Память, Скорбь и Тёрн
Турес оставил ее в узком коридоре перед каютой Аспитиса и, быстро поднявшись на палубу, побежал выполнять другие поручения графа. Мириамель воспользовалась несколькими мгновениями одиночества, чтобы привести себя в порядок и сосредоточиться. Из головы не шел тягучий взгляд килпы и то, как мягко и быстро подплыла она к кораблю. Принцесса вздрогнула от отвращения.
Ее мысли были прерваны тихим позвякиванием, доносившимся из каюты графа. Дверь была приоткрыта, и Мириамель заглянула в щелку.
Аспитис сидел за письменным столом. Перед ним лежала раскрытая книга, желтоватый свет лампы освещал ее пергаментные страницы. Граф взял со стола два столбика, серебряных монет и опустил их в маленький полотняный мешочек. Потом кинул звенящий мешочек в открытый сундук, стоящий у его ног. Мириамели показалось, что сундук был полон таких же мешочков.
Под ногой принцессы скрипнула половица — то ли от тяжести, то ли от непроизвольного движения. Девушка едва успела отскочить в сторону, прежде чем граф поднял голову. Через некоторое время она опять подошла к двери и громко и уверенно постучала.
— Аспитис? — Она услышала, как захлопнулась книга и проскрежетал заталкиваемый под кровать сундук.
— Да, леди, входите.
Она вошла и прикрыла за собой дверь, решив не запирать ее на задвижку.
— Вы звали меня?
— Присаживайтесь, прелестная Мария. — Аспитис указал на кровать, но принцесса сделала вид, что не заметила этого, и села на стул у противоположной стены. Одна из собак Аспитиса откатилась в сторону, чтобы дать место ногам девушки, несколько раз вильнула тяжелым хвостом и снова заснула. На графе было платье, украшенное золотыми хохолками цапли, то самое платье, которое произвело на нее такое впечатление во время их первого ужина. Теперь она смотрела на него и удивлялась собственной глупости.
Как я могла так запутаться в этой лжи! Но Кадрах был прав. Если бы она с самого начала представилась простолюдинкой, Аспитис оставил бы ее в покое и, даже насильно овладев ею, не настаивал бы на женитьбе.
— Я видела у корабля трех килп. — Она говорила вызывающе, как будто граф собирался спорить с ней. — Одна из них подплыла совсем близко и хотела влезть на борт.
Граф улыбнулся и покачал головой:
— Они не сделают этого. Не бойтесь, леди. Вы на «Облаке Эдны».
— Но она дотронулась до борта, она как будто искала трап!
Улыбка графа исчезла. Он нахмурился:
— Когда мы поговорим, я поднимусь на палубу и пущу в этих рыбьих дьяволов пару стрел. Нечего им дотрагиваться до моего корабля.
— Но что им нужно? — Она никак не могла забыть серой руки килпы. Кроме того, ей вовсе не хотелось начинать разговор с Аспитисом. Она была уверена, что ничего хорошего он ей не принесет.
— Не знаю, леди. — Он нетерпеливо мотнул головой. — Хотя нет, знаю. Еды. Но у килп есть много способов найти добычу, куда более простых, чем нападение на полный вооруженных людей корабль. — Граф пристально посмотрел на принцессу. — Ну вот. Мне не следовало говорить вам этого. Теперь вы испугались.
— Они едят… людей?
Граф снова покачал головой, на этот раз более энергично:
— Они едят рыбу, иногда птиц, которые не успевают взлететь. — Аспитис поймал ее недоверчивый взгляд. — Да, и другие вещи тоже — если могут найти. Несколько раз они нападали на маленькие рыбачьи суденышки, но никто точно не знает почему. Но это не важно. Я уже говорил вам, что они не причинят вреда «Облаку Эдны». Никто не справляется с ними лучше Ган Итаи.
Минуту Мириамель сидела тихо.
— Наверное, вы правы, — проговорила она наконец.
— Вот и хорошо. — Он встал, пригнувшись, чтобы не задеть низкую потолочную балку. — Я рад, что Турес нашел вас, хотя вряд ли вы могли бы потеряться на корабле, правда? — Его улыбка была почти грубой. — Нам есть о чем поговорить.
— Да, лорд. — Она почувствовала, как чудовищная усталость наваливается на нее. Может быть, лучше будет, если она не станет настаивать, протестовать и волноваться? Она ведь уже решилась просто плыть по течению.
— Сейчас полный штиль, — продолжал Аспитис, — но я надеюсь, что ветер поднимется раньше, чем начнется шторм. Если нам повезет, уже завтра к вечеру мы будем на острове Спент. Только подумайте, Мария! Мы поженимся в церкви святого Лавеннина.
