Призраки Гарварда

– Меня волнует не его участие во всем этом, а твое.
Кади непонимающе прищурилась.
– Твой почерк в конце тетради, – пояснила Андреа. – Ты писала моей фиолетовой ручкой… что совершенно нормально, ты можешь ее взять.
Кади пожала плечами, но сердце тревожно застучало:
– Я даже не помню, что там. Может, какие-то заметки для себя.
Кивнув, Ранджу передала тетрадь Андреа, та, в свою очередь, показала страницу Кади. Та выхватила тетрадь из рук соседки, глядя на лист бумаги. Снова и снова написанная строчка. Сначала мелким и аккуратным шрифтом, потом крупным и много раз обведенным, так что буквы были тяжеловесными, темными, все ее попытки написать нужным образом:
  
ГОСПОДИ, ПОМИЛУЙ ЭТОГО СИРОТУ,
НАПРАВЬ ЕГО В ДОМ ДОБРЫХ ХРИСТИАН
ГОСПОДИ, ПОМИЛУЙ ЭТОГО СИРОТУ,
НАПРАВЬ ЕГО В ДОМ ДОБРЫХ ХРИСТИАН
ГОСПОДИ, ПОМИЛУЙ ЭТОГО СИРОТУ,
НАПРАВЬ ЕГО В ДОМ ДОБРЫХ ХРИСТИАН
– Это… – У Кади пересохло во рту.
Когда она писала для Билхи, все мысли были сосредоточены на том, как сделать буквы видимыми сквозь измерение. Но сейчас все выглядело хуже, чем она помнила. И с точки зрения соседок по комнате, находка выглядела маниакально.
– Это не мое. То есть не мне. Я помогала другому человеку, писала, чтобы показать ей. Она должна была обвести буквы, поэтому так жирно написано. Она неграмотная.
Ранджу приподняла брови:
– Неграмотная студентка Гарварда?
– Она не студентка.
– Тогда кто она?
Кади знала, что ее ответы ситуацию не улучшат.
– Вы уже сделали все выводы, какой смысл мне что-то объяснять? Вы мне не поверите.
– Попробуй, – произнесла Андреа. – Мы хотим услышать.
Кади глубоко вздохнула:
– Она призрак.
Обе девушки потеряли дар речи. Густо подведенные глаза Ранджу расширились, у Андреа отвисла челюсть, а на виске забилась голубая жилка.
– Ее зовут Билха. Она приходит ко мне из одна тысяча семьсот шестьдесят пятого, она рабыня в доме президента Холиока, у нее есть ребенок, и ей нужно, чтобы я написала эту записку. Что я и сделала.
Стало так тихо, что Кади слышала жужжание мини-холодильника. Первой нарушила молчание Андреа:
– С таблички на Уодсворт-хаусе.
– Да, – Кади хлопнула в ладони. – Все верно, ты помнишь. Понимаешь? Я ничего не выдумываю.
– Я что-то пропустила?
– Мы видели эту табличку, посвященную рабам в Гарварде, – медленно проговорила Андреа. – И потом ты увидела призрака одного из них?
– Не совсем. Во-первых, я не вижу, а только слышу ее голос, а во-вторых, Билха уже говорила со мной до этого. Поверьте, я понимаю, как это звучит. Я думала, что сошла с ума. Но потом мы увидели табличку. Помнишь, как я испугалась, когда мы ее нашли? Потому что это доказывало, что голоса настоящие.
– Голоса – во множественном числе, – Андреа поймала Кади на слове. – Значит, он не один?
– Они все волшебные черные люди? Потому что это какой-то хренов комплекс белого спасителя?
Андреа подняла руку, предостерегая Ранджу, не сводя глаз с Кади:
– Они когда-нибудь приказывали, чтобы ты себе навредила?
– Нет! Никогда. Они мне помогают. Мы помогаем друг другу. – Кади запустила пальцы в волосы. – Слушай, я не дура. Я понимаю, как это звучит. Но существует наука, квантовая физика, которая все это объясняет. Есть измерения, которые мы не можем осязать, где время искривлено и свернуто само по себе. Эти люди были живы в этом же самом месте, где мы сейчас, только в разные временные отрезки. Я бы тоже не поверила, но они рассказывают мне вещи, которые я просто не могла бы узнать ни откуда больше.
– Кади, ты слушаешь курс истории Гарварда, твоя комната завалена библиотечными книгами. Очевидно, это дает твоему разуму пищу для идей. Разве ты не видишь, что рассказываешь себе сказки? – взмолилась Ранджу.
– Нет никакого курса, я солгала. Я набрала книги, чтобы получить дополнительную информацию к тому, что уже знала. – Кади обмякла, чувствуя себя побежденной. – Бесполезно об этом дальше говорить. Вы мне не верите, все в порядке. Я в порядке.
Андреа посмотрела на Раджу и осторожно сказала:
– Думаю, нам надо посетить кабинет неотложной помощи.
– Что? Нет! Зачем? – Кади пронзила вспышка страха и гнева, она еще никогда не оказывалась по эту сторону баррикад. – Только потому, что я говорю о вещах, которых вы не понимаете?
– Потому что ты переживаешь сильный стресс. – Андреа поднялась.
– Потому что ты говоришь о призраках! – вскричала Ранджу.
Андреа шагнула к Кади:
– Давай просто сходим и проверимся. Я пойду с тобой, а Ранджу тут подождет. Мы быстро.
– Я никуда не пойду. Мне не нужно ничье вмешательство. Плевать, верите вы мне или нет, призраки это или просто механизм преодоления травмы. Я в порядке. Я чувствую себя лучше, чем последнюю пару месяцев.
Ранджу подняла руки:
– Ты разрушаешь себя и даже не замечаешь этого! Ты пропускаешь занятия, пропустила промежуточный экзамен, отталкиваешь друзей. Я слышала, ты переспала с Тедди через полчаса после знакомства в «Фениксе».
– О боже! – Кади невесело рассмеялась. – Это лишний раз доказывает, что ты действительно понятия не имеешь, о чем говоришь. Я ухожу.
Она сунула тетрадь в сумку, схватила телефон и пальто.
– Куда ты собралась? Не уходи! – Андреа встревоженно подпрыгнула на цыпочках. – Кади, тебе нужна помощь…
Кади захлопнула дверь перед их озабоченными лицами.
Ей не нужна ничья помощь.
Ей нужно, чтобы они все держались от нее подальше.
  
