Призрак штрафбата

Дзега пожала плечами.
– Ну, например, поклонение мёртвым. Или обряд употребления крови!
– Мы не поклоняемся мёртвым! Мы чтим святых! И кровь никто не пьёт, мы пьём вино, над которым жрецы проводят таинство…
Ладар замолчал, вспоминая. Дзега довольно ухмыльнулась.
– Не смотри на красивые слова, смотри на дела. Не ты ли рассказывал, что в вашей деревне под видом святого в церкви лежали останки дохлой собаки? А что касается крови – таинство это то, что скрыто от непосвящённых. Откуда ты знаешь, что добавляют в вино? Думаю, и большинство священников не знают, зачем нужно пить кровь. Им говорят, что если добавить в вино частицу собственной крови, ритуал станет святым или благостным, или ещё каким. Они и стараются. То, что на деле это обычный вампиризм, им и в голову не приходит. Как и то, какому богу на деле служат те, кто соглашается на подобные ритуалы. Они привыкли не думать, а верить.
Ладар помолчал, вглядываясь вперёд, где на небольшом валуне грелся вполне безобидный ужик.
– Ладно. Обходим. Только вряд ли это случайность.
Он тяжело пополз назад, разом растеряв всю свою лёгкость.
Аарх оказался кругом прав: несколько дней ползаний на брюхе доказали, что все подступы к храму были набиты змеями. Пару раз им удавалось проскользнуть в стороне от бдительных сторожей так, чтобы те не проснулись – чтобы увидеть вторую линию обороны, состоящую из более крупных и опасных гадов, к тому же гораздо более многочисленных и активных. После третьего дня бесплодных попыток Ладар обессиленно сидел на небольшом пригорке, пристально глядя на кроны леса, за которыми скрывалось место силы.
– Дзега, а в самом храме змеи будут?
– Скорее всего, нет. Слишком велико там напряжение сил. Кто будет создавать себе соперника?
– Это хорошо. А ещё лучше – то, что змеи не смотрят вверх.
– Зрение у них совсем иное, свою добычу они ищут другими способами. И – да, если подняться повыше, шансов проскользнуть незамеченными много. Змеи реагируют на тепло тела, большая скорость и значительное расстояние его скроют.
– Да? Не знал. Ну, это упрощает дело. Если мы не можем пройти – мы пролетим, только и всего.
Сложнее всего было даже не найти подходящую точку – высокое дерево, с которого можно спланировать в нужном направлении, сколько убедить сомневающуюся Дзегу… и самого себя.
– Ты не птица! Лететь не сможешь! А планировать, да ещё с удвоенным грузом…
– Я как-то нёс двоих здоровых мужиков, ты вдвое легче любого из них. Да, от брони придётся отказаться, хватит тебе и плёнки небытия.
Обиженно надутые губы.
– Я привыкла больше заботиться о своей безопасности.
– А я привык использовать малейший шанс, вычерпывая их все до капли! Потому, наверно, и жив до сих пор! В конце концов, если обычный полёт для вашего сиятельства слишком рискован, я могу вернуть тебя в тот храм, посидишь там ещё десять веков, пока всё не наладится.
– А ничего уже и не вернётся на круги своя! Могу сказать, что будет дальше: Единый захочет стать сильнее! Он поднимет численность людей в тысячи раз, в сотни тысяч. Даже зная, что такое возможно на два-три поколения, потом оскудевшие земли не смогут родить, и люди начнут умирать от голода, он пойдёт на это – чтобы преодолеть определённый барьер и заполучить силу, схожую с силой Творца! После этого эксперимента от вашего мира мало что останется!
– И ты хочешь сбежать, пока не стало слишком поздно? – Аарх сам удивился спокойствию своего голоса. Вырвавшееся у Дзеги признание впечатляло.
– Да! Я смогу уйти, у меня есть такой шанс! А вам уже не помочь, и напрасно те, кто посвящен в намерения Единого, роют подземные города или надеются на «избранных служителей». Вы все для Единого – пища, не более! В попытке достичь могущества он уничтожит всех!
Ладар помолчал, приходя в себя. Уже эти слова стоили самоубийственного похода – похоже, у него появилась новая цель. Впрочем, это дело будущего.
– Значит, нужно рискнуть. Хватайся за меня покрепче – и полетели!
 
Дзега, разгорячённая спором, рассерженно уставилась на парня – но, решившись, подобралась поближе, обхватив его руками. Ладар аккуратно расправил крылья, добиваясь максимальной площади, – и, оттолкнувшись от ветки, полетел в сторону древних развалин.
