Сказка о Шуте и ведьме. Госпожа Янига (СИ)

— Всяких знаю, — улыбнулся Джастер, отодвигая лютню подальше от любопытных рук. — Вот поедим сперва, и расскажу. Вон, уже готово всё. Так что давай сбегай, лопухов нарви, заместо мисок вам будут. Я вон за этой стенкой видал, жирные растут.
Мальчишка с весёлым писком скатился с колена Шута, кубарем пронёсся по моему подолу и скрылся за углом, с боем отвоёвывая лопухи и ничуть не боясь сгустившихся сумерек.
После ужина Джастер достал из своей торбы самые настоящие игрушки. Вырезанные из дерева звери и люди в одежде из цветных лоскутков, оживали в его руках. Джастер говорил на разные голоса, разыгрывал сказку за сказкой и не только дети, но и взрослые заворожено и азартно следили за приключениями волка и лисы, зайца и медведя, за хитрым дедом и глупым волком… Даже Лушка, которая до того всё время испуганно жалась к брату, перебралась на колени Шута и с восторгом тянула ручонки то к одной игрушке, то к другой.
Я смотрела на эти лица и глаза, и вдруг подумала, что Джастер сделал лучшее из всего, что возможно. Он подарил этим людям не только душевное тепло и покой, в котором они так нуждались. Он ненадолго вернул их в детство, когда всё вокруг кажется сказкой и даже горе и беда всего лишь испытание, а не конец жизни…
— Ладно, хватит сказок на сегодня. Спать пора, — сказал Шут, закончив очередную историю.
— Ешшо, дядька! — заканючили мальчишки. — Ешшо скажи…
— Я вам лучше колыбельную спою, — Джастер улыбнулся. — А вы все ложитесь. Утро вечера мудренее.
— Лушка, куклу дай, — Сумик попытался отобрать у сестры игрушку, которую та баюкала в ладошках. В глазах ребенка появились слёзы, но разреветься она не успела.
— Держи, — Джастер бережно сжал кулачок девчушки на кукле. — Вы тоже берите, кому что глянулось, и бегом спать.
Обрадованные ребятишки кинулись разбирать нежданные подарки. Сумик сунул сестре лису, а себе ухватил коня и медведя. Остальные после недолгих споров поделили оставшееся.
— А как же ты-то, милок? — Бабка покачала головой, наблюдая за счастливой ребятнёй. — Как сказки-то сказывать буш?
— Ещё наделаю, — улыбнулся Джастер, а я вспомнила, как сосредоточенно он вырезал игрушки ночами у костра. А ведь ещё и у домэров ребятишек ими одарил…
Пока Шут негромко наигрывал приятную и спокойную мелодию, дети и взрослые устраивались на ночь.
— И ты ложись, — он посмотрел на меня. Серые глаза были тёмными и глубокими.
Спать, похоже, он не собирался.
Неужели он хочет пойти искать разбойников?! Ночью?! Один?!
Я покачала головой, давая понять, что не оставлю его в одиночестве. По крайней мере, пока не выясню, что он задумал.
Шут ничего не ответил и запел.
— Спят вокруг леса и ёлки, спят ежи в глубокой норке. Ветер дремлет на ветвях, дремлют звёзды в облаках…
Мелодия журчала, как лесной ручей, глубокий и мягкий голос обволакивал, убаюкивал и уносил в сон так незаметно, что мне всё казалось: я сижу рядом с Джастером у костра и слушаю его голос, сплетающийся с музыкой…
В себя я пришла совершенно неожиданно, словно что-то меня толкнуло изнутри.
Джастера не было.
Я села, закутавшись в свой плащ, оглядываясь и прислушиваясь к ночным звукам.
Всё как обычно. Совы иногда ухают, ветер в кронах шумит, люди спят… Женщины обнимали подбившихся к ним детей, дед тихо сопел, зарывшись в траву, а Керик тяжело вздыхал и иногда негромко стонал.
Лошади тоже спали, иногда прядя ушами.
Костёр прогорел. Почти полная луна озаряла мёртвую деревню, и выглядело это… жутко.
Я не сразу поняла, что привлекло моё внимание.
Движение.
Что-то тёмное двигалось по дороге между деревней и нашим прибежищем.
Я выбежала наружу, напряжённо вглядываясь в игру лунного света и теней.