Глава 45
 
Кади сбежала по ступеням Уэлда и помчалась к Гарвард-сквер. Снаружи было темно, холодно и ветрено, но ей было жарко – ее трясло от ярости. Как долго соседки по комнате сплетничали о ней, сговаривались против нее? Им следовало быть с ней откровенными раньше, прежде чем делать поспешные выводы. Гнев набирал силу, Кади неслась вниз по холму на Холиок-стрит. Они не имели права рыться в ее личных вещах, в том единственном, что осталось у нее от покойного брата. Это более чем грубое вторжение! И замечание про Тедди. И теперь, ослепленные своим невежеством, они пытались вмешаться в ее жизнь, пытались остановить, когда она была так близка к прорыву, к пониманию, что все это значит, пониманию, через что она проходит…. Через что прошел Эрик!
Но среди мыслей мелькнула фраза, которую она писала для Билхи, и наполнила Кади стыдом. Она не помнила, что все прошло именно так, сумбурно, неистово и безумно. Она была смущена, что ее соседки по комнате увидели тетрадный лист; ей казалось, что она стоит перед ними голая. Обоснование, что голоса были чем-то большим, чем просто безумие, имело весомые аргументы в ее сознании, и все же она не смогла правильно его проговорить. Их это явно не убедило. И можно ли их винить? Было ли их сомнений достаточно, чтобы подорвать то, что она испытала? Нет, каким бы невероятным это ни казалось, она знала, что говорит правду.
Она была почти абсолютно уверена. Только потому, что ты не можешь чего-то объяснить, не делает сам факт неправдой. И сейчас был только один человек, который мог утешить ее.
Кади постучала в дверь Лоуэлл-хауса Джи-41.
Никос открыл дверь, одетый в свежую оксфордскую рубашку навыпуск и с закатанными рукавами и серые гарвардские спортивные брюки. Увидев гостью, он улыбнулся:
– Ну, привет! Я тебя не ждал, ты писала?
– Ты пришла.
Она обняла его, крепко к себе прижимая. Никос неуверенно обнял ее в ответ:
  
– Все в порядке?
– Мне нужно было тебя увидеть. Мы ужасно расстались в прошлый раз.
– В лодочном сарае? Ты была в своем праве, это я на тебя все вывалил.
– В обсерватории? Любая неловкость случилась по моей вине, я неправильно истолковал момент.
– Нет, это не так. Я хочу сказать, что ты был прав, между нами что-то было. Я тоже это почувствовала. Я чувствую это сейчас, я чувствую это каждый раз, когда мы вместе. Я просто не могла в этом признаться. Я просто слишком боялась.