Отпуск в лотерею (СИ)
Катя, давай честно, ведь все равно не смогла бы забыть это пари. Может, кому-то это и фигня вопрос, он же осознал и раскаялся, шоколад прислал, в гости пригласил. И я честно пыталась притвориться, что ничего этого не было. Но даже не будь Ника, вот вообще если бы его не было, все это притворство - ровно до первой серьезной ссоры. Вот тогда-то все и вылезло бы.
Ник… ну да, далеко не безупречный. Ладно, черт с ней, с Иванкой, пауза - это почти разрыв. Но и предложение свое мог бы как-то иначе озвучить. Не «давай забьем на все и останемся здесь». И выводы мог бы не делать из того, что я элементарно испугалась.
Вот только в Ника я была влюблена, а в Макса нет. Максу правда нужна такая женщина, для которой он всего лишь заместительная терапия? Лично я не хотела бы стать для кого-то пластырем на рану.
Так куда ты, Катя, хочешь полететь, в Дубровник или в Цюрих?
Ответ однозначный.
Можно я уже буду наконец делать то, что хочется, а не то, что кому-то показалось бы разумным?
Можно, Катя. Жги. Собирайся, времени мало. Вот только сначала…
Я открыла переписку с Максом, перечитала последние сообщения и написала:
«Макс, извини, но я не приеду».
Долгая-долгая пауза.
«Макс пишет…»
«Можно узнать почему?»
Я могла что-то соврать, конечно. Но не стала. Хотя и чувствовала себя распоследней сукой.
«Надеюсь, буду в другом месте. И с другим человеком».
Еще одна долгая пауза.
«Понятно. Что ж… счастья тебе, Кэтрин».
«Прости, Макс».
«ОК».
Наверно, если бы он обложил меня в три наката, было бы легче. А может, и нет.
Сделав, три глубоких вдоха и выдоха, я закрыла ноут и пошла собираться. Какая там хоть погода в ноябре? Что брать с собой? Знать бы еще, надолго ли я туда. Через пару дней вернусь или через пару месяцев?
Финальной волной паники меня накрыло в самолете, когда он пошел на взлет.
Мамочки, что я делаю, зачем?! Остановите, я сойду!
К счастью, приступ был коротким.
Все, отступать поздно. Получится что-то - прекрасно. Нет - значит, не останется никаких сомнений в том, что это действительно точка, а не вопросительный знак. Буду, как и собиралась, жить дальше.
Пересадка была длинная, почти семь часов. Я бродила по Белграду, словно на стыке времен и миров. Прежнее закончилось, новое еще не началось. Любовалась улицами и зданиями центра, смотрела на величественный Дунай, заходила в кафе и маленькие ресторанчики.
Красота - но она словно скользила по поверхности, потому что думала я совсем о другом. Приехать бы сюда еще раз потом.
Несмотря на солнце и тепло, меня познабливало. Как все будет? Как мы встретимся? Что скажем друг другу?
Что толку гадать, еще несколько часов, и это случится.
Аэропорт, паспортный контроль - неспешно, без трансплантации. Очередь у выхода, посадка. Самолет. Час десять - и я там.
- Bojite se letenja?* - сочувственно спросила соседка, когда на взлете я закрыла глаза и вцепилась в подлокотники.
Это было понятно без перевода. Молча кивнула. Хотя на самом деле больше боялась другого. Что лечу зря. Как ни убеждала себя, что все будет хорошо, тревога не уходила. Слишком важной для меня была предстоящая встреча.
Ну вот и Дубровник. Если в полете трясло мелко, теперь начало колотить уже крупно. Разве что зубами не стучала. Но даже так девушка-пограничница, изучая мой паспорт, посмотрела на меня с большим подозрением. Хотя штамп все же поставила и в Хорватию впустила.
Багажная карусель - нет, чемодан не потерялся. Уже неплохо.
Ну что, ребята, спросила я своих манагеров, чего мне от вас ждать? Ответа, разумеется, не получила. Мол, огребешь - тогда узнаешь.
Выйдя в зал прилета, я остановилась, озираясь, как ребенок, потерявшийся в супермаркете. Нику написала из Белграда, когда села в самолет. Он ответил предельно лаконично: «Жду».
Ну и где?!
