Вербомант 2 (СИ)
Насчет трат… Ювелир Пушкиных закончил работу над заказанными украшениями. Пока что девочкам вроде как и некуда отправляться в них, разве что снова заняться культурной программой, но я решил подарить сразу — слишком подсел на благодарные улыбки, так и разбаловать недолго.
«Но ты всегда таким был, братик».
Возможно, хех. Сообщения от Ленки стали появляться реже, чаще всего — когда требовался анализ какого-то неясного или неочевидного явления, но оставалось только догадываться, насколько сильно она ценила наше общение. Я об этом даже не задумывался, поскольку считал очевидным — у сестры кроме меня никого не было, как ж мне ее не баловать и не защищать?
Так что привычка сама собой перешла сначала на моих местных сестер, пусть даже я провел с ними совсем немного времени, а потом на Машку…
Брошка со снежинками получилась неплохой — смотрелась весьма дорого. Но вот аккуратные серьги с еле слышно позвякивающими «сосульками» из какого-то полудрагоценного минерала — действительно занятная работа.
Все это я вручил Машке как бы между делом, зайдя в комнату к ней вечерком. За время пребывания у Пушкиных Машка не очень старалась украшать свою комнату — не была она большой любительницей торчать дома, и это лишний раз доказывало мне ее привязанность, ведь ради меня она столько времени проторчала в квартире! Но даже так она просто умница — чистенько все, аккуратно, правда, если бы не сувениры из деревушки в виде амулетов и фигурок из древесины, да забитый вещами шкаф, вообще сложно было бы сказать, чья именно это комната.
— Петенька? — девушка навострила ушки.
Я заходил к ней редко, поскольку она все равно чаще всего прибегала в мою комнату сама, и сейчас я попал на тот редкий момент, когда Машка изучала книжку по этикету. Легко заметить, что от увлекательного учебника девушку клонило в сон, но она стойко держалась.
— Так, закрой-ка глаза.
— А… Хорошо! — Машка уже успела вскочить с кровати. Джинсы и светлый свитер добавляли ее образу «уюта», хотелось обнять и затискать. И теперь девушка беспомощно замерла передо мной, стараясь не подсматривать, хотя от движений хвоста в комнате уже поднялся ветер.
Аккуратно взяв сережку, я сперва немного погладил ушко, поскольку девчонка инстинктивно им шевельнула, и когда привыкла и перестала хихикать — осторожно закрепил с обеих сторон. У песцов все-таки не очень большие ушки, поэтому использовать громоздкие серьги на кончике уха — не вариант. А так изящное украшение будет легонько колыхаться от движений, главное, чтобы тихий перезвон на раздражал саму Машу.
Повторив манипуляции со вторым ушком, я поцеловал девушку в губы.
— Можешь открывать. Смотри в зеркало.
Машка пулей бросилась к шкафу, распахнула дверцу и ахнула. Сразу начала поворачиваться и так, и эдак, и пока занималась этим, я обнял ее сзади и показал брошку.
— Н-ничего себе, дорогущее! Петя, Петенька! Фыр! — Машка не успокоилась, пока не развернулась ко мне и не покрыла поцелуями если и не все лицо, то очень близко к этому результату.
— Похоже, что понравилось.
— Еще как!
— Звяканье не отвлекает?
— Очень тихое, но мне же лучше! Буду знать, когда ушки выдают все эмоции, хи-хи! Классненько! Я… Уф! Сердечко сейчас выпрыгнет! — Машка прижалась ко мне, и я действительно чувствовал, как она разволновалась. Обнимала меня крепко-крепко, а хвост никак не хотел успокаиваться.
Аккуратно погладив по волосам, стараясь не касаться украшенных ушек, я крепко обнял девушку в ответ.
— Ты у меня должна быть самой красивой. Так что привыкай блистать, — улыбнулся я.
— Уф. Хорошо! Как-то это непросто, но я буду соответствовать, воть! — сжав кулачки, Машка хитро усмехнулась, после чего осторожно прицепила брошку на свитер. — Все так здорово… Поскорей бы бал!
