Правильный конец (СИ)
Гарри ещё некоторое время завороженно за этим понаблюдал, сжимая в кулаке свой стояк, но вдруг увидел змею которая пробралась одной из девушек в попу и та, оттопырив зад, приняла её внутрь со стоном и словами:
— Видишь как это легко и приятно.
Гарри содрогнулся, схватил вещи и ретировался из комнаты, от запахов в которой у него уже кружилась голова и подташнивало.
Он в считанные минуты оделся и добрался до выручай комнаты. Гермионы там не оказалось. Ему, почему-то, пришла в голову мысль, что она тоже неплохо бы смотрелась в экзотическом наряде, тем более, что тело, как выяснилось, у неё ничуть не уступает индианкам, но кожа молочно белая и такая гладкая.
— Лежать, — хлестнул он словом свой член и взял карту мародёров.
Точку с именем Гермионы он нашёл сразу же, но увидев кто рядом с ней, вскричал от ужаса и бросился в дверь, вниз по лестнице по коридору прямиком к кабинету, в котором были слышны звуки там-тама.
***
Голова болела нещадно.
“Что за чёрт, так долбит”.
Она хотела уже позвать Гарри, но стук отдающийся в голове повторился. Руки онемели словно были… Связаны?
Она резко открыла глаза и чуть не умерла от ужаса. Руки были связаны и подняты вверх, ноги разведены в стороны, открывая всем на обозрение розовую промежность. Волос на ней не оказалось и Гермиона почувствовала как по всему телу стекает что-то липкое и горячее. Она сглотнула и сразу опустила глаза, с облегчением поняла, что это не кровь и начала дёргаться, пытаясь снять верёвку. Но не тут то было.
Посмотрев вправо, она увидела свои вещи и палочку на всё том же стуле, как и обычно, но дотянутся до неё не было никакой возможности. Взгляд влево и она обнаружила зеркало во всю стену в которой отражался коричневый столб до самого потолка, высотой больше восьми футов, и она, к нему привязанная. Если абстрагироваться от всего происходящего ужаса, то, надо отметить, выглядела она очень аппетитно и, возможно, такое ей могло, когда-нибудь, понравиться. Очевидно же, что к экспериментам она относилась неплохо, но не с кем попало, а например с Га…
Подумать дальше она не успела. Резкий стук повторился, внезапно леопардовая шторка сбоку открылась и оттуда вышел огромный чернокожий Кингсли Бруствер.
Гермиона закричала от ужаса, когда увидела дубину на месте члена, другого названия его огромному “орудию” она подобрать не могла. Он был чёрный, лоснящийся, испещрённый синими венами и мелкими волосками. На голой груди афро-англичанина висел барабан, в который тот периодически бил.
— Что ты кричишь, моя богиня? — удивлённо спросил великан. — Ещё не много и сможем слиться в экстазе совокупления, на радость богу ТРАХУ.
— Кингсли, развяжите меня! — пискнула Гермиона, дрожа от страха. Одна мысль о совокуплении с этим — вызывала судороги ужаса. Сейчас она была готова пережить всю битву заново, только не то, что приготовил его странный бог Трах.
— Ну конечно развяжу. Я сейчас как раз взываю к богу наслаждения, чтобы ты смогла принять в себя мой могучий баобаб, после сразу развяжу, а то я знаю вас англичанок, вы сразу убегаете. Между прочим, это — настоящий мужской размер, а не то, что висит у ваших соотечественников.
Гермиона подумала о Гарри и решила, что его размер вполне её устраивает, она уже хотела возмутиться, но Кингсли начал пританцовывать, отбивая босыми ногами быстрый ритм, и бить в барабан, всё время напевая одну и ту же мантру.
Гермиона забилась сильнее, поражённо наблюдая, как покачивается его огромный фалос, даже не собираясь опадать. Он приближался к ней и она вдруг представила, что это проникает в неё и разрывает напополам, потому как член был размером, примерно, с её бедро.
Она мысленно воззвала к богу, в которого не верила, и к Гарри, которого, пожалуй, любила. Когда она это поняла непонятно, но нельзя не полюбить человека с которым тебя связывает столько общего. И лучше бы это он сейчас приближался к ней и собирался бы сделать её своей, чем этот невообразимый фриканет.
По ногам потекла смазка и Гермиона поняла, что боги-то его настоящие, или это опять шуточки выручай комнаты, как те же тентакли, а может она сходит с ума.
