Правильный конец (СИ)

— Всё будет хорошо.
— Ты этого не знаешь.
— Не важно, мы справились с магической войной, что нам какие-то извращенцы.
— Просто я уже боюсь засыпать, ведь совершенно неизвестно, кто встретит нас завтра.
— Главное, — Гарри стёр слёзы со щёк Гермионы. — Главное, что мы встретим друг друга.
Она облегчённо улыбнулась и тряхнула головой.
— Только это меня и успокаивает. Пойдём, может быть, сегодня нам повезёт.
  
Они привычно заглянули в каждый некогда выход, покидали Бомбарды в стены замка и разочарованные поплелись в библиотеку, где много часов изучали возможность уже не просто вырваться из замка ужасов и извращенцев, а даже путешествовать во времени и пространстве.
— Одно хорошо, — сказал в конце дня Гарри, поглощая овощное рагу. — Теперь мне не нужно учиться ещё один год, чтобы сдать ЖАБА.
Гермиона на это только хмыкнула и закрыла книгу, приступая к ужину.
— Вот проснёшься ты завтра с Фенриром Сивым и уже не будешь так оптимистичен.
Гарри скривился и сплюнул мясо, которое жевал.
— Вот умеешь же ты аппетит испортить. Пойду ещё раз замок обойду.
— Давай, давай, — уже во всю веселилась Гермиона. — Возможно, где-то там тебя поджидает Филч со шваброй.
— Заткнись, Гермиона, пока я не засунул эту швабру в твою очаровательную попку.
— Хам, — фыркнула Гермиона. — Не думаю, что это будет противнее Хагрида.
Гарри дёрнулся. Мускулы на его лице дрогнул. Он вообразил себе эту картину и тут же снова попытался броситься в одно из окон. Его откинуло на ближайший к Гермионе стол, но она лишь пододвинула к себе тарелку и продолжила есть.
========== Глава 3. Рабы и творцы ==========
Гермиона проснулась и настороженно прислушалась. Прислушалась как к себе, так и к окружающему пространству. Счётчик одинаковых дней уже перевалил за чёртову дюжину, и ей дико надоело каждое утро просыпаться в одной кровати незнамо с кем: начиная с Невилла, заканчивая парочкой из Флоренца и Добби.
Вокруг было всё спокойно, но тихое сопение рядом уже настораживало. Но, по крайней мере, это было гораздо лучше, чем проснуться от языка в ухе или от чужого пальца в интимном месте.
Гермиона поёжилась от неприятных воспоминаний и приподнялась на подушках. Осмотрелась. Выручай-комната. На спинке одного из кресел висит мужская гриффиндорская форма. Большая кровать. К столбикам кровати приделаны пушистые наручники.
Удивлённо приподняв брови, Гермиона посмотрела на парня. Им оказался Кормак МакЛагген.
«Час от часу не легче, — скорбно покачала головой она, разглядывая на редкость высокомерного однокашника. — Вот угораздило же!»
На лице Гермионы промелькнула улыбка. Она осторожно вытянула руку Кормака и застегнула на его запястье один из наручников. После чего встала и принялась искать свою одежду.
«И в этом я вчера пришла?! — ошарашено приоткрыла рот Гермиона, разглядывая обтягивающий латексный костюм чёрного цвета. С шипами.
Закатив глаза, Гермиона продолжила поиски и совсем скоро обнаружила свою обычную школьную форму, сложенную в уголке аккуратной стопочкой. Она оделась, а потом сильно ткнула МакЛаггена в плечо.
— Эй, Кормак, просыпайся!
Тот завозился, просыпаясь, и дёрнул рукой. Та не поддалась. Он дёрнул ещё раз. Тот же результат. Он открыл глаза и с удивлением воззрился на закованную в наручники руку, после чего… расплылся в блаженной улыбке.
— Моя госпожа изволит продолжить наказание? — он старательно прятал взгляд и пытался натянуть на лицо самое скорбное выражение, что выходило у него крайне плохо. — Ваш раб сожалеет о том, что ему не удалось искупить свою вину, но он готов искуплять дальше.
Кормак шустро перевернулся на живот и припал к кровати, отклячив зад, словно истекающая кошка, жаждущая самца.
— Я готов принять ваше возмездие, госпожа!
С этими словами он вытянул из-под подушки пристяжной член и баночку с лубрикантом.
В комнате раздался громкий шлепок. Шлепок эталонного фейспалма.
