Сказка о Шуте и ведьме. Госпожа Янига (СИ)

Она поклонилась, а за ней и Олекша с Кериком. Старики согласно кивали, а Надира только гордо надула губы, поправляя хранилище золотого «бутона».
— Живите мирно, — ответил Джастер. — Да богов не забывайте. Они всегда помогут.
— Не забудем, милай, — улыбалась бабка. — Не забудем!
Распрощавшись с нами, вереница погорельцев отправилась по дороге в сторону развилки, ведущей к соседним деревням.
Агила одного мальчугана взяла на руки, а второй шёл, держась за подол грязной рубахи. Олекша вела за руку мальчонку, Керик нёс на руках Лушку, Сумик тихо шёл между стариками. Только Нанира шла отдельно, гордо подняв голову.
— Ей бы и «лепестка» хватило. — сердито буркнула я негромко. Но Джастер услышал.
— Это всего лишь деньги, Янига, — он прошёл мимо меня в сарай. — Не жадничай.
— Да она и впрямь как змея, — я сердито обернулась, стараясь разобрать в полумраке, что он делает. — Ты разве не видел?
— У каждого человека своя судьба, ведьма. — Шут вышел с пустыми вёдрами в одной руке. В другой он держал за поводья лошадей. — И каждый проживает её так, как хочет сам.
Опять он про это.
— Тогда почему я…
— Потому что у тебя она — такая. И тебе это по плечу, — спокойно сказал он. — Всё, хватит об этом. Я к колодцу. А ты можешь по огородам поглядеть, вдруг чего с собой в дорогу ещё набрать можно. Я бы горячего поел. Или я сам потом схожу, если боишься.
Я посмотрела на деревню. Мирная. Сгоревшая, брошенная, но… умиротворяющая какая-то.
По огородам поглядеть…
Вчера я бы отказалась. А сегодня…
И еды поискать, и поглядеть поближе на место ночного колдовства сразу.
— Пойдём. — я забрала у Шута одно ведро и повод Ласточки.
Чем ближе мы подходили к деревне, тем страннее всё вокруг становилось.
И только приглядевшись, я поняла, что меня смущало.
Трупов не было.
Ни одного. А в воздухе пахло луговыми травами.
Нет, следы пожарища никуда не делись, но молодая трава яро пробивалась повсюду, скрывая свежей зеленью чёрные пятна.
Что же за колдовство он тут творил?
— Джастер…
— М?
— А где… ну…
— Земля взяла. — спокойно ответил он. — И не спрашивай больше, ведьма. Это не твоя грань. Незачем тебе об этом знать. По-хорошему, тебе и видеть не следовало.
Я только тихо вздохнула, смиряясь с его ответом. Не моя грань… Зато у самого Шута этих граней — куда не ткни. Пальцев не хватит пересчитать.
С такой-то силищей и способностями мог бы ведь и во дворце каком жить, с золота есть, на мягком спать. А он по дорогам бродит, под кустами ночует, сказки рассказывает…
Говорит, что людей не любит, а сам им помогает.
Вот этого я никак не могла понять.
Зачем ему это?
Зачем ходить по дорогам и прикидываться бродячим шутом, когда он настолько сильный тёмный… Нет, не колдун. Колдуны свою силу во зло людям направляют, а Джастер не такой.
Но бывают ли волшебники тёмными?
И ведь не спросить ни о чём: опять или промолчит или судьбой отговорится.
— Служители Смерти все такие? Или опять скажешь, что ты не…
Шут остановился, и я прикусила язык, ругая себя за несдержанность.
— Я сказал: хватит, ведьма. — Он оглянулся. Светлые глаза вновь потемнели. — Какое слово тебе не понятно?
— Всё понятно, — торопливо буркнула я в ответ. — Извини.
Воин ничего не ответил и снова пошёл по дороге.
До самого колодца мы молчали.
— Как думаешь, у них с Кериком получится?
Мы остановились у колодца. Джастер поставил на землю ведро, и протянул мне повод Огонька.
- Отойдёт он возле неё, согреется. И дело общее поможет.
Воин спокойно сбросил колодезное ведро вниз. Загремела разматывающаяся цепь.
Согреется? Дело общее…
Ах ты ж… Вот в чём дело…
— Как ты со мной?
Ответом стало поскрипывание ворота, звякание поднимаемой цепи и фырканье лошадей.