Воздух пружинил, странным образом став густым и вязким. Приходилось словно ввинчиваться в него, отвоёвывая метр за метром. Мучительно медленно скользили под крыльями кроны деревьев. Одно хорошо – в этом странном, непонятном воздухе он прекрасно держался даже с дополнительным грузом. К тому же Дзега весила очень мало – устроившись в устроенном Аархом страховочном гамаке из верёвок у него на груди и для верности обхватив руками, она сосредоточенно наблюдала за приближающейся прорехой меж деревьев. Очень медленно приближающейся.
Ладар чувствовал, что начинает уставать. Пот тонкой плёнкой покрыл тело, руки начали болеть и дрожать, они не пролетели и трети пути – а воздух становился всё плотней. Вершины, прежде кучерявые и покрытые листвой, вдруг разом сменились острыми пиками сосновых жал, словно копейщики выставили своё оружие вверх в ожидании неприятеля.
Что делать, если кругом смерть и нет выхода? Расслабься и подумай, даже если это последнее, что ты сможешь сделать в жизни. Аарх повис в стальной хватке собственных крыл, прикрыл глаза, вызывая вектора… Они возникли тут же, мощные и упругие. Тут их было множество, чувствовалось место силы. И враг, которого нужно было сокрушить – внезапно ставший упругим воздух. Словно по наитию он развернул их, направив себе за спину две большие, упругие спирали силы – и активировал. Два потока устремились назад, ломая всё на недавнем привале, корёжа холм, деревья – однако воздушная волна вернулась, ощутимо подтолкнув к храму, разбив застывший воздух, и стало понятно: получилось. Они пробились, сломав последнюю, страховочную преграду. Ладар заложил вираж, выискивая глазами здание храма, но увидел лишь пустую поляну, на которой росли цветущие и благоухающие травы. Он пожал плечами и устремился в центр поляны, но Дзега тут же вцепилась ему в плечи и скомандовала напряжённым голосом:
– На самый краешек. Игры кончились, дальше всё будет серьёзно.
Аарх прикрыл глаза, разглядывая стены энергий, мерцающие среди трав, и вздрогнул: перед ним оказался какой-то странный, завязанный на природе, но активный и пылающий мощью храм жизни.
Она пригнулась, поднырнув под очередную арку – и оказалась в огромном, гулком зале, в центре которого одиноко стояла небольшая, залитая чернотой беседка. Девушка ощутила прилив гордости: она сама! Сама нашла храм смерти! Она избранная, и по праву может беседовать с созданиями, его заселяющими, – пока как ученица, но это не продлится долго! Скоро она будет со смертью беседовать на равных! Впереди замерли сияющие, полные ослепительного света стены энергий – опасные, прикосновение к которым дарило прекрасную, мгновенную огненную смерть. Марго ухмыльнулась и, легко сбросив мешающий сейчас мешок и броню, осталась только в лёгком, тонком кожаном доспехе. Улыбнувшись, она ступила на ровный, выложенный мозаикой пол – и начала танец. По кругу, скользя, совершая лёгкие, плавные изгибы, приседания и повороты, вот только повторить подобное вряд ли удалось бы и эльфу. Неожиданные, нелогичные, неправильные движения. Так не танцуют – так сражаются. Отчаянно и яростно, когда силы кончаются и усталость берёт своё. Но отчаяние не бывает столь медлительным, столь прекрасным и лёгким. Это был странный танец.
Ладар аккуратно сложил все вещи на опушке. Подумав, положил сверху и клинки: сейчас они будут только мешать. Ободряюще улыбнулся застывшей в отчаянном ожидании Дзеге.
– Не волнуйся, я уже был в таком. Прыгай мне на спину и ничего не бойся. Мы просто немного потанцуем.
Он прикрыл глаза: странные стены мрака изгибались и пульсировали на поляне, перетекали одна в другую, создавая непонятный, смертельно опасный лабиринт. Они начинались с ярких, невинных цветов – и взлетали сполохами тьмы, обжигая пространство. А цветы безмятежно цвели, вот только не было на свете таких странных, ни на что не похожих цветов. Ладар ухмыльнулся и начал танец. По кругу, скользя, совершая лёгкие, плавные изгибы, приседания и повороты, вот только повторить подобное вряд ли удалось бы и эльфу. Неожиданные, нелогичные, неправильные движения. Так не танцуют – так сражаются. Отчаянно и яростно, когда силы кончаются и усталость берёт своё. Но отчаяние не бывает столь медлительным, столь прекрасным и лёгким. Это был странный танец.