К сожалению или к счастью, но на бал невест Машку я не звал по очевидным причинам. Все-таки туда приходят одинокие молодые люди и девушки, если не считать организаторов и тех, кто сопровождает свое чадо. Вроде бы Пушкины настаивали на некоторой свободе для молодежи, но в иных случаях по правилам положено все-таки брать с собой матушку или даже отца. Не иначе, чтобы наставляли на путь истинный или подсказывали. А, может, и приданое обговаривать, кто знает? Но вроде как это почти сошло на нет, поэтому сопровождающие были только на менее, кхм, бракообразующих мероприятиях, вроде обычных праздничных балов.
— В конце октября. Но мы могли бы заглянуть в театр или еще куда-нибудь.
— Это уж как тебе захочется, Петенька. Я с тобой — куда угодно! — заявила Машка. — А какие Ириниэльке украшения? — нахально спросила девушка и хитро прищурилась, а самую малость успокоившийся хвост опять пришел в движение.
Ничего-то от нее не скроешь… Впрочем, это очевидно. Еще и Лизе теперь неплохо бы заказать, но поскольку официально мы не связаны, лучше это делать не у Пушкиных, понятное дело.
— Серьги. Предлагаю на ней и посмотреть попозже.
— Мм, ладненько, — хоть Машка так и сказала, любопытство никуда не делось.
— Не покажу, можешь так не смотреть на меня.
— Блинский блинчик! Все-все, не буду настаивать! — Машка тихо рассмеялась.
За нахальство я отвесил ей легкий шлепок, на что девушка игриво улыбнулась и убежала прятать сокровища.
Ириниэль в это время тоже находилась в своей комнате, бездельничала. В отличие от Машки Ириниэль украсила комнату оружием: повесила на стену шпаги, даже для плетки нашлось место, хоть каждый раз перед уходом эльфийка ее и забирала. На фоне этого весьма странно смотрелись стихийно разложенные вещи, кусочки ткани, ленты, белье, бумага и все прочее для рисования, но я уже привык. Эльфийка подбирала образы ради меня, даже начала учиться шитью, и это стало чем-то, что ее весьма заинтересовало. Того и гляди в косплей ударится, поскольку я часто делал фансервисные наряды для героинь! Даже сейчас девушка была одета в облегающие фигурку спортивный топ и леггинсы, хотя явно не собиралась сейчас тренироваться. Для дома у нее были варианты попроще и посвободнее.
— Господин? — Ириниэль изящно спрыгнула с кровати и вмиг оказалась рядом со мной, во взгляде и на личике читалось слишком знакомое мне выражение лица.
— Можно, — вздохнул я.
Очень уж она кайфовала от возможности показать свою преданность, приходилось немного подыгрывать, поэтому сейчас, наедине, Ириниэль встала передо мной на колени и склонила голову. От восторга ее ушки даже шевельнулись, поэтому пришлось немного подождать.
Приказав закрыть глаза, я повесил сережки на ушки Ириниэль, затем воспользовался моментом и немного погладил их. От этого Ириниэль даже губу закусила, чтобы не застонать — кажется, за все дни тренировок я немного перестарался, отчего подобное касание вызывало у Ириниэль очень приятные ощущения. Причем только мои, ради интереса я просил и Машку, но ее касания эльфийка воспринимала спокойнее, хотя и они были ей приятны.
Впрочем, это приятно в любом случае — не могу сказать насчет всех эльфиек, но у Ириниэль кожа была очень нежной и гладкой, и это без использования каких-либо особых кремов. Кажется, у этой расы вообще не росли волосы нигде, кроме головы, а тактильные ощущения куда ярче и богаче, чем у людей. Как еще малоизучен и богат на открытия мир эльфиек! На самом деле относится ко всем расам, хех.
— Можешь смотреть. И поднимись.
В отличие от Машки, Ириниэль вела себя куда более флегматично, но даже так украшение тронуло ее сердце. Обыграли тьму в виде небольших красивых черных камней, эффектно смотрящихся на золотой основе. Подарок отлично смотрелся на удлиненных ушках эльфийки и гармонировал с ее оттенком кожи.
Девушка поднялась с колен, медленно подошла к зеркалу. Долго смотрела на себя, не сдвигаясь с места, ничего не говоря и вообще внешне никак не реагируя, пока, наконец, ушки не шевельнулись. За время, проведенное вместе с эльфийкой, я уже научился отличать ее восторг и смущение, хотя на коже румянец практически никак визуально не проявлялся.