть, – произнесла стоящая позади меня девочка. – Его тело – наш храм, и мы приходим помолиться.
Послышался хор «аминь» и сдержанные смешки.
Кудрявая брюнетка соскочила с кровати и подошла ко мне, окинув меня взглядом с ног до головы.
– Ты сестра Китона Константина.
Приехали.
– Я Тинсли. Приехала вчера вечером.
– Я Невада. Ходила с Китоном в Пемброк, – она повернулась к подругам. – Он был капитаном команды регби. Король школы. Сказать, что он горячий – ничего не сказать. Чисто огонь. Мы с ним были вот так… – она подняла руки и сцепила пальцы в замок.
– Забавно, – я слегка наклонила голову. – Он никогда не говорил о тебе.
– Я перевелась сюда на втором курсе. А он был на год старше, так что…
– Перевелась? Тебя исключили из Пемброк?
– Возможно, – она хитро прищурилась.
– С удовольствием послушаю, что там случилось, – улыбнулась я одобрительно.
– Это дело прошлое, – она махнула рукой. – Я больше не тусуюсь с парнями. А вздыхаю о мужчине. Мужчине в черном.
– Об отце Магнусе?
– Ну естественно. И на случай, когда мы с ним останемся наедине, я уже кое-что задумала.
Она спятила? Я никак не могла забыть его жуткий рев, когда он на меня закричал. Он что, никогда так на нее не орал? И не смотрел на нее так, словно хочет забить ее до смерти?
– Он тебя не пугает? – спросила я.
– Ужасно, – она сжала свою грудь. – Он та-а-а-к меня пугает, – протянула она.
Мне стало досадно. Я не собиралась общаться с такими шлюшками.
– Я впервые увидела его вчера вечером и думала… – как бы мне сказать это так, чтобы не звучать как трусиха, – что он куда более жесток, чем я предполагала.
– Да, он жестокий. Но всякий раз, когда я смотрю в его сексуальные голубые глаза, я вся таю и хочу сделать все, что он приказывает.
– Он вас еще не наказывал? – я обвела взглядом комнату, считывая реакцию девочек на мои слова. – Кого-нибудь из вас?
Некоторые пожимали плечами. Другие кивали и поджимали губы. Но никто из них не выглядел напуганным или забитым.
– Я Кэрри, старшая сестра на этом этаже, – чернокожая девочка обвела рукой комнату и снова положила ладонь на округлое бедро. – Если ты его выбесишь, он тебя накажет, заставит работать или что-нибудь в таком духе. Ничего ужасного. Некоторым из нас даже нравится его провоцировать, чтобы провести время с ним наедине.
Она улыбнулась, и я расслабилась. Возможно, я переоценила весь ужас ситуации.
– Не знаю. – Высокая блондинка выступила вперед к двери и остановилась. – Помните, что случилось с Жасмин в прошлом году?
В комнате повисла неловкая тишина. Некоторые девочки вышли в коридор, другие уставились в пол.
По выражениям их лиц невозможно было понять, что происходит.
– А что случилось с Жасмин?
– Она осталась после уроков, сняла одежду и села к нему на колени. Она говорила нам, что собирается это сделать, – Кэрри приподняла плечо. – А на следующий день она пропала. Никто ее с тех пор не видел.
– Но у нее нет того, что есть у меня, – Невада провела ладонями по своим соблазнительным формам. – Я преуспею там, где облажалась Жасмин.
– Тебя исключат, сучка, – Кэрри, которая уже выходила в коридор, засмеялась.
Исключат.
У меня не было ни кудряшек, ни самоуверенности, ни сексапильности, чтобы соблазнить такого мужчину, как отец Магнус. Но я и не хотела этого. Я просто хотела выбраться из этой школы.
И по дороге в свою комнату я прокручивала эту идею в голове.
Не скрою – он пугал меня до чертиков. Но если его наказания были не так уж и страшны, что подтвердили девочки, то я могла бы их стерпеть, чтобы в итоге меня отправили домой.
 
Глава 8
 
Магнус
 
Лужайку перед академией «Сион» огласили голоса сразу восьмидесяти девочек. Воодушевленный витающей в воздухе энергией, я стоял в проеме двери.
Белые рубашки и клетчатые юбки разделились на четыре группы, каждая из которых представляла свою параллель классов. Каждую группу из двадцати студентов сопровождал свой учитель, который должен был препроводить их до церкви, путь до которой занимал несколько минут.
Я бросил взгляд на часы – и минута в минуту группки девочек зашевелились и пошли к воротам. Клетчатые юбки колыхались, вертелись, крутились и подскакивали, все в движении. Бесконечный поток энергии, кипящий в подростках.
Поток зеленых клетчатых юбок устремился сквозь ворота, но на территории осталась одна из групп.
Я сверился с часами – семь пятьдесят.
Последняя группа не двигалась.
– Отец Исаак? – я посмотрел на него. – Почему вы задерживаетесь?
Пожилой священник поправил очки на переносице и прищурился, глядя на экран своего телефона.
– Одной не хватает.
– Кого? – оглядывая лица собравшихся, я подошел к нему.
Старший класс.
И еще до того, как он произнес имя, я уже знал, кого не хватает.
– Тинсли Константин, – он поднял на меня взгляд. – Пойду за ней.
Отец Исаак был великолепным учителем музыки, очень внимательным и добрым. Девочки его обожали.
Тинсли съела бы его на завтрак.
– Подождите здесь. Я сам разберусь, – я повернулся к стоявшей сбоку от меня ученице. – Кэрри, пойдем со мной.
Я шел так быстро, что десятиминутный путь занял ровно вдвое меньше. Чтобы за мной поспеть, Кэрри перешла на бег.
– Ты видела мисс Константин сегодня утром? – я выбежал на лестничную площадку и помчался через две ступени вверх.
– Да, – выдохнула Кэрри. – Когда мы выходили из комнат, она уже проснулась. Вернулась, наверное.
Я поглядел через плечо, отметив, как колышутся на бегу ее груди и как капля пота собирается у нее между бровей.
– Тебе нужно добавить тридцать минут кардиотренировок в ежедневное расписание.
– Но у меня плотный график в этом году.
– Значит, вставай пораньше.
– Да, отец, – зарделась она.
Девочка была выдающейся певицей в церковном хоре. И очень интеллектуальной. Трудолюбивой. Ее мать была первой афроамериканкой, ставшей сенатором Нью-Гемпшира, а отец – генеральным прокурором штата. Влиятельная политическая семья, под которую до сих пор копали мои люди в поисках коррупции.
Кэрри почти всегда вела себя хорошо, но она не умела выбирать друзей. Проводила слишком много времени с Невадой Хильдебранд, наследницей международной фармацевтической корпорации. Невада была необузданной и отчаянно жаждала внимания. Готов поспорить, что уже через месяц отстраню ее от занятий.