Повелитель корней (СИ)

Вон как многие скисли из аристократии города.
Да и сенаторы завяли, крайне недовольные этой реформой. Матерые бойцы — ветераны в массе своей были верны императору. Просто и бесхитростно. С такими никак не договоришься…
После чего Марк Аврелий объявлял о создании ауксилии палатинов. То есть, дворцовой стражи, которую он собирался набирать из семей бедняков, ну и, разумеется, не граждан, желательно из далеких провинций. Их ожидало десять лет службы, с получением, по ее завершению, статуса гражданина, надела земли и всех прав легионеров-ветеранов.
  
И это тоже являлось одним из предложений князя. Он ими сыпал, как из рога изобилия. Была одна охранная структура, теперь две… конкурирующие. В идеале бы третью еще, но Марк Аврелий не стал заходить так далеко. И так ему казалось, что он крушит устои…
Верховная же жрица Исиды, стояла невдалеке с самым скромным видом и улыбалась. Загадочно так.
Да, не все прошло, как она хотела.
Да, император не стал наказывать жрецов, которые сыграли немалую роль в этой попытке переворота.
Но… дело сделано, и те идеи, которая они хотели впрыснуть в римское общество, туда попали. Да еще с какой помпой! Ну и, само собой, в такой подаче, будто бы они исконно-посконные, просто забытые из-за происков злодеев и богохульников…
* * *
Гёты и квады, отошедшие на правый берег, стали действовать довольно разумно. И перекапывать рвом с небольшим валом выход с брода. Что тут, на верхнем, что ниже по течению — в районе еще не существующего Киева.
Их можно было понять — эти два места были единственным способом им выжить. Не вообще, так как вопрос о зимовке все еще стоял очень остро. А здесь и сейчас. Прорвется где-то оборона — и все. Степняки войдут в прорыв и растерзают их в голой степи. Пусть не сразу, но безусловно.
Они бы может и смогли победить, если на пути к кочевьям не стоял Берослав. А так… это бессмыслица. Кровавый тупик, не имеющий никакого здравого решения. Отчего тысяч девять германцев встали тут насмерть.
Разделившись.
Южнее отправили тысячи три, так как быстро с той стороны могла навалиться только конница сарматов. Бессмысленная и бесполезная против даже таких малых укреплений.
А здесь…
Здесь они готовились серьезно драться.
Ожидая отражать штурмы Берослава и его заколдованной пехоты…
— Темнеет. Может, не стоит?
— Кто не рискует, тот не пьет шампанского.
— Не пьет чего?
— Это такое особое вино, которое пьют по праздникам. Его еще не придумали. — равнодушно ответил Берослав.
Римлянин хлопнул пару раз глазами, переваривая услышанное.
— Если боишься, оставайся в лагере.
— Я за тебя боюсь. Давай с этими германцами поговорим?
— О чем?
— Заключим мир. Ты даже не представляешь, КАК он нужен именно им. Сколько они потеряли людей? Добрую треть, не так ли? А это не просто воины — это общинники. Они землю пашут и хлеб сеют. У каждого жена с детьми. Даже такой урон для них ужасен.
— Мы ведь для них враги.
— Если мы заключим мир, то перестанем быть врагами.
— На время. Не так ли? Сколько раз вы заключали мир с германцами. А сколько раз после этого они нарушали свои договоренности? Сменился конунг — и все.
— Если мы все погибнем, то потеряем победу, которую чудом добыли. Я ведь не верил. Мне казалось, что они нас снесут, словно щепку речной волной.
— Думаешь, что синица в руках лучше, чем журавль в небе?
— Что? — снова завис римлянин, ему было сложно порой с князем из-за его странных фраз.
— Ладно, не обращай внимание… — отмахнулся князь и пошел к отцу. Формально тот ему не подчинялся, поэтому требовалось именно договариваться. Но он не окажет. Не сейчас… наверное…
