Отпуск в лотерею (СИ)

Разумеется, я не думала, что тридцатилетний мужик живет монахом. Да и скилл свой он явно не в виртуальной реальности оттачивал. И все же думать о том, что у него какие-то постоянные отношения или даже жена, не хотелось.
Разумеется, они могли говорить о чем угодно. И Иванка эта тоже могла быть кем угодно, но мне не понравилось, как резко замолчала блондинка. И как отвел глаза Ник, посмотрев на меня.
  
Лучше бы я ждала его за столом. Ничего бы не услышала, и не появилось бы никаких ненужных мыслей. Похоже, у Бэдлака вчера просто был выходной, а сегодня он вернулся, полный сил и идей.
У могла выбрать из двух вариантов. Взять Ника за жабры и вытрясти из него, кто такая Иванка, а также прочие нюансы его личной жизни. И это с очень большой вероятностью означало бы окончание нашего курортного романа прямо сейчас.
Отдыхай, Катя. Снимайся для рекламы, загорай у бассейна и пиши книжечку, в которой все зашибенно хорошо. Потому что читатели любят хэппиэнды. Вот там, разумеется, и будет домик у моря, пятеро детей, а может, и «умерли в один день».
Второй вариант – притворяться сладкой идиоткой до самого Сингапура.
Ничего не слышала, ничего не поняла, все прекрасно и удивительно. Вопрос – получится ли? Пока какая-то тема не озвучена, ее как бы и нет. Но если черви полезли из банки, обратно их уже не запихнешь. Не думать просто не смогу.
Впрочем, был еще один альтернативный вариант: подождать, что скажет Ник. Вполне возможно, я, как говорится, сама придумала – сама обиделась. Была когда-то в прошлом веке такая рок-группа «АУ», что означало «Автоматические удовлетворители». Или панк? Неважно. Главное, что сама-сама.
Ник поставил передо мной чашку кофе, сел за стол.
- Спасибо, - я отпила глоток.
- Кать…
- М? – я попыталась улыбнуться, и, кажется, даже получилось, но как-то слишком уж резиново. Как мармеладный червячок, которых я обожала в детстве.
Катерина, а в чем, собственно, дело? Или ты правда задумалась о будущем? Обычная ошибка всех баб, влипших в курортный роман, - надеяться, будто из этого может вырасти что-то путное. Через несколько дней вы расстанетесь навсегда. Если он изменил своей жене или подруге, это его проблема. И ее. Но никак не твоя.
Да, все так. Но лучше бы я об этом не знала.
А ты ничего и не знаешь. Кроме того, что в разговоре прозвучало какое-то женское имя.
- Скажи, у тебя вообще есть кто-то? – Ник дотронулся указательным пальцем до моего мизинца.
- В смысле? – я даже растерялась от такого неожиданного разворота темы.
- В прямом. Муж, друг… не знаю.
- Нет у меня никого. Жили вместе с одним, но расстались. А у тебя? - почему бы не воспользоваться мутацией? Не я ведь начала разговор.
- У меня есть девушка, - глядя в бокал вина, мрачно сказал Ник. - Точнее, я уже не уверен, что она есть.
- Это как?
- Ну… у нас все было плохо, мы решили встать на паузу. Чтобы подумать. Что дальше. И вот теперь мне кажется, что дальше – ничего.
- Понятно…
Надо было срочно ховаться. Чтобы не назадавать случайно всяких лишних вопросов. В общем и целом, это все равно ничего не меняло, но тут вышло как с Максом. Ник тоже получил сотню бонусных очков за то, что признался.
Мне, конечно, было страшно интересно, что подтолкнуло его к такому если еще не решению, то предположению. О том, что девушки больше нет. Или кто? Но спрашивать точно не стоило. Я просто буду думать, что дело во мне. Даже если это ничего и не значит.
- Ник, извини, я пойду спать. Устала, глаза закрываются.
- Хорошо, - с паузой в пару секунд ответил он. Дотянулся через стол, поцеловал. – До завтра?
- До завтра. Меня утром на съемку наверняка утащат, спишемся.
Спать совсем не хотелось, и время было еще детское, но остаться, о чем-то разговаривать – не хотелось тоже. Не говоря уже о большем. Нужно было, чтобы муть осела. Да и ему наверняка. Уехал от своей проблемы, а тут я. Но приятельница напомнила.
У себя я долго-долго стояла под душем, потом забралась в постель и взяла ноут. Вике писать не стала. Начнет что-то на тему «а ты думала, такой парень будет бесхозный болтаться?» Да ничего я не думала. Кстати, Борис тогда в клубе тоже с подружкой был. И Макс наверняка не одинокий. В отпуске все вольные стрелки. Что Нику мешало сказать, что он свободен, как ветер?
Иванка? Какая Иванка? А, Иванка! Так это соседка, у которой я собаку оставил. А подслушивать нехорошо, Катя.
Но он врать не стал. И от этого было еще обиднее. Нет, не на него.
Спасибо, ребята, вы, походу, решили меня добить окончательно. Чтобы я не улыбалась долгими зимними одинокими вечерами, вспоминая круиз, а жевала сопли, горячо сожалея, что такой классный парень мне не достался. Или достался не мне, хотя это уже что в лоб, что по лбу. Как будто показали конфету и тут же спрятали.
Кать, ну ты и наглая девка! Конфету тебе как раз дали, а ты хочешь целую конфетную фабрику. Доешь эту пока.
Однако подсознание с сознанием не согласилось, ушло в оппозицию и выдало сон, в котором с Ником гуляли, держась за руки, по берегу моря. И проснулась я едва ли не в слезах.
Блин, Катя, ну угораздило же тебя! Может, и не успела бы в угаре влюбиться, если бы не эта тетка в баре. Если бы не пошла на поиски Ника. Сидела бы на попе ровно, дурища! Провела бы приятно оставшиеся дни. С огоньком. А теперь что?
Да ничего. Давай все-таки отложим сопли на потом и не будем портить эти самые оставшиеся дни, ладно?
Я привела себя в относительный порядок и пошла на завтрак.
Все хорошо, господа, улыбаемся и машем.
  