Как просто было бы, не противясь и не волнуясь, отдаться волнам, как подгоняемое ветрами «Облако Эдны». Но будет ли у нее возможность спастись, когда они высадятся на Спенте? Кто знает?
— Мой лорд, — услышала она свой голос. — Я… у меня… не все так просто.
— Да? — Граф вскинул золотистую голову. Мириамель подумала, что он похож на охотничью собаку, сделавшую стойку на добычу. — Что «не просто»?
Влажной ладонью она одернула подол платья и глубоко вздохнула.
— Я не могу выйти за вас замуж.
Неожиданно Аспитис рассмеялся:
— О, как глупо. Вы беспокоитесь о моей семье? Они полюбят вас, как полюбил я. Мой брат женился на женщине из Пирруина, а теперь она любимая невестка моей матери. Не бойтесь!
— Дело не в этом. — Она сжала руки. — Есть другая причина.
Граф нахмурился:
— О чем вы говорите?
— Я уже дала обещание другому. Дома. И я люблю его.
— Но я спрашивал вас! Вы сказали, что никакого другого нет! И вы сами отдались мне!
Он был зол, но старался сдержаться. Мириамель почувствовала, как страх отпускает ее.
— Я поссорилась с ним и отказалась выйти за него замуж. Поэтому отец и отослал меня в монастырь. Но теперь я понимаю, что была не права. Я была несправедлива к нему… и несправедлива к вам. — Она презирала себя за эти слова. Вряд ли она была несправедлива по отношению к Аспитису, и нельзя сказать, что он был так уж благороден, но приходилось быть щедрой. — Из вас двоих первым я полюбила его.
Аспитис, скривив губы, шагнул к ней. Голос его дрожал от скрытого напряжения.
— Вы отдались мне!
Она опустила глаза, стараясь не нанести оскорбления:
— Я ошиблась. Надеюсь, вы простите меня, хотя я и не заслуживаю прощения.
Граф резко повернулся спиной к ней. Он говорил с трудом, едва контролируя себя:
— И вы думаете, это все? Вы просто скажете: «Прощайте, граф Аспитис»? И все?
— Я могу только положиться на ваше благородство, мой лорд. — Казалось, что маленькая каюта стала еще меньше. Мириамель почти чувствовала, как сжимаются стены, предвещая близкую грозу.
Плечи Аспитиса затряслись. Он издал низкий стонущий звук. Мириамель в ужасе отпрянула к стене. Ей вдруг показалось, что граф сейчас прямо на ее глазах превратится в ужасного волка из старой сказки, которую рассказывала ей няня.
Граф Эдны и Дрины повернулся к ней. Его зубы действительно обнажились в волчьей гримасе, но он смеялся.
Она была ошеломлена. Почему он…
— О моя леди. — Он едва справлялся со своим весельем. — Вы действительно умны.
— Я не понимаю, — холодно сказала она. — Вы находите это смешным?
Аспитис хлопнул в ладоши. Мириамель вздрогнула от резкого звука.
— Вы очень умны, леди, очень умны, но не так, как вы думаете… принцесса.
— Ч-что?
Он улыбнулся, и теперь его улыбку никак нельзя было назвать очаровательной.
— Вы быстро соображаете и изобретательно лжете. Но я был на похоронах вашего деда и коронации вашего отца. Вы Мириамель. Я понял это за первой же нашей совместной трапезой.
— Вы… Вы… — Теперь в мыслях у нее была страшная путаница. — Что?..
— Я уже начал подозревать что-то, когда вас доставили ко мне. — Он протянул руку и коснулся ее волос. Принцесса не двигалась, у нее перехватило дыхание. — Видите, — сказал он, — ваши волосы коротко острижены и выкрашены, но ближе к корням они золотые… как мои. — Граф довольно усмехнулся. — Да, благородная леди, направляющаяся в монастырь, может заранее обрезать волосы, но зачем менять их цвет, особенно если он так прекрасен? Будьте уверены, я внимательно рассматривал вас тогда, за ужином. В конце концов узнать вас было не так уж и трудно. Я видел вас раньше, хотя и не так близко. Все знают, что дочь Элиаса скрывалась в Наглимунде и пропала куда-то, когда замок пал. — Он довольно улыбнулся и щелкнул пальцами. — Так что вы — моя, и мы поженимся на Спенте, потому что вы, наверное, попытаетесь бежать в Наббан, где у вас родственники. — Аспитис засмеялся. — А теперь они будут и моими родственниками.