Не успела испугаться, что его нет, как он сгреб меня в охапку. Поднял, поставил, но не отпустил. Мы стояли на проходе и целовались, а толпа безропотно обтекала нас двумя ручейками.
Это же аэропорт, тут можно.
И все страхи моментально куда-то ушли. Кроме одного - уходящего, как последние раскаты грома.
Я ведь могла ему и не написать! Ой, нет, не буду об этом думать. Я же здесь!
- Ну что, идем? - Ник наконец с сожалением оторвался от моих губ и взял мой чемодан.
- Идем. Далеко ехать?
- Дороги свободны, часа полтора.
На стоянке Ник подошел к брутальному черному джипу, загрузил чемодан в багажник, сел за руль. Я устроилась на пассажирском сиденье, пристегнулась.
- Такое чувство, что мне все это снится, - сказал он, выруливая в проезд.
- У меня тоже, - кивнула я, глядя на его профиль. - Давай не будем просыпаться, а?
Поздним вечером дороги были, конечно, не совсем пустыми, но достаточно свободными, чтобы ехать с максимально разрешенной скоростью. «Jadranska magistrala», то есть Адриатическая магистраль, тянулась вдоль берега моря, серебрившегося под луной где-то далеко внизу. Сама магистраль, впрочем, была двухполосной и, в моем понимании, тянула разве что на шоссе.
Я смотрела то в окно, то на Ника, то через Ника в другое окно, потому что с моей стороны большую часть пути тянулся крутой каменистый склон, обтянутый сеткой.
- Камни падают? – стало немного страшно - На дорогу?
- Ну… бывает иногда, - пожал плечами Ник. - Когда дожди сильные. Но вообще для того и сетка, чтобы не падали.
- А купаться сейчас еще можно?
- Отдельные упоротые купаются. Но я бы не стал. Недалеко большой отель есть, там бассейн с морской водой. Можем съездить.
За окнами мелькали деревушки - аккуратные белые дома под красными крышами, большие и совсем маленькие.
- А как отсюда на море ходят? - удивилась я. - Далеко же.
- Никак. Это не туристические локации. А местные, если вдруг захочется, на машине ездят.
- А здесь красиво. Не как там, конечно, но все равно красиво.
В самолете мне казалось, что все начнется с разговора, прямо по дороге, но то, как он целовал меня в аэропорту, напрочь выбило все желание разговаривать о чем-то серьезном. Потом, все потом, а сейчас…
То, о чем мы говорили сейчас, было совсем о другом. Казалось бы, совершенно нейтральное, но на самом деле такой концентрат «я хочу тебя» - как только сиденья не подпалило? За каждым словом, за каждым взглядом.
Магистраль добежала до развилки и ушла вправо, а мы поехали прямо. Дорога извивалась, как змея, ныряла в тоннели и постепенно опускалась к морю.
- Уже недалеко, - Ник положил руку мне на колено. - Есть не хочешь? Скоро будет маленький домашний ресторанчик. Вот реально домашний. В любое время, хоть ночью. Примут, накормят и с собой дадут. А то я хреновский повар.
- Хочу, - я вдруг поняла, что жутко проголодалась. Весь день ничего не ела, только кофе пила.
На выезде из очередной деревни притормозили у самого обычного на вид дома с белой вывеской «Zalogajnica Roza». На веранде горели фонарики, но в самом доме окна были темными.
- Залогайница - это что, ресторан? - спросила я, отстегивая ремень. - Там, наверно, спят уже все.
- Скорее, забегаловка. Столовая, закусочная, как-то так. Даже если спят, быстренько проснутся. Клиентоориентированность восьмидесятого левела. Вот увидишь.
На звонок вышел растрепанный полный мужчина лет сорока, улыбнулся, заговорил быстро-быстро, махнул рукой приглашающе. На веранде снял с накрытого стола прозрачную пленку.
- Это на тот случай, если кто-то завалится вот так, посреди ночи, - пояснил Ник. - Чтобы не возиться долго. Но есть придется то, что дадут. Точнее, что осталось.
- Ну и пусть, рискнем. После свиньи из ямы мне ничего не страшно.
Девочка-подросток принесла хлеб в корзинке, тарелку с овощами и зеленью, домашнее вино для меня и сок для Ника. Минут через пять появился мужчина с горшочком, от которого пахло так, что потекли слюнки, и большой тарелкой с чем-то белым, посыпанным зеленью.