Глава 23
 
На съемки ушло все время до обеда: наверстывали упущенное. Григорию ничего не нравилось, он без конца злился и орал. Я окончательно убедилась, что быть моделью – это не мое. Может, на выходе получается и неплохо, но процесс отжирает слишком много нервов. К тому же я отдавала себе отчет, что для этой карьеры недостаточно смазливой мордашки и хорошей фигуры, тем более это все преходящее.
Если я хочу правильно подавать себя в кадре, этому надо учиться. Подумав, я поняла, что учиться не хочу. Именно этому – точно не хочу. Решила, что закончится круиз – закончится и мое участие в рекламном бизнесе. Получу какие-то денежки и распрощаюсь. Даже немного настроение поднялось, и на Гришины вопли я стала реагировать не так остро.
Закончили, когда моя ресторанная смена уже началась. Проглотив обед, как удав, я поспешила уйти, пока Макс еще сидел за столом. Вряд ли он захотел бы продолжить вчерашний разговор, но сталкиваться с ним все равно не тянуло. Для моциона сделала кружок по палубе и устроилась под зонтиком в маленьком солярии, написав Нику, где я.
Вчера я надеялась, что за ночь муть осядет, но она, кажется, стала еще гуще.
Да, Катя, не умеешь, не надо было и затеваться. Курортный роман такая вещь, что он только здесь и сейчас, а все, что находится за этими рамками… в общем, оно там и находится. За рамками. И если ты не можешь их четко установить, то лучше поставить точку, чтобы не портить оставшиеся дни ни себе, ни ему.
Я так закопалась в эти невеселые мысли, что даже не заметила, как подошел Ник. Наклонился, поцеловал.
- Греешься?
- Релакс, - притворилась, что дремлю, чтобы не смотреть на него. – Если не шторм, то круиз – это действительно кайф. Океан, небо, солнце… Все лишнее из головы выметает. Как метлой.
На самом деле это было далеко не так. Мыслей накидалась… полна коробушка, и никакой бриз с ними справиться не мог. Или как там называется ветер, который в открытом море?
  
Ник подтащил свободный шезлонг поближе, устроился рядом. Нашел мою руку, сжал. Кажется, ему тоже не слишком хотелось разговаривать.
Походу, белое пальтецо проросло в меня сквозь кожу. Оно царапало пуговицами, душило воротником, хлопало по попе хлястиком и требовало сказать Нику, что он свинья. Что прежде чем трахаться со мной, он, как порядочный человек, должен был позвонить своей Иванке – да, вот прямо с лайнера! – и сказать, что между ними все кончено. Не хватало только табуреточки. Без табуреточки эта речь получилась бы не такой пафосной. Шезлонг не годился, потому что был слишком шатким. Сверзиться и свернуть себе шею стало бы апофеозом моей феерической непрухи.