***
Гарри проснулся и застонал — голова жутко раскалывалась, а левая рука болела так, будто по ней прошёлся гиппогриф. Он попытался было ощупать её, но не получилось — правая рука попросту не поднялась. Немного подёргавшись, Гарри пришёл к неутешительному выводу — он привязан и привязан весьма добротно. И мало того, что привязан — его глаза закрывала плотная повязка, а сам он был ещё и совершенно обнажён.
Внезапно неподалёку послышались чьи-то шаги, и они стремительно приближались.
— Выпей, — раздался смутно знакомый мужской голос, — это обезболивающее. Прости, что пришлось забрать тебя таким образом, но… это было сильнее меня.
Губы Гарри почувствовали холод стекла, и в следующее мгновение на них полилось какое-то зелье. Гарри и рад был бы не пить, но горло рефлекторно сделало глоток, другой, третий.
— Сейчас тебе полегчает.
И правда: через полминуты головная боль ушла, а рука совсем перестала беспокоить Поттера.
— Кто ты? Где я?
Повязка была сорвана, и Гарри увидел над собой Джастина Финч-Флетчли. Тот смотрел на него с каким-то странным блеском в глазах, а щёки его покрывал плотный румянец.
— Джастин! Какого чёрта ты творишь?! — завопил Гарри, чувствуя себя крайне неуютно под этим взглядом.
— Что я творю? — переспросил он. — То, что должен был сделать уже давно.
Джастин опустил взгляд с лица своего пленника на его торс, после чего положил на него ладонь и благоговейно погладил.
— Гарри… Твоё тело достойно быть увековеченным во мраморе, как статуи великого Микеланджело!
— Руки убрал! — Гарри задёргался под его ладонью, но всё было тщетно — привязывая Поттера, Джастин явно знал, что делал.
— Квиддич действительно хорошо поработал над твоим телом, — ладонь Джастина переползла с груди Поттера на его предплечье и мягко сжала. — Какая мускулатура!
Другая рука пуффендуйца легла на колено Гарри и медленно поползла выше.
— Мрамор… — тихо протянул Джастин, поглаживая бедро Поттера. — Великолепный материал. Красивый со всех точек зрения: как культурной, так и эстетической.
— Немедленно отпусти меня! — рыкнул Гарри, ощущая, как пальцы Джастина подбираются вплотную к его промежности.
— Нет, что ты… — улыбнулся Джастин совсем уж странной улыбкой. — Я тебя не отпущу.
Одна рука Джастина легко поглаживала внутреннюю сторону бедра Поттера, другая же — подняла ещё один флакончик с серым непрозрачным зельем.
— Знаешь, Гарри, я ведь не забыл, как ты окаменил меня четыре года назад.
— Эй, это был не я! — воскликнул Гарри. — Это василиск!
— Неужели ты думаешь, что я бы не заметил огромную змею посреди коридора? — хмыкнул Джастин, осторожно вытаскивая пробку из флакончика. — Дамблдор может вешать лапшу на уши кому угодно, но я-то всё помню… Ладно, не суть, не мешай мне.
Гарри хотел было что-то ответить, но добился лишь того, что в него прилетело Силенцио.
— С тех пор я увлёкся скульптурой, — как ни в чём не бывало продолжил Джастин, — а потом обрёл новую мечту: создать шедевр, достойный Великих.
Джастин указал пальцем на флакончик в своей руке.
— Это зелье превратит тебя в мрамор. Не сразу, минут за сорок — я как раз успею придать тебе необходимую мне позу. Но не бойся — ты ничего не почувствуешь, для тебя это будет словно погружение в сон.
С этими словами Джастин поднёс флакончик к губам своего пленника и наклонил его. Гарри упорно сжал губы. Джастин в ответ зажал ему нос.
Когда лёгкие Поттера начало разрывать от недостатка воздуха, а рот был уже готов рефлекторно открыться, произошло сразу две вещи: Джастина снесло с места Ступефаем, и в комнате раздался обеспокоенный голос Гермионы:
  
— Гарри, ты здесь?! О, господи, Гарри, что здесь происходит?!
Спустя ещё полминуты Гарри оказался на свободе и первым делом бросился обнимать Гермиону:
— Спасибо тебе! Если бы не ты… — он закрыл глаза и покачал головой, зарываясь носом в её ароматные волосы. — Как ты меня нашла?