Не прошло и четверти часа, как началось «прекрасное». Корабли ауксилии снимались с якорей и уходили выше по течению. Но несильно. Туда, где река сужалась и углублялась до приемлемых размеров.
Тихо.
Впрочем, германцы это хоть и приметили, но воспринимали как отправку флота к Берграду. О том, что на него должен был напасть Сигимер, конунги гётов отлично знали. Так что, узнав об этом «исходе» даже вздохнули с облегчением…
Корабли же становились на якоря. А потом стягивались веревкой в импровизированный понтонный мост. Хлипкий и слабый. С большими пролетами. Но, когда ближе к утру все оказалось готово, войско Берослава вместе с наемниками уже осторожно «просочилось» из лагеря и было готово.
Прошли «на своих двоих».
Построились на правом берегу. И пошли в атаку. В тишине, чтобы раньше времени не спугнуть. А параллельно прямо у самого берега двинулись корабли, готовые поддержать их обстрелом. Ну и перевозя запасы всякого…
Минута.
Десятая.
Час.
Расстояние от места переправы оказалось неблизкое и пришлось «потопать». И…
— Оркестр! — рявкнул Берослав во всю мощь своих легких… в рупор. — Оркестр! Прощание славянки!
И они грянули.
Ну как?
Несколько флейт и пара барабанов попробовали изобразить что-то, подобранное по мотивам воспоминаний. На слух. Так что это выглядело скорее, как какая-то мелодия сильно по мотивам.
Впрочем, гётам и квадам хватило и этого.
Они вскочили, а спали они вповалку у костров. Увидели построенное войско неприятеля прямо вот в шаговой доступности. И… побежали. Быстро. Отчаянно. Самозабвенно.
Нет, конечно, они выставили часовых. Но возле брода, да и те всё проспали, ибо время такое было — предрассветное. Из-за чего эффект оказался особенно сочным… и вонючим… Они реально испугались. Подумали, как потом выяснилось, что колдун перенес войско своим чародейством на другой берег…
Преследовать их князь не стал.
Зачем?
Просто крикнул в рупор на гётском:
— Гатас, они твои! Мсти!
И все.
Закрепиться им дальше было не за что, да и все это войско на глазах рассыпалось на отряды и групки. Так что… не царское это дело, мусор выносить…
 Часть 3 
 Глава 1 // Трасса 60 
— Это же верный конец. 20 лет в жопу.
— Выбирайте выражения, Додж. Вы же знаете, как я это ненавижу.
— Ой-ей-ей. А что, это мне теперь карьеру испортит?
— Возможно, нет. Только что поступило сообщение. Вам предписано срочно явиться в Норфолк и взять под свое командование собственную лодку.
— Это не смешно.
— Совсем не смешно. Поэтому они подтвердили это дважды.
к/ф «Убрать перископ»
Глава 1
171, липень (июль), 29
— Но ты не можешь быть расом!
— Почему?
— Ты не сармат!
— Почему? — вновь невозмутимо поинтересовался Берослав.
— Это тебе у богов лучше спросить! — ответил бэг аланов, уже немало ошалевший от такой наглости.
— Разве? Ну хорошо. Кто такие сарматы?
— Ну… как? Сарматы — это сарматы. Ты голову почто нам все морочишь?
— Морочу? Я? — наигранно удивился князь. — Видимо, вы не хотите даже попытаться услышать вопрос. Спрошу иначе. Как можно сказать — перед тобой сармат или нет?
— Ну…
Участники сарда[1] прямо зависли, задумавшись. Так как этот вопрос поставил их в тупик. Ведь никогда прежде никто его не задавал. Берослав же, выдержав паузу, продолжил развивать тему.
  
— Вот вырос среди сарматов чужеземец. Гёт, мавр или даже какой негр из джунглей Африки. Живет по вашим обычаям, говорит на вашем языке и в поведении своем никак от вас не отличается, но вы знаете, что он чужак. Он сармат или нет.
На их лицах присутствующих отразилось сомнение, однако, ответа не прозвучало. Князь же продолжал.