Отпуск в лотерею (СИ)

- Я правда испугалась тогда, Ник, - я потерлась лбом о его плечо. - Растерялась и испугалась. Все это прозвучало как… не знаю… то ли стеб, то ли бред. Ну правда. А давай останемся тут, в одних трусах и с паспортами, а потом попремся так через полмира. Если бы ты знал, как я себя ругала. Могла ведь сказать, что хочу, но у меня рекламный контракт.
- Я так и понял, что ты испугалась. А если бы рассказал все? Подумал тогда: как жаль, но ничего не поделаешь. Значит, просто проведем эти дни вместе. Думал, что вернусь домой и буду жить дальше. Но… не получалось, Кать. Сколько раз хотел написать и каждый раз тормозил. Скрыть было бы непорядочно. А вешать на тебя такое… Рецидив может случиться в любой момент. Или не случиться. Бомба с часовым механизмом. Но когда ты написала сама, не смог не ответить. Подумал так: если согласится приехать, расскажу все. И будь что будет.
  
***
- Кать, я тебя не тороплю.
- Так я и не тороплюсь.
Слизнув с ложки пенку капучино, я зевнула шире плеч. Вот теперь спать хотелось так, что готова была пристроить голову прямо на стол. Теперь – когда больше никаких неясностей не осталось. Кроме, конечно, того, что дальше, но это… да, это другое. Это потом. Когда проснусь.
Когда Ник сказал все, я просто поцеловала его. Говорить не было сил, слезы жгли глаза. Взяла за руку, и мы пошли дальше. До самого конца пляжа. А потом обратно. На набережной зашли в маленькую «пекару», где оглушительно пахло свежемолотым кофе и выпечкой. И снова никого.
Откуда-то из-за занавески на звон колокольчика вышел пожилой мужчина в белом фартуке, кивнул мне, заговорил с Ником. Зафырчала кофеварка, на столовский пластиковый поднос приземлились две чашки кофе и тарелка с круассанами. Ник отнес его на один из трех столиков.
- Я здесь обычно завтракаю, - сказал он. - Хозяина зовут Горан. Может, хочешь еще чего-нибудь? Осторожно, круассаны горячие.
- Нет, спасибо.
Я откусила уголок, малиновая начинка потекла по подбородку. Ник перегнулся через стол и слизнул ее. Горан показал большой палец.
- Ты здесь всех знаешь? - спросила я, собирая пенку ложкой.
- Почти.
Я знала, что отвечу ему. Но чтобы ответить, мне нужен был вопрос.
Чего он хочет от меня? Чтобы просто осталась с ним? Или чтобы вышла за него замуж?
Но Ник сказал лишь то, что не хочет меня торопить. Ну и ладно. И я правда никуда не торопилась. Родителям соврала, что еду в гости к друзьям. Только Вика знала, к кому я поехала на самом деле. В Хорватии могла прожить по туристической визе три месяца, работа не поджимала. Время… есть?
А времени-то может и не быть. Ник прав. Впрочем, как и у любого другого человека. Сегодня жив и здоров, а завтра… Мне надо научиться у него жить так, как будто завтра может и не наступить. Брать от сегодня все, что оно способно дать.
Поэтому ждать вопроса не буду. Но сначала высплюсь.
Дома я даже не успела раздеться, когда мне что-то уже начало сниться. Забрались под одеяло и обнялись так же крепко, как тогда, на лайнере. Кровать здесь, конечно, была широкая, никто бы не свалился, но так тепло и уютно. И спокойно.
Когда я проснулась, уже наступил вечер. Ник не спал. Лежал рядом и смотрел на меня, подперев голову рукой.
- Ник, я… хочу быть с тобой.
И это оказалось даже не страшно!
- И я хочу, чтобы ты была со мной, Катя, - он провел пальцами по моей щеке. - Спасибо тебе. А как же твоя работа?
- А, стол и стул - вот моя работа. Диван тоже сойдет. Помнишь, я говорила, что я хочу книги писать? И ты еще сказал, что надо попробовать? Так вот я попробовала.
- Правда? - улыбнулся Ник. - И как?
- Пока не знаю. Только пишу. Никуда еще не выкладывала. Но мне все равно нравится. Даже если их никто не будет читать, кроме меня самой. А еще статьи. И блог. Тревелог. Копеечки капают. Вот про Белград напишу. И про Трп…