Согреется он…
Я оставила Ласточку на водопой и отправилась осматривать огороды, поглаживая браслет на запястье.
Мне хотелось верить, что Джастер со мной не только из-за общего дела.
Огороды были сильно потоптаны, видно, что рвали здесь без огляду. Гороховые стебли, рваная ботва репы и моркови, луковые перья… Всё засыхало вперемешку с распаханной землёй на грядках. Кое где я видела следы коровьих копыт, куриные лапы и невнятные большие вмятины. Их можно было бы принять за след людей, только ни пятки, ни носка не различить.
 
Джастеру бы показать, наверняка он…
Я вспомнила вчерашнюю репу и покачала головой.
Шут наверняка всё это уже видел.
Но есть хотелось — сыра всем досталось по небольшому кусочку, — и я стала искать уцелевшее.
Очищая от земли очередную найденную морковку, я вдруг поняла, что она тонко и едва уловимо пахнет клевером. Можно подумать, я не на огородах сидела и в земле копалась, а шла по заливному лугу.
Клевер. Джастер всегда пах клевером. Но разве магия может… пахнуть?
И сколько же силы он вчера тут вложил, что до сих пор его запах чуется?!
Зато понятно, как он с теми разбойниками на поляне справился…
Любопытно, тогда тоже клевером пахло?
Бросив морковь в подол платья, где уже лежали несколько её подружек, четыре репки, две пригоршни гороховых стручков и даже пара молодых кочанчиков капусты, я только вздохнула, удерживая ткань мешком.
Кем бы Шут ни был, он умел о многих вещах думать заранее.
Надо было сумку взять. А то так и хожу, простушкой деревенской…
Когда я вышла к колодцу, воин наливал воду в ведро. Лошади, уже напоенные, довольно пофыркивали и оглядывались по сторонам, жуя удила.
— Вот, — я держала подол двумя руками, чтобы не рассыпать.
— Неплохо, — он оценил мою «добычу» одним взглядом. — А как лошадей поведём? У меня две руки, а не четыре.
— Ну, извини, — сердито буркнула я в ответ. — Во что могла, в то и сложила.
— Угу, — он подошёл ко мне, без зазрения совести туго закрутил подол и запихнул скрученный конец под мой пояс.
— Ну вот, донесёшь, не рассыплется, — он довольно оглядел дело своих рук. — Бери лошадей и пошли.
— Я как на сносях, — пожаловалась я, разбирая поводья. — А по-другому никак нельзя?
— Не переживай, — он взял полные вёдра и пошёл вперёд. — Не десять лун носить. Зато поедим.
Придерживая одной рукой поводья Ласточки и «хвост» от узла из подола, второй я крепко взяла поводья Огонька. Лошади шумно принюхивались, чуя вкусный запах. Надо будет их морковкой угостить…
Не десять лун…
Пошутил.
А я бы от него и поносила…
Огонёк тут же почуяла слабину в поводьях и дёрнула головой, сердито фыркнув, когда я ухватила повод крепче, приходя в себя.
Ишь ты, норовистая какая. Глаз да глаз нужен. Вся в хозяина.
Правильно он тогда сказал. Нечего всякой ерундой голову забивать.
Я ведьма, а не девка деревенская о таком думать.
Поставив вёдра у нашего ночного убежища, Джастер снял недоуздки с лошадей и пустил их пастись. Пока я распутывала подол платья и выкладывала свою добычу, он налил воды в чугунок и разжёг костёр.
— Мы здесь надолго?
— Нет, — спокойно ответил он, отбирая овощи на похлёбку, а остальное пряча в торбу. — Но голодный я никуда не пойду.
— Куда мы теперь? В Чомрок? — Я лущила горох и бросала его в воду, потому что Шут явно дал понять, что готовку оставляет на меня.
Джастер откусил морковку, похрустел, задумчиво почесал бороду и посмотрел в небо, склонив голову к плечу так, словно ему оттуда ответ нашёптывали.
А может и нашёптывали.
Шанак с Дакри всё слышат.
И всегда отвечают.
Сама же вчера ночью видела.
— Нет, — немного помолчав, он качнул головой. — Нет. Туда нам не надо.
У меня словно камень с души свалился.
Неужто всё обошлось?
— В тот город поедем, про который Томил говорил.
— Зачем?