Призрак штрафбата

– Тут всё действительно сложно. – Глаза Аарха были закрыты, он внимательно изучал происходящее на своём, тонком уровне. – Насколько я вижу сейчас, когда Краеш открыт: у оборотней очень интересная энергетика. Потоки разума намного толще, но пользоваться ими сложно: они рыхлые, явно нужны в основном для накапливания силы. Узлы крови необычайные: тут явно есть нечто, позволяющее ей менять состав. Сейчас кажется, что они двойные, но это скорее из-за идущего процесса перерождения. Но самое необычное: жизнь у вас одна, и она вбирает в себя всё остальное. Обычно жизнь – низшая энергия, которую контролируют все остальные, тут же – наоборот. Она контролирует весь организм в целом, используя любые крохи энергий для своих нужд. Чертовки интересно…
Ладар замолчал, вглядываясь в видимое только ему, не замечая, каким яростным огнём вспыхнули глаза старейшины, вглядывающегося в лицо чужака, умеющего видеть что-то, недоступное обычным магам.
А Краеш преображался. Полустон-полувой прекратился, сухо щёлкнули суставы, становясь на места, шерсть прикрыла спешно наращиваемую кожу. Крупный волк торжествующе вскочил на лапы, ликующий вой пронёсся над лесом. Шумно вздохнули волхвы, опуская руки и неуверенно улыбаясь, шагнул к сыну К’Кайн, но Ладар поднял руку, привлекая внимание.
– Это ещё не всё! Не расслабляйтесь! Процесс не останавливается, его нужно тормозить!
Волчье тело продолжало увеличиваться в размерах. Спина сгорбилась, поднялась, блеснули и стали стремительно расти клыки. Волк на поляне по размеру уже превзошёл молодого бычка. Волхвы взмахивали руками, пытаясь что-нибудь сделать, но всё чаще отшатывались, уходя в сторону.
– Вот и конец. – Лицо К’Кайна побледнело, он поднял руки, и в них сверкнуло серебряное лезвие. – Прости, мальчик, но это последнее, что я могу сделать для тебя. Хаос неумолим.
– Погоди! – Голос Ладара звучал глухо, по лицу текли капли пота. – Линия разума ещё не повреждена. Я закрываю её от изменений, хотя это дьявольски сложно: сила жизни всё растёт, проникая во все сферы. Если она заменит собой поток разума – твой сын станет зверем. Вот тогда… а пока – не сдавайтесь. Просто остановите рост жизни до того, как она выпьет все энергии тела, заменив их собой.
– Как?
– Используйте силу рода! Род оберегает от изменений, стабилизируя любые процессы… вроде раковых опухолей. Здесь такое подойдёт идеально.
Волхвы вновь повернулись к замершему в муке Краешу, их движения, вначале неуверенные, обретали какой-то новый смысл… А Ладар боролся. Бездумно вмешавшись в непонятное ему, он в очередной раз встал на край, попав в центр непонятного, гибельного для непосвященных процесса. Вокруг его сознания, намертво вцепившегося в сознание друга, бушевала настоящая локальная энергетическая буря. Линии разума трещали, их мотало и дёргало из стороны в сторону. Укрепить, удержать, не дать порваться. Аарх закусил губу, не замечая, как по подбородку стекает капля чёрной крови, и смотрел закрытыми глазами на ворох магических энергий, держа их силой мысли, угадывая очередной рывок и начиная сопротивляться ему ещё до его зарождения. Постепенно всё успокаивалось. Жизнь вернулась в отведённое ей русло, зазмеились потоки крови. С некоторым опасением он снял барьеры с чужого разума. Энергия вздрогнула, помутнела, но тут же очистилась – и потекла по вновь созданному телу, контролируя его. Ладар облегчённо выдохнул и открыл глаза.
Почему-то он стоял лицом к лицу с гигантским волком, обхватив его морду руками и прижавшись своим лбом к его лбу. Весь в крови, руки были разодраны, а все оборотни жались по краям поляны, бледные и потрясённые. С трудом заставив себя разжать руки, Ладар отступил на шаг и глухо спросил:
– Краеш, ты как?
Гигантский волк глухо рыкнул, заставив воинов схватиться за оружие. Прочистил глотку, затем с трудом глухо проревел:
– Зачем?
Ладар недоумевающе пожал плечами.