- Трпань. Я тебе много чего расскажу. Того, что написать можно. И покажу, где фотки красивые сделать.
- Работа не вопрос. Родители, конечно… Но мы и так с ними не особо часто видимся, все больше по телефону или в сети.
- Ну можно жить три месяца здесь, три месяца там. Больше с твоей визой и не получится.
Ну да… можем ездить друг к другу в гости. Сначала я к нему, потом он ко мне.
- Ну или… - Ник посмотрел искоса. - Или можешь получить вид на жительство. Его на год дают, потом продлевают. Но, боюсь, для этого тебе придется выйти за меня замуж.
- Очень сильно боишься? - я ущипнула его за живот.
- А ты? - он перекатил меня на спину и навис надо мною, прижав руки к простыне. - Ты боишься?
- Нет.
- Катька! Я… люблю тебя!
Словно горячей волной залило, с ног до головы. И ответить оказалось так легко. Гораздо легче, чем сказать, что хочу быть с ним.
- И я тебя, Ник!
Он наклонился надо мной, целуя куда попало, а я смеялась, запрокинув голову, полностью отдавая себя его губам и рукам. Вот это и было счастье - сейчас, а не когда-нибудь потом…
В реальность мы вернулись глубокой ночью. И сообразили, что ничего не ели с раннего утра.
- Летом здесь есть где поесть, - со вздохом сказал Ник. - А сейчас - разве что снова в «Розу» ехать.
- Половина второго, - ужаснулась я. - Нет, две ночи подряд - это уж слишком. У тебя вообще ничего съедобного нет?
- Ну… что-то есть… вроде, - засомневался Ник. - Я дома редко ем. Давай посмотрим.
В шкафчике под раковиной нашлась вялая картошка и проросшая луковица. В холодильнике - кусок дубового сыра и два яйца.
- Нормально! - оценила я. - Сойдет.
Через полчаса мы уплетали прямо со сковороды зажаренную с луком картошку, залитую яйцами и посыпанную сыром. Это было богически вкусно! А то, что в два часа ночи - неважно. Нет, наоборот, и поэтому тоже.
Да ладно! Сидеть вдвоем с любимым мужчиной ночью на кухне и есть со сковороды жареную картошку - просто бесценно!
Каждый день был наполнен счастьем - то острым до невыносимости, то тихим, мягким, невесомым, как туман над морем. Мы гуляли по берегу, плавали в том самом бассейне, о котором говорил Ник, ездили в Дубровник и в Сплит. Завтракали в пекарне у Горана, обедали и ужинали в единственном работающем не в сезон ресторанчике. Если шел дождь, сидели дома, разговаривали, смотрели кино. И любовью, конечно, занимались. То есть наоборот - все остальное по остаточному принципу.
Когда Ник разбирался со своими рабочими делами, я садилась за ноут. Статьи, конечно, не писала, хватало меня только на блоги и на книгу - понемножку.
Время вело себя странно. Не было «вчера», не было «завтра». Было «сегодня», «сейчас». Наверно, поэтому день отъезда наступил внезапно.
День нашего отъезда - потому что мы летели в Питер вдвоем.
  
Эпилог
 
год спустя 
- Clear*!
Ник вышел из кабинета врача, победно вскинув руку. Иванка с непроницаемым лицом пригласила следующего.
- Прямо как в боевике, - не удержалась я, неуклюже поднимаясь со скамейки. – Ну когда там полицейские или спецназ какой… Твою мать!
- Что, Кать? – испугался он.
В животе что-то лопнуло, по ногам потекло.
- Да вот… - пробормотала я, разглядывая лужицу на полу. – А говорили, неделя еще.
- Ну хоть ехать никуда не надо, - Ник сориентировался мгновенно.
Не прошло и пары минут, как меня посадили в кресло и повезли в родильное отделение.
- Что, Катя, уже? - удивился мой врач Миша Мишич. Да, именно так его и звали. - Ну ладно, давай смотреть.
Тут Котька засандалил мне пяткой в печень, словно намекая, что смотреть уже нечего, пора ловить. И тут же пошли схватки, для начала слабенькие.
  
- Завтра родишь, - оптимистично пообещал Миша, поковырявшись у меня в интересном месте.
Учитывая, что время подбиралось к полудню, прогноз звучал пугающе. К счастью, появился потерявшийся по пути Ник, уже переодетый в больничную пижаму, накидку и шапочку.