Ефрейтор. Назад в СССР. Книга 2

Недурно, учитывая, что их вообще было выдано немного. Правда, по слухам, орден считали пустышкой для генералов, которые на пенсию собрались, и он не предназначался для рядового и сержантского состава… В шутку его звали звездой Шерифа или орденом Сутулого. Но это уже потом, после завершения Афганской войны… Я заметил, что когда замполит озвучивал мне приказ, у него аж зубы скрипнули. От зависти, что ли?! Но мне эти награды были до лампочки…
  
А награждал меня лично генерал-майор Шарапов, временно действующий как военный советник в Кандагаре. Его доставили в Мары самолетом, правда, сомневаюсь, что причиной тому являлся только я. Не помню, чтобы эта фамилия была слуху, но он непременно как-то отличился в истории Афганской войны, Все равно, это была птица высокого полета.
По реакции подполковника Каменева, было ясно, что мне оказали честь…
Первого октября восемьдесят пятого года, в ординаторской военного госпиталя, в торжественной обстановке и прошло это самое вручение. Генерал щедро раздавал улыбки, отвечал на вопросы репортеров. Сама процедура вручения была короткой. А когда на трибуне была озвучена моя фамилия, и мне разрешили подойти, тот придвинул к себе микрофон поближе и произнес:
– Рядовой Громов Максим Сергеевич! – уверенным, хорошо поставленным командирским голосом начал он. – Я прибыл по поручению командования объединенного контингента советских войск в Афганистане… Ваши доблестные действия в недавней военной операции на границе с Демократической Республикой Афганистан не остались незамеченными. Наоборот, были высоко и по достоинству оценены… Итак, за проявленный героизм, мужество и самоотверженность, доблесть, смелость и разумную инициативу, награждаю вас медалью За боевые заслуги!
– Служу Советскому Союзу! – громко отчеканил я, а сам подумал, а как же орден?! Ловко же они переобулись, занизив мои достижения. Интересно, кто вмешался?! Низко, товарищи, и поступок мелковат.
При этом я обратил внимание, что среди присутствующих были не только офицеры и персонал госпиталя. Были здесь и сотрудники военной контрразведки. Более того, чуть в стороне я заметил уже знакомого мне капитана Игнатьева… Да, собственной персоной! Он смотрел прямо на меня пристальным, изучающим взглядом.
Защелкали камеры, раздались аплодисменты.
Генерал прицепил медаль к моему выглаженному кителю, затем пожал руку. Репортеры не упустили возможности запечатлеть этот момент на фотопленку. Наверное, еще и статью накатают в газете, а то и не в одной… Мол, страна должна знать своих героев!
А потом все закончилось и меня вернули в палату.
И все потекло своим чередом.
Еще через четыре дня меня выписали из госпиталя. За мной приехал лейтенант Лавров на штабном четыреста шестьдесят девятом УАЗе.
– Ну что, Громов! – довольно произнес он. – Здоровье поправил?
– Так точно!
– Правильно, хорошего понемногу. Хватит бока отлеживать, кто Родину будет защищать?
– Как будто у нас солдат мало! – фыркнул я. – Кого ни возьми, все герои!
– Шутишь? Это хорошо! Ну, чего встал? Залезай или мне тебе дверь открыть?
Я забрался на заднее сиденье, туда же кинул свой вещевой мешок с рыльно-мыльными…
***
– Товарищ полковник, что думаете по этому поводу?
Когда совещание закончилось, и офицеры отдела разошлись по своим делам, майор Кикоть остался у Афанасьева. Заодно обратил его внимание на утренний рапорт.
Начальник территориального отдела комитета читал долго, минут двадцать точно.
– Хм… Этот Громов действительно очень интересный молодой человек. За такой короткий срок и уже успел дважды отличиться. Причем, то, что произошло летом, так, бледная тень последних событий. Нам такие люди нужны! Я только одного не пойму, ты что, его в диверсанты записал?
– Ну, не совсем так! – уклончиво ответил Виктор Викторович. – Я обратил внимание, что он сильно выделяется на фоне остальных. Стоило ему появиться в этой части, как тут сразу же начались странные события… Да, бесспорно, все его действия носят положительный характер… Я предположил, что эти навыки он получил где-то… Быть может, в Европе или Америке. Ведь его отец не живёт в Союзе, связь они не поддерживают… Что если он не тот, за кого себя выдает?
Афанасьев рассмеялся.
– Ты один из моих лучших сотрудников но, по-моему, тут ты перегибаешь палку. Диверсант в девятнадцать лет? Не смеши! Сдался тебе этот рядовой?
– Предлагаю его проверить.
– Да? И как же?
– А давайте временно переведем Громова из его воинской части и прикомандируем… Ну, скажем, к одному из действующих подразделений на территории Афганистана. Курс молодого бойца он прошел, боевое крещение ‒ тоже. Стало быть, санкционировать такое будет несложно. Конечно, кучу инстанций нужно согласовать…
– С ним уже беседовал наш сотрудник и подтвердил, что рядовой Громов не диверсант. Умный, смелый, находчивый. Повторюсь, нам такие люди нужны, поэтому, в целом, твоя идея мне нравится. Посмотрим, чем еще он может нас удивить.
– В боевой обстановке за ним и наблюдать будет легче! – добавил Кикоть.
– Хорошо, Виктор Викторович! – кивнул Афанасьев, закрывая папку. Полковнику хотелось поскорее закончить этот разговор. – Продумай этот вопрос, а через три дня предоставишь мне возможные варианты. Итоговое решение оставляю за собой. Ну, что… Больше не задерживаю!
– Громов, Громов… Посмотрим, из какого теста ты сделан! – подумал майор Кикоть, покидая кабинет начальника…
 
