Бабочки и порочная ложь (ЛП)

— Пакс, сосредоточься. Ты должен помочь нам поднять тебя, чтобы мы могли уложить тебя в постель, — пытается она.
Ему удается полностью открыть глаза и посмотреть на нее, но я не знаю, действительно ли он видит Пози.
— Прости, — хрипло говорит он ей.
— Тебе не за что извиняться, — успокаивает она его и хватает его татуированную руку в свою. — Абсолютно не за что.
Его голова движется резкими движениями.
— Это не правда. Это моя ошибка. Я сделал это. Мне жаль.
— Ни в чем из этого нет твоей вины. Я обещаю, — настаивает она. Ее медовый взгляд скользнул по мне, но она не могла долго удерживать зрительный контакт. — Рафф, помоги мне поднять его.
— Да, потому что твои обещания так многого стоят, — комментирую я себе под нос.
Она не смотрит на меня и рявкает:
— Честно, Рафферти. Можешь хоть раз заткнуться? Если ты не заметил, сейчас не время. Обещаю, что ты сможешь и дальше срываться на мне позже.
Скрежетая зубами, чтобы не спорить, я наклоняюсь и поднимаю брата с земли. Он на неустойчивых ногах вырывается из моей хватки, и Пози прыгает перед ним прежде, чем он успевает свалиться с лестницы, по которой мы его только что подняли. Мое сердце застревает в горле, когда его тяжелый вес заставляет ее маленькое тело отступить назад. Ее руки лежат на его груди, пытаясь удержать его от падения вперед, но при этом она ставит под угрозу свою безопасность.
Оттянув брата назад за воротник рубашки, и, не задумываясь, тянусь к ней свободной рукой. В то же время она тянется ко мне. Ее пальцы переплетаются с моими, и я поднимаю ее вертикально. Все мое тело покрывается холодным потом, когда меня охватывает страх при мысли о ее падении. Я больше не дышу, пока она снова не восстановит равновесие.
Немного бледная, Пози смотрит на меня, а затем на наши соединенные руки. Рой противоречивых эмоций, которые я испытываю, отражается в ее глазах. Раньше мне снилась кончина Пози, моя ярость на нее заставляла меня поверить, что наблюдать это событие будет радостным событием. Теперь, когда ледяной страх ослабляет мою грудь, я задаюсь вопросом, возможно, я ошибался.
Пози отпускает первой. Она возвращает все свое внимание моему брату. Я качаю головой, пытаясь очистить ее от нежелательных мыслей, и делаю то же самое.
Я снова обнимаю брата, и Пози повторяет это движение с другой стороны. Если не считать бессвязного бормотания Пакса, мы работаем в полной тишине, пока не доходим до его комнаты. Кирпичные стены покрыты различными картинами, которые он рисовал на протяжении многих лет. Он всегда преуспел на факультативных занятиях по искусству в Хэмлок-Хилл. Его творческая сторона всегда нравилась моей маме, а отец просто терпел. После того, как все произошло и Пакс затих, он стал рисовать еще.
Мы подносим его к огромной кровати-платформе, которая по какой-то причине была выдвинута в середину просторной комнаты, и так изящно, как только можем, бросаем его на матрас. Он приземляется на полпути на живот и бок, подогнув колени к груди.
Пози становится на колени возле кровати и продолжает слегка проводить пальцами по его лицу, пока он приходит в сознание и теряет сознание.
— Ты будешь оставаться со мной? — бормочет он в свою черную наволочку. — Как раньше?
Она вздыхает, готовясь ответить, но все, что вертится у нее на языке, прекращается, когда она смотрит на меня.
Мои руки скрещены перед собой, и я смотрю на нее сверху вниз прищуренными глазами.
— Она не может, Пакс, — я не могу позволить ему снова приблизиться к ней. Он не переживет, если с ней еще что-нибудь случится, и я не верю, что она не предаст нас снова. — Она должна уйти.
Пози смотрит на меня с выражением, которое я не могу понять, прежде чем наклониться вперед, чтобы поцеловать Пакса в висок.
— Он прав, я не могу здесь оставаться.
Пакс несколько раз повторяет то же самое, что сказал ей на лестнице:
— Мне очень жаль, Пи.
У нее перехватывает дыхание, будто она пытается не заплакать, а подбородок склоняется к груди. Когда после минутной тишины она снова поднимает голову, ее светло-карие глаза блестят от непролитых слез.
 
