Спорим, это мальчик!

Не было никакой конкретной необходимости обзванивать других родителей, но мне не терпелось рассказать кому-нибудь великую новость. Разговаривая по телефону, я услышала в гостиной рассерженные голоса. Ссорятся — верный знак, что серьезно относятся друг к другу!
Тайрон и Сэм. Сахарная Косточка и его милашка! Я была невероятно горда и счастлива.
  
Тайрон
 
Вот в чем главная беда с Сэмом. Он вроде и поможет, но при этом только еще глубже окунет тебя в помои.
Ну так вот, после визита моей «подружки» результатом стали две новости — хорошая и плохая.
Хорошая новость состояла в том, что моя мамуля перестала смотреть на меня как на закомплексованного неудачника, которому не светит найти себе подружку или работу. Плохая — в том, что мама на радостях принялась безудержно хвастаться. Весь вечер она под разными предлогами обзванивала всех своих приятельниц. Из-за запертой двери маминой комнаты до меня долетали многозначительные фразочки: «чудесная девочка из Америки», «выучиться на бухгалтера», «девчонки так и липнут», «в моде толстые, а не худые».
Наконец-то мамуля может мною гордиться. Что ж, Сэм, спасибо тебе большое.
  
Мэтью
 
Иногда природа шутит очень зло. Только Сэм окончательно решил переквалифицироваться в девочку, пока его папаша кружит вокруг, словно голодный стервятник, и тут вдруг организм Сэма сделал рывок в противоположном направлении.
В тот вечер я рассказал маме о проблеме насчет Сэмовых усов. Как это ни удивительно, она взялась помочь нам от них избавиться и даже поделилась специальным воском, которым (мама, ради бога, избавь меня от подробностей!) и сама пользуется.
Мы были у нее в комнате. Сэм сидел перед зеркалом за маминым туалетным столиком, на верхней губе у него подсыхало розовое вещество.
— Подержи его, Мэтью, пока я буду отрывать эту штуку, — пошутила мама. — Это больно.
— Да ладно, — сказал Сэм мужественным голосом, насколько это возможно для человека, который сидит с розовой нашлепкой под носом. — Я же не девчонка. Не так все это страшно.
— Ну смотри, — сказала мама. — Я тебя предупредила.
Она тихонько потянула за краешек восковой полоски.
— Ай! — вскрикнул Сэм, когда первые волоски начали выдираться из кожи. — Осторожней!
Он дернулся, и тут мама рванула со всей силы, усы отделились сразу целиком.
— А-а-а!
Сэм вскочил и запрыгал от боли, прижимая руку ко рту.
— Я же говорила, — сказала мама, удовлетворенно глядя на светлые волоски, прилипшие к воску.
— Как же девчонки это терпят? — проорал Сэм.
Мы с мамой уставились на него с ужасом. Нас напугали не сами слова, а то, как именно они прозвучали. Слово «терпят» Сэм выкрикнул мощным мужским басом.
— О-хо-хо, — вздохнула мама. — Только этого нам и не хватало. Теперь у него начнет ломаться голос.
— Ни за что! — воскликнул Сэм прежним дискантом.
— Постарайся поменьше разговаривать, что ли, — посоветовала мама.
— Ага, щас, — буркнул я.
  
15
   
Стив Форрестер
 
С восьмым классом творилось нечто странное. По прошлому году я помнил их как неорганизованную толпу, где несколько умных, добросовестных ребят вынуждены были бороться с общей массой бездельников. Теперь все это переменилось. Восьмиклассники как будто… повзрослели, что ли?
Непреодолимая пропасть по половому признаку между девочками и мальчиками заметно сузилась. Иногда, дав задание классу, я поднимал глаза от журнала и видел перед собой непривычное зрелище — ряды макушек, склоненных над работой. Раньше, как правило, всегда можно было заметить лица, рассеянно выглядывающие в окно или пытающиеся отвлечь других мальчиков (проблема касалась преимущественно мальчиков). Теперь этого больше не было.
Когда кто-нибудь из девочек отвечал на вопрос, мальчики внимательно прислушивались. Время от времени и сами мальчики поднимали руку, и не только для того, чтобы высказать какую-нибудь глупость.
 