Он подходил всё ближе, одной рукой продолжая бить в свой татам, другой сжал её грудь.
Гермиона заверещала:
— Убери свои грязные руки от моих девочек. Не смей трогать соски! Куда полезла твоя рука! Не для тебя моя вишенка росла! Гарри! Гарри! Помоги! О боже не надо! Только не это! Убери его! Убери его подальше!
И тут Кингсли зарычал и взялся за свой огромный ствол, направляя его точно в Гермиону. Крик ужаса отразился от стен, заполняя собой всё небольшое пространство надушенной комнаты.
Внезапно дверь с шумом открылась, Кингсли обернулся и сразу же медленно завалился набок, сотрясая замок своей тушей. Его член наконец обмяк.
Гарри тяжело дышал, переводя взгляд с Гермионы на великана и обратно. Так Гермиона не кричала даже у Беллатрисы. Его передёрнуло, когда он увидел огромный чёрный член и тут же устремился к Гермионе. Он развязал верёвки, и она, с онемевшими ногами и руками, почти упала на него. Его руки коснулись её липкой кожи, но она тут же отпрянула и, мельком на него взглянув и покраснев, отправилась одеваться. Сбоку оказалась душевая, и она, забрав одежду, ушла мыться.
Гарри смотрел ей вслед и, неосознанно, слизывал с пальцев приятный на вкус ванильный топпинг. А в голове всё ещё стояла влажная манящая промежность, с раскрывшимися лепестками, готовая к вторжению.
— Спасибо Гарри, я думала умру со страху, — сказала Гермиона, выходя из ванной и тряхнув мокрыми волосами. — А ты с кем был?
Гарри вдруг стало стыдно за то, что он, по сути, недавно получил удовольствие, он замялся, но сказал:
— Сёстры Патил. Они танцевали.
— И всё? — удивилась она. — Они же индианки, у них много экзотических практик. Та же камасутра написана в Индии.
— Но не такие экзотичные, как секс под там тамы, — заметил с улыбкой Гарри, Кингсли слабо застонал и пошевелился.
— Чем ты его? — прошептала Гермиона.
— Конфундусом. Пойдём, пока мы оба не оказались на этом столбе.
Перед выходом Гарри ещё раз посмотрел на верёвки и отметил, что и такое могло возбуждать.
— Сначала на завтрак? Или сразу на обход, — спросила она.
— Обход, может быть сегодня нам удастся выбраться из замка.
Гарри взглянул в ближайшее окно и, увидев как мерцают звёзды на ночном небе, решил, что и сегодня у них ничего не выйдет.
Самое главное, что они вместе. Пожалуй такое пробуждение можно пережить, ведь оставшийся остаток дня они проводят вдвоём — смеются, читают, танцуют, изучают колдовство. Несколько раз они даже пытались взорвать стены замка бомбардой, в тех местах где должен находится вход, но заклинания рассыпалось в звёздную пыль, даже не коснувшись цели.
Гарри начал проделывать дыру в стене с помощью топорика, наколдованного накануне, но на следующий день небольшое углубление затягивалось, как рана на человеке.
Что они делают не так?
Что замку от них нужно?
========== Глава 6. Осознание ==========
Просыпаться не хотелось. Вчера они с Гарри уснули рядом, и было так хорошо, тепло и привычно, словно вот так они делают уже очень давно. Ну а сейчас. Сейчас она знала, что это не Гарри, не он шлёпает босыми ногами по деревянному полу. Его шаги не такие тяжёлые.
«Рон?»
Гермиона открыла глаза, и волна облегчения накатила на неё, смывая отчаянье и страх. Знакомые рыжие волосы и веснушки по всему телу, в этом весь Рон, такой привычный, такой знакомый, вот только… Она, конечно, за этот бесконечный день видела немало мужских и женских половых органов и в принципе свыклась с этим, но почему-то даже член Крэбба, толстый как сосиска, не вызвал у неё такое желание расхохотаться. Нет, с размером у Рона было всё в порядке, и даже то, что Рон ходил из угла в угол и жевал бутерброд, а другой рукой чесал яйца, было не страшно, но веснушки?!
«Серьёзно? Веснушки?»
Они покрывали всю длину немаленького агрегата и горели ярким пламенем на бледной коже, словно во время заразной болезни — это было смешно и противно. И Гермиона впервые задумалась, а с чего ей вообще когда-то понравился Рон.