Неужели…
Чёрная высокая фигура в плаще спокойно и уверенно направлялась в мёртвую деревню. Зеленоватой холодной искрой горело навершие посоха в правой руке.
Неуловимый, глубокий, низкий звук порывом ветра долетел до меня. Я не могла бы его описать, но внезапным могильным холодом пробрало до костей.
 
Зелёный огонёк взметнулся вверх. И я закусила кулак, потому что над пожарищами стали подниматься…
«А про умертвия ничего не говорят люди?»
Люди за моей спиной спали, убаюканные волшебной колыбельной.
Если бы не мой дар, я бы тоже мирно спала вместе со всеми.
Бледные призраки погибших стекались к фигуре в чёрном. Они шли на его зов и на свет его посоха.
Джастер остановился: огонёк перестал двигаться и описал широкий круг. Луна щедро поливала светом всё, что происходило под ней.
Призраки густым туманом колебались около одинокой фигуры, не переступая границы круга. Неведомые слова, тяжёлые и тёмные, падали с губ Шута, и от каждого расходились невидимые круги.
Я не слышала их, но ощущала всей собой. Мой дар откликался на это неведомое колдовство, которое и пугало и завораживало одновременно.
Лик луны стал ярче и больше. Словно сама Датри услышала говорившего и наклонила лицо, внимая его словам.
Поток лунного света уплотнился и полился на умерших, которые устремились к нему и воспаряли вверх, уходя по лунной дорожке в царство Датри. Мужчины, женщины, дети… Они уходили в Лунный мир богини, на прощание махая руками тому, кто открыл для них этот путь.
Когда последний из них исчез, лунное сияние погасло, снова став обычным светом. А вокруг Шута остались чёрные тени. Те, кого не приняла Датри. Те, кому уготован Тёмный мир ночного Шанака.
Новые слова, новый взмах посоха и полыхнуло холодной, мертвенной зеленью кольцо вокруг одинокой фигуры. Очередной порыв ветра донёс неслышимые отчаянные крики тех, кто был обречён гореть в чёрном пламени Тёмного мира. Даже отсюда я слышала их ужас.
Зелёное кольцо погасло. Джастер остался один.
Но и это оказалось ещё не всё.
Дальше началось что-то удивительное. Опускался и поднимался посох, отбивая гулкий, отдающийся под ногами ритм, танцевал зелёный огонь навершия, выписывая узоры, кружился сам Шут в непонятном стремительном танце…
Я не понимала, что он делал, но чуяла необыкновенную силу, вдруг напитавшую воздух. И от этой мощи, от танца Джастера что-то неуловимо менялось вокруг. Менялся лес, менялась мёртвая деревня, менялась сама земля под моими ногами…
Даже во мне самой что-то менялось…
С последним движением Джастер ударил посохом о землю, упав на одно колено.
Через мгновение облако пыли взметнулось кольцом и понеслось от него, расширяясь и накрывая всю деревню. Я невольно прикрыла глаза рукой, но докатившаяся волна упала в ноги, прошелестев по травам простым ночным ветерком.
Луна снова стала обычной луной. Полной и круглой. Небо затягивали облака, а ветер сделался холодным.
Деревня выглядела… просто заброшенной. Словно беда случилась не сегодняшним утром, а год назад.
Загремела колодезная цепь, заскрипел ворот. Джастер достал ведро воды и опрокинул на себя.
Снова загремела цепь, опуская ведро в воду.
Я вздохнула и закуталась в плащ, решив дождаться возвращения Шута.
Легенды про служителей Смерти он в Сурайе читал…
Сказки он знает…
Трубадур несчастный…
Когда воин подошёл к нашему убежищу, небо окончательно потемнело и начал накрапывать дождь.
— Ты бы хоть под крышу встала, — спокойно сказал он, даже не удивившись тому, что я его жду. — Промокнешь же.
— Джастер! — я шагнула ему навстречу, но он остановил меня жестом. Волосы и одежда у него были совершенно сухие.
— Не сейчас, нельзя. Пойдём спать, Янига, — устало сказал он, проходя мимо меня, и я вздрогнула, потому что от него веяло холодом. — День завтра предстоит нелёгкий.
- Джастер, постой! Ты же говорил, что нам нельзя…
Воин помолчал, а затем хмыкнул.
— Да, говорил. Но это было важнее.
22. "Шершень"
Утром все встали рано: дождь шёл полночи и луговину с деревней затянуло холодным сырым туманом.