— Тебе никогда не придется извиняться передо мной, Пакс. Со мной все в порядке, и ты не сделал ничего плохого.
— Ты права, он этого не сделал. Это все на тебе. Ты причина, по которой он такой, — холодно говорю я ей.
Она не пытается это утверждать, но Пакс пытается.
— Нет это не правда. Не говори этого…
Пози обхватывает его лицо руками и напряженно качает головой, прерывая все, что он собирался сказать.
— Все в порядке. Он может винить меня, — она тянется к нему и хватает скомканное одеяло. Она молча накрывает его, прежде чем еще раз поцеловать его в лоб и встать. — Просто поспи. Утром всегда чувствуешь себя лучше.
Она вытирает лицо и выходит из комнаты, не говоря ни слова. Пакс засыпает, прежде чем она закрывает за собой дверь.
Что-то во всем их сегодняшнем взаимодействии не так. В глубине моей головы возникает ноющее чувство, от которого я не могу избавиться. Тот факт, что мой брат плакал сегодня вечером, увидев ее, говорит мне о многом, и именно поэтому я выбегаю за ней за дверь.
  
Глава 25
 
Рафферти 
Пози уже внизу, прежде чем я добираюсь до лестницы. Она движется так, будто здание горит, и пытается выбраться, прежде чем окажется в ловушке под обломками.
Она засовывает босые ноги в выброшенные ботинки, когда я вхожу в гостиную.
Не поворачиваясь ко мне, она спрашивает:
— Можно ли мне одолжить куртку или рубашку, чтобы поехать домой? Или, может быть, пара спортивных штанов? Мне не очень приятно садиться на заднее сиденье чужой машины практически без одежды. Обещаю, что верну её и даже постираю, чтобы ты не чувствовал, что тебе нужно его сжечь после того, как я его надену.
Я игнорирую ее и задаю свой вопрос.
— Почему Пакс говорит тебе, что ему жаль?
Ее руки, занятые завязыванием шнурков ботинок, на мгновение замирают на месте. Она быстро приходит в себя и остается ко мне спиной, когда отвечает:
— Я не уверена. Он, наверное, расстроен, что я увидела его таким.
— Нет, — я с ней сразу не согласен. — Это было что-то другое. Ребята, вы как будто тайно разговаривали, и то, как он на тебя смотрел… — в его глазах была боль с того дня, как нашего отца увезли на заднем сиденье машины капитана Дэвенпорта, но когда он посмотрел на нее своим стеклянный взгляд, он усилился.
С тяжелым вздохом она наконец оборачивается. Ее глаза красные, и она выглядит эмоционально истощенной, но меня это не волнует. Мне нужно, чтобы она ответила на вопрос.
— Я не знаю, о чем ты говоришь, Рафф. Единственный разговор, который у нас был, был тот, который ты слышал. Пакс находится под кайфом и явно чувствует себя уязвимым. Честно говоря, мое присутствие здесь, вероятно, только ухудшило ситуацию, — то, что она говорит, имеет смысл, но каждая клетка моего тела говорит мне, что она лжет.
— Он не плакал почти шесть чертовых лет, и при одном взгляде на тебя из его глаз текут слезы. Я хочу знать, что в тебе такого, что заставило его так сломаться! — мой голос начинает повышаться, и ладони болят от того, что я так сильно сжимаю руки.
Она вскидывает руки вверх.
— Я была его лучшей подругой! Он потерял меня, а я потеряла его! Мы просто соскучились друг по другу. Если ты слишком зол, чтобы увидеть это или понять, то я не знаю, что тебе сказать.
— Он почти не упоминал твое имя за все эти годы.
Это заставляет ее закатить глаза и разочарованно вздохнуть.
— Я уверен, что нет. Как он мог, если жил с тобой?
Я делаю шаг к ней.
— Что, черт возьми, это значит?
— Ты заставил его почувствовать, что он не может говорить обо мне, или ты попытался переложить на него ненависть и вину, которые испытываешь? Ты пытался заставить его не увидеться со мной так же, как ты?
— Конечно, я старался. Мне пришлось защищать его от всех форм опасности, даже если он сам их не видел, — он никогда не был к этому восприимчив. Пакс оставался верным своей лучшей подруге, несмотря на все мои усилия. — Но все это не имеет никакого отношения к тому, почему он извиняется перед тобой!