– Ты мой друг.
К’Кайн подошёл, встал рядом, неуверенно опустил ладонь на лобастую голову. Голос его зазвучал глухо:
– По нашим правилам, любого, превратившегося в чудовище, нужно убить! Мой сын знал это и ждал этого. Неконтролируемое изменение… оно уничтожает человека, растворяет его в звере. И возможности обернуться назад – нет. Такое уже навсегда.
 
– Но он – человек! Пусть даже в теле зверя, но это твой сын! Это Краеш!
Староста кивнул.
– Волхвы смогли увидеть – ты не дал зверю уничтожить человека. Но обернуться обратно ему уже невозможно. Жить в теле зверя… зачем?
И уродливая голова с клыками, торчащими из пасти, кивнула в знак согласия.
Аарх ощутил, как в нём поднимается злость. Острая и пряная, очищающая разум. Позабыв о дипломатии и осторожности, он заговорил резко и грубо:
– Вы слишком привыкли к своей исключительности, живущие на две стороны. Приняв свою норму за эталон, вы одинаково легко презираете всех тех, кто не похож на вас: и людей, и зверей. Ну как же, вы – соль земли, вы способны выжить там, где другие гибнут! У слух у вас лучше, и силы больше… Но при этом вы живёте за счёт других! Почему-то слабые люди добились большего в науках, создали государства и народы. И вы это перенимаете у них. Звери и сильней и быстрей, они способны вести бой на инстинктах, и вы переняли их способности. Находясь посередине, вы стараетесь научиться лучшему и там и тут, но не стоит презирать тех, кто продвинулся дальше по иным путям. У меня есть подруга, Итека, Убивающая в тенях – она из каахов, ночных хищников этих мест. И она чувствует более тонко, и более… правильно, чем многие из здесь присутствующих, включая меня самого! Может, хватит кичиться своей инаковостью и попробовать стать чуточку терпимей и мягче, если на подобное способны даже самые свирепые хищники этих мест? Краеш, ты – воин! Согласись, получившееся тело подходит для грядущих битв ещё больше твоего прежнего!
Большой волк постоял, качая головой. Глухо рыкнул, усмиряя собственную глотку, и с трудом выговорил:
– Я пойду с тобой. Тебе пригодятся мои клыки. Но если мой разум померкнет, ты должен меня остановить.
– Решено и принято! – Ладар поднял руку и ударил по гигантской лапе, с вызовом глядя на замерших оборотней. Те помолчали, затем поднялись и, поклонившись, растворились в лесу.
Ируг подошёл к Аарху и, положив руку ему на плечо, буднично произнёс:
– Знаешь, почему престижно иметь в отряде оборотня? Как бы они ни кичились своим разумом, но их поведение во многом определяют инстинкты зверя, они никогда не признают вожака слабее себя. Штабная репутация в действующей армии ничего не значит, но если в твоём подразделении есть живущий на две стороны – значит, ты сильный боец, умный полководец, мудрый командир. Это все знают и все борются за право иметь такого блохастого в подчинённых. Вот только у магов такого не случалось. Наши маги сильны, спору нет, но их волхвы – они думают иначе, действуют иначе, ставят перед собой иные цели. Как бы крут ни был маг, они никогда не кланялись его силе – хмыкали и отходили в сторону. Поэтому никто и никогда не мог объявить оборотней своими подданными – именно волхвы имеют тут решающую роль. А тут – признали сами. У тебя теперь не только право на эти земли, ещё и народ, их заселяющий, признал тебя если не вожаком, то кем-то, способным им стать. Дело за малым – очистить эти земли… и выжить при этом.
Ночью, ложась спать, Ладар чувствовал себя почти счастливым. Они уверенно идут к цели, ещё пару дней, и старая башня магов окажется под их контролем. Оттуда рукой подать до водопадов, конец похода уже близок! Главное – закрыть источник Хаоса, остальное – решаемо! У них всё получится, ещё немного…. Улыбаясь, но провалился в сон – и вздрогнул от увесистой пощёчины.
– Что ты наделал! Мальчишка! – Разгневанная Илис металась по его комнатке в небытии, и из волос её грозно шипели маленькие пасти. – Как можно быть таким безрассудным!
Ладар вздохнул, подошёл к ней, обнял, удивившись отсутствию привычного онемения. Ах да, это же просто сон.