Я ничего об этом не говорил — боялся сглазить, но про себя невольно удивлялся: в чем же дело? Совсем как в фильме-вестерне, знаете, когда ковбой произносит: «Тихо здесь. Подозрительно тихо».
  
Елена
 
У нашей Заи неожиданно прорезался музыкальный талант. В понедельник она явилась в школу с отсутствующим видом человека, который был слишком занят творчеством, так что у него не оставалось времени поесть, попить, поспать и даже зайти в туалет.
Чарли спросила, почему ее не было видно в выходные, а Зая ответила, что она «кое над чем работала». А когда показалась Сэм вместе с Мэтью и другими мальчишками, Зая буквально кинулась к ней со всех ног, волоча пластиковый пакет. Мы с Чарли видели, как она передала Сэм какие-то листочки бумаги и кассету.
— Встречайте — музыкальные близнецы, — сказала я.
— Это очень хорошо, — сказала Чарли. — Я рада за них.
Но я заметила, что она встревожилась.
  
Марк
 
Обожаю трудные задачи. Бывает, играешь в футбол, а мяч тебе никак не пасуют или дорогу загородит защитник, который почти не уступает тебе по мастерству, — тогда я говорю себе: «Ладно, Марк Крамер, давай-ка возьмемся за дело всерьез». Выхожу в штрафную площадку, и тут-то начинаются разные события. Пас, перехват и — бац! Еще один фирменный крамеровский гол.
Так было и с маленькой американкой, которую я наметил себе в подружки. Я думал о ней все выходные: как бы оттащить ее от подруг и показать, что такое настоящая жизнь рядом с настоящим мужчиной? Я вышел в штрафную площадку под девизом: «Сэм будет моей».
В понедельник я подошел к ней на большой перемене, когда она болтала с подружками. Я сказал:
— Сэм, это тебе, — и сунул ей в руки конверт.
Она спросила:
— Это что?
— Билет на большой матч в среду вечером. Сборная Лондона против «Юнайтед».
— Ого! — воскликнула Елена. — Впечатляет. Где достал?
— У меня знакомство в билетной кассе, — ответил я, не отрывая взгляда от Сэм. — Ну что, пойдем?
Сэм колебалась. Я видел, что волшебное обаяние Крамера начинает действовать.
— Я подумаю, — сказала она. — Честно говоря, я не так уж люблю соккер.
— Думай не очень долго, красотка. Другие за такой билет убиться готовы.
Я небрежной походкой двинулся прочь, по дороге оглянулся, собирался ей подмигнуть, но Сэм уже отвернулась и снова разговаривала с подружками.
— Она придет, — сказал я Бену и Джейсону. Это ребята из моего класса, они на нас смотрели.
— Плохо твое дело, — сказал Джейсон и засмеялся с обидной жалостью.
В эту минуту я понял, что речь уже идет не только обо мне и Сэм Лопес. Если она снова мне откажет, я попаду в глупое положение. Надо мной начнут смеяться.
А это мне совсем не нравится.
  
Зая
 
Наверное, я ожидала от Сэм более заметной реакции, когда показала ей свои песни. Я все выходные работала над ними, получилось хорошо, я так старалась специально для нее.
Но Сэм в тот день была какая-то странная. Как будто все время думала о чем-то другом.
— Классно, — сказала она и сунула мой пакет с песнями к себе в портфель. — Вечером послушаю.
Я сказала:
— Можно будет как-нибудь на днях порепетировать вместе.
— Да-да, конечно.
А потом, когда к ней подошел Марк Крамер и всучил билет на какой-то дурацкий футбольный матч, она так обрадовалась — похоже, для нее это значит больше, чем мои пять песен.
Наверное, я в ней ошиблась. Наверное, не надо было соваться со своими песенками.
  
Чарли
 
Из всех людей, которых я знаю, Зая меньше всего склонна киснуть и кукситься, но в тот день она совсем загрустила. Когда Сэм принялась советоваться со мной и Еленой, идти ли ей на футбол с Марком Крамером, Зая в конец расстроилась, и это удивительно, ведь раньше мы все считали, что было бы просто потрясающе, если бы Марк начал ухаживать за кем-нибудь из нас.