Глава 3. Событие
 
В роте меня встречали как героя.
Даже сержантский и ефрейторский состав существенно снизил планку сурового отношения к молодому бойцу и был максимально лоялен. Была суббота, парко-хозяйственный день был отменен из-за погоды – сильным ветром подняло дорожную пыль, отчего на улице даже находиться было непросто.
А вот нашего ротного в подразделении не оказалось – он еще утром убыл с командиром части в штаб округа. Жаль, хотел ему задать пару вопросов.
У нас с ним вообще как-то сложилось. Может быть, он как-то чувствовал мой опыт, внутреннюю стойкость и воспринимал не как тупого срочника?!
– Макс! – вокруг меня сгрудились сослуживцы. – Ну, ты как?
– Рассказывай! – с восторгом кричали они. – Рассказывай, как там?
– Выздоровел?
– А скольких духов ты убил?
– Чем тебя наградили? – в один голос спросили Самарин и Рыскин. – А то майор Ветров в клубе нам доводил, что вот, мол, товарищи солдаты, учитесь, как надо. Только вроде как похвалил, а потом и отругал за то, что ты ослушался приказа нашего прапорщика. И еще за то, что утратил военное имущество.
– Только имущество нашли, поэтому все нормально. Ты не пожалел о том, что пошел туда один?
И таких вопросов были десятки. Я часа три рассказывал обо всем, что там произошло, правда, некоторые моменты озвучивать не стал. И про госпиталь, и про то, как принял решение идти в одиночку. А когда я показал им медаль за боевые отличия, многие таращились на нее, как на что-то особенное, хотя бытовало мнение, что их давали всем кому не лень. Меня это не волновало.
В любом случае, здесь, в нашей части у солдат ничего подобного не было, и такая награда считалась особенной даже у сержантов.
А ближе к вечеру в роту прибыл командир и сразу же вызвал меня к себе в канцелярию.
– Разрешите, товарищ капитан? – постучался я. – Рядовой Громов!
– А, герой! Входи, входи! – тот поднялся из-за стола и шагнул навстречу. – Ну что, все, вылечился? Готов к труду и обороне?!
– Так точно. Еще недели полторы и можно повторно отправляться в бой.
– А вот с этим ты погоди! – нахмурился тот. – Успеешь еще, а лучше такого вообще не повторять. Удача, она очень обманчивая. Кстати, чуть не запамятовал, ты в курсе, что тебе отпуск положен?
  
– Отпуск? – слегка удивился я. Честно говоря, совсем об этом позабыл. – Домой?
– Ну да. Вроде семь суток. Десять. Сам-то я дома уже полтора года не был.
Был момент, который волновал меня, пока